скачать книгу бесплатно
Всегда хотелось выглядеть роскошной в этих кружевах и развратном шелке. Но примеряла я его только в воображении.
Продавщицы тут же меня окружили и стали восхищаться:
– Вы не модель?
– Вы удивительно похожи на наших моделей!
– Давайте скорее примерим, вы сама как ангел Виктории!
Когда я разделась, смущенно и быстро спрятав свои простые трусики под отложенными шортами и примерила первый комплект, они вообще ахнули:
– Какая роскошная фигура!
– Грудь и бедра просто идеально женственные! А тонкая талия! У вас идеальная фигура!
– Беру свои слова обратно про моделей! Вы лучше!
Я отобрала несколько кружевных комплектов, ночных сорочек и пижам, и тут пришла пора для моего сюрприза.
Решительно направилась в сторону, где висели тоненькие паутинки черного и розового цвета, едва соединенные между собой. Выбрала как раз черный и розовый. Слышала, что это были цвета проституток. Мне хотелось шокировать дядюшку.
Повертелась перед зеркалом в примерочной. Оно показывало меня со всех сторон, и я даже покраснела, увидев как непристойно и развратно смотрится моя задница, обрамленная этими ленточками.
А грудь! Она небольшая, но ленточки ее подтягивали и сдвигали, так что сиськи становились на редкость аппетитными. А перевитые шелком завязки тянулись прямо между ног, за ними так и хотелось следовать взглядом.
Я выпорхнула из примерочной. Продавщицы кинулись ко мне:
– Другой размер? Другую модель?
– Нет, нет! – я отмахнулась.
Распахнула дверь бутика и прислонилась к ней бедром, выгнувшись перед Андреем, который обернулся ко мне.
Он говорил по телефону, но его рука сама опустилась.
– Ну как, дядя Андрей, мне идет? – ослепительно улыбаясь, пропела я.
3.
Опекун вообще никак больше не отреагировал на меня. Стоял, смотрел тяжелым взглядом. Хоть бы дернулся или челюсть уронил. Ну, чтобы я поняла, что он оценил такую красоту.
Но нет!
Я повернулась задом, чтобы было получше видно, выгнула спину, оперевшись на дверь, повернула к нему голову и мурлыкнула:
– Дядя Андрей, неужели вам не нравится?
– Нет.
Он ответил, даже не изменившись в лице. Палец нажал на телефоне кнопку отбоя – и все.
Одна рука в кармане, другая с телефоном. И смотрит набычившись.
– Совсем-совсем нет? – я скрутилась немыслимым образом, чтобы ему было видно и соблазнительную попку, и грудь, которая казалась больше на размер, и тонкую талию. Те самые дорогие туфли, в которых я и скакала, делали мои ноги бесконечно длинными. Не зря они такие дорогие, стоят своих денег!
– Нет.
Он повторил это таким же безэмоциональным голосом, что и предыдущее. Как же его выбесить, а?
– Вам больше нравятся избитые маленькие девочки, чем раздетые женщины? – зло спросила я, глядя прямо на него.
– Да.
И снова ничего не изменилось.
Я отлепилась от двери, молясь, чтобы каблук не подвернулся.
Сделала несколько шагов вперед, к нему.
Подошла в упор, практически уткнувшись сиськами в его грудь.
– Может, мне тогда позвонить в полицию, чтобы тебя, грязного ублюдка, арестовали за побои?! – выплюнула ему в лицо.
– Не утруждайся, – спокойно ответил Андрей. – Сейчас устрою тебе полицию.
Он вдруг перехватил меня поперек живота, дернул к себе так, что внутри все заныло и поволок по дорожке к ближайшему выходу. У входа в бутик осталась валяться одинокая туфля с красной подошвой.
Машина стояла совсем рядом. Он открыл заднюю дверь, запихнул меня туда и захлопнул обратно. Я дернула ручку – заперто! Дернула другую – тоже!
Андрей направился обратно – видимо, в бутик?
Потому что вернулся он быстро и с горой пакетов. Я к тому времени уже проверила остальные двери, но они тоже не поддались.
Он закинул мои покупки в багажник и обошел машину, чтобы сесть на водительское место.
– Куда мы едем? – спросила я, когда «гелик» тронулся. Резко, так что я полетела кубарем с широкого заднего дивана на пол.
– В полицию, – ответил Андрей. – Ты же хотела на меня пожаловаться?
На минуту или две я успокоилась. Он хочет меня проучить – великолепно! Хочет, чтобы я подумала, что мы едем в полицию и стала умолять не везти меня туда в одном эротическом белье. Перебьется!
Но мы ехали совсем не в сторону дома, я точно помнила, что мы не проезжали кинотеатр по пути в аутлет. Я забеспокоилась.
А вдруг он решил привезти меня к каким-нибудь дружкам и поглумиться?
Типа это и есть полиция? Что мне тогда делать?
Вообще не выходить из машины?
Но все оказалось гораздо хуже. Мы свернули один раз, другой, Андрей побибикал и в высокой серой стене с колючкой поверху открылись ворота. Мы въехали… во двор полицейского участка! Там стояли раскрашенные машины с мигалками, курили во дворе люди в форме. Один из них махнул Андрею, а тот крикнул:
– Генка у себя?
Полицейский закивал. Андрей провел машину далеко по двору и остановился у самого входа в казенное серое здание с вывеской «Отдел МВД России по Полевому району». Нормальной такой вывеской, как обычно и бывает. И дверь была самая обычная железная, серая, плохо покрашенная.
Пока я с трудом соображала, что, кажется, это реально полиция, Андрей заглушил двигатель, вышел из машины и распахнул мою дверцу. Как он так сделал? Я только что пробовала ее открыть – не получалось!
– Выходи! – сказал он.
– Зачем? – опасливо поинтересовалась я.
Сидеть в машине было безопаснее. Особенно в окружении полицейских, когда я только в ниточках и клочках ткани.
Но у Андрея было другое мнение на этот счет.
– Будешь рассказывать, как я тебя избивал и требовать, чтобы меня арестовали, – заявил он, смыкая твердые пальцы на моем запястье и выволакивая меня на улицу. У меня была всего одна туфля, на второй был только чулок, который тут же порвался о шершавый асфальт, и стрелки поползли вверх по полупрозрачному шелку.
– Нет, не надо! – я уперлась, но Андрей легко сдвинул меня с места и поволок к двери. – Не надо, дядя Андрей!
– Нет уж, давай, доведи дело до конца!
Он распахнул дверь и втолкнул меня в холодное помещение, пахнущее мокрым бетоном и гнилыми тряпками. Отсюда вела только одна лестница наверх, и я поковыляла по ней, понуждаемая тычками в спину.
На этаже Андрей открыл еще одну дверь, проволок меня за локоть по дешевому линолеуму и без стука распахнул дверь в один из кабинетов.
Здоровенный мужик, скорее накачанный, чем толстый, с лысой башкой и в одной рубашке, испуганно отпрыгнул от ноутбука и резко его захлопнул, но я успела услышать характерные стоны.
Он порнуху на работе смотрел?!
– Фу, это ты, Андрюха… – мужик схватился за сердце. – Нельзя ж так пугать, я думал, линейный.
– Не боись, Геннадий! – Андрей прошел к столу и пожал лысому руку. – Тут все веселее.
И тот наконец перевел взгляд на меня.
– А это что за сладкая шмара? – он облизнулся и развернулся в кресле. – Это мне подарочек на день рожденья или хочешь на двоих расписать?
4.
Лысый смотрел на меня как на кусок жареного мяса. С коричневой корочкой и подливкой. Даже облизывался. Я посмотрела на Андрея, но у него на лице ничего не было написано. А тот мужик уже вставал из-за стола.
Я быстро спряталась за опекуна, чтобы он не рассматривал меня почти голую еще и в одной туфле, но он выудил меня оттуда и вытащил за локоть перед столом.
– Что ты скрываешься? Разве ты не этого хотела? – И уже мужику: – Сядь, Ген. Это не развлечение, это работа. Девушка утверждает, что я ее избиваю.
Лысый сел обратно, но его взгляд нагло ощупывал мое тело. Он казался горячим и липким и на коже от него словно оставались следы. Я закрыла руками грудь, но ему хватало и моих бедер, и крошечного клочка шелка между ними. Под его взглядом он буквально пылал. Я прикрыла одной рукой грудь, другой лобок, но живот было уже нечем. Так и стояла, балансируя на одном высоком каблуке и поджимая вторую ногу, по которой уже побежали вверх стрелки. Рваный чулок не добавлял мне приличий.
– Избивает? Мой добропорядочный друг Андрей Калашников, уважаемый человек, врач, член клуба садоводов нашего поселка избивает такую чудесную девушку? Мне сложно в это поверить! Расскажи-ка подробнее.
Он все же вышел из-за стола, обошел его и сел на край, оказавшись слишком близко ко мне. Я отступила, но уткнулась спиной в дядю Андрея, а он тычком подтолкнул меня вперед.
– Ну что ты молчишь? – спросил он. – Валяй, жалуйся.
– Я вообще не вижу никаких следов… – лысый потянулся и отвел мою руку от груди. Хватка была железной, мне не удалось прикрыться снова. – Сисечки у тебя зачетные, но вот ни синяков, ничего. Жопой повернись.
Я вырвала руку и не собиралась конечно никуда поворачиваться.
Но дядя Андрей взял меня за плечи и развернул сам.
Моя почти обнаженная попа, уверенно поднятая ленточками, оказалась прямо перед глазами этого человека.
И когда он меня шлепнул по ней со всей силы, так что она затряслась, я от ужаса смогла только всхипнуть.
– И зад рабочий. Андрюш, не знаю, чего ты ждешь. Таких красоток только ебать. Знаешь, на станок можно натянуть. Чтобы ножки расставлены, сиськи в дырки и рот на нужной высоте. И вперед… – судя по звукам, он еще раз облизнулся, а я покрылась холодным потом. Это полицейский?!
– Нет, Ген, это моя, считай племянница. Неродная, навязанная. Но подопечных ебать нельзя. Мне.
Он выделил последнее слово голосом и усмехнулся.
Моя кровь похолодела. Я рванулась в сторону и отскочила от них:
– Я пожалуюсь!
– В полицию? – лениво спросил Гена, ощупывая меня взглядом. Его правая рука была в кармане форменных штанов и что-то там поглаживала. – Так вперед.
– Начальству вашему!
– Начаааааальству… – Гена усмехнулся и крикнул: – Олег Палыч! Тут начальство хотят!
– Кто хочет начальство… – в кабинет вошел почти двухметровый мужчина в камуфляжных штанах и белой майке. В зубах у него была сигарета, а в руке резиновая дубинка. – Какая краля!
Он остановился, глядя на меня.
– Это Андрюхина родственница какая-то, я до конца не понял, – пояснил Гена. – Но жалуется, что он ее бьет.
– Бьет? – Олег нахмурил брови, пристально меня рассматривая. – Андрюха же умеет так, чтобы без следов.
– Так следов и нет.
– А… – тот подошел ко мне. Я отступила на шаг, но он приблизился и концом дубинки приподнял мой подбородок. – Бьет?
Я кивнула.
– А не насилует? А то давай, расскажи нам! – он заржал мне в лицо. – Я ребят позову послушать!
Я рванулась в сторону, к дяде Андрею и спряталась за него. На фоне этих похотливых козлов опекун теперь казался мне вполне приличным человеком.
– Ну что, оставить тебя тут? Заявление напишешь… – злобно спросил он. – А я дома подожду, пока меня арестовывать приедут.