скачать книгу бесплатно
По лесным горным тропам всегда интересно ходить. Четкие следы косули пересекли тропу. Косолапый барсук, лисица и горностай наследили ночью. Свежие следы тетерева, мышей и других обитателей леса тоже остались на тропе. Роса здесь еще не высохла и блестела тысячами радужных капелек на траве. Внизу с шумом и грохотом неслась горная речка, брызгая на берег водяной пылью.
Впереди шел Александр Данилович, за ним профессор, двое ребят, а сзади плелся Вова, сразу же начавший отставать. В одной руке он держал шарф, который волочился по земле, собирая колючки и репьи.
Неожиданно громкие звуки флейты перекрыли шум речки. Все удивленно остановились. Сергей Иванович тоже прислушался к мелодичным звукам. Только Вова не обратил на них внимания и продолжал подниматься по крутой тропе, стараясь догнать спутников.
– Чье это пение? – удивленно спросил Александр Данилович.
– Это поет знаменитая синяя птица, не сказочная, а реальная, выходец из Индии. Здесь, в Тянь-Шане, северная граница ее распространения. Она появилась в горах Заилийского Алатау в нашем веке, – ответил профессор, с удовольствием прислушиваясь к замечательному громкому и красивому пению, – да вот она сама! – показал он в сторону речки.
Темно-синяя птица с фиолетовым отливом села на камень, раскинула веером хвост и звонко запела. Затем она спрыгнула в воду в мелком заливчике, схватила рыбку и проглотила ее.
– Мелкая рыбешка и насекомые – любимый корм этой красавицы, – пояснил профессор и двинулся вверх по тропе, крикнув через плечо:
– Не отставай, Вова! Да подбери шарф!
Тропа вышла из ельника на большую поляну, залитую солнцем. Высокая трава доходила здесь до пояса.
Красивые сиренево-розовые цветы с пурпурными жилками сразу бросались в глаза.
– Какие красивые цветы, прелесть! – восторженно воскликнула Наташа и протянула руку.
– Не смей! – сердито крикнул Ахмет и оттолкнул девочку. – Это злой цветок!
– Сергей Иванович, чё Ахметка толкается? Он не дает сорвать цветок! – пожаловалась девочка.
– Во-первых, Наташа, не чё, а что, а во-вторых, Ахмет прав: этот цветок называется неопалимая купина или ясенец, и он очень опасен. От прикосновения к нему на руках появляются водяные пузыри, как от ожога кипятком, а потом образуются долго не заживающие язвы. Вова, нарисуй этот цветок в своем альбоме. Потом покажем рисунок всем ребятам кружка, чтобы никто не обжёгся.
– Хорошо, – ответил мальчик, достал свой альбом и цветные карандаши.
– Присядем и отдохнем, пока Вова рисует, – сказал Сергей Иванович и добавил: – А я вам покаюсь, ведь лет двадцать назад я впервые увидел неопалимую купину и сорвал цветок, да еще понюхал. Представляете, как я после этого выглядел с водяными пузырями на лице и руках?
– Сергей Иванович, я впервые вижу этот цветок, а если бы вы не предупредили, то и я сорвал бы его, как это хотела сделать Наташа, – с изумлением воскликнул Александр Данилович.
– Замечаете, ни одной бабочки нет около цветов неопалимой купины? Цветоножка и верхняя часть стебля покрыты едва заметными красными шариками. Они выделяют эфирные масла и особое ядовитое вещество с мудреным названием диктамнотоксин. Поэтому неопалимую купину не едят травоядные животные. Я не ботаник, но, когда обжегся, изучил всё, что написано специалистами об этом цветке. А сейчас, пока Вова рисует, я покажу вам еще одно удивительное свойство цветка. Он достал коробок со спичками, встал и подошёл к цветку.
– Подойдите все ближе. Вова, и ты. Смотрите, я зажигаю спичку и осторожно подношу ее к тычинкам и пестику цветка…
Вдруг раздался легкий треск, и над цветком вспыхнул и мгновенно погас голубой огонек.
Ребята изумлённо заговорили:
– Вот здорово!
– Чудеса какие-то!
– Дедушка, другой цветок подожги! – попросил Вова.
Ученый вызвал еще три крошечных взрыва и объяснил:
– Чем тише в горах и сильнее греет солнце, тем с большим треском взрываются и вспыхивают эфирные масла. Но вспышка так молниеносна, что не обжигает лепестков цветка.
– Смотрите, что это с пчёлкой? – воскликнул Ахмет. Под соседним цветком неопалимой купины билась на земле пчёлка. Она дрожала крылышками, сучила ножками и пыталась взлететь, но безуспешно.
– У этой пчелы ядовитые испарения цветка парализовали мышцы крыльев. Когда она отползет подальше, то улетит. Но мы что-то задержались. Вова, ты кончил? Идемте!
Через два часа подъема по горному ельнику показались просветы среди деревьев и сверкнула вода высокогорного озера. Северные склоны были покрыты стройными тянь-шаньскими елями. Берега круто опускались к воде и в ней отражались ели. Вода была настолько зеркально-чистой, что можно было спутать, где отражение дерева в воде, а где само дерево. Голубовато-зеленоватый цвет озера вдруг сразу сменился на свинцово-серый, когда облачко бросило тень на воду.
– Какая красота! – воскликнула Наташа.
– Там люди на берегу! – первым заметил Ахмет палатку около озера и несколько человек у костра.
– Здесь работают наши коллеги, ученые из института зоологии Академии наук. Пойдемте, отдохнем у них с часик и тогда – дальше. Мы прошли только ещё половину пути.
У гостеприимных зоологов незаметно прошло два часа за чаем около костра.
С громкими криками над озером носились стрижи.
– Хотите, Сергей Иванович, я удивлю вас? – спросил руководитель зоологической экспедиции. – Вы, конечно, помните, еще в школе нам говорили, что ученый древности Аристотель писал, будто ласточки впадают в спячку?
– Знаю, но этому никто не верит!
– А что, если я скажу, что Аристотель прав?
– Тогда я скажу, что Вы сошли с ума!
– Послушайте, о чем мы здесь на озере узнали. Археологам тоже это будет интересно. На берегу озера в скалах гнездятся стрижи. Вон, те самые, что сейчас носятся над водой. Их громкие крики утром служат нам вместо будильника: значит, вот-вот покажется солнце, пора вставать.
Однажды солнечным утром стрижи не кричали. Мы без обычного «будильника», конечно, проспали. Над озером в воздухе не видно было ни одного стрижа. Это всех нас удивило. Случайно я посмотрел на барометр – оказалось, давление резко упало. Кто-то из ребят включил транзистор как раз вовремя: бюро погоды предупреждало о приближении циклона с резким изменением погоды. На этот раз бюро погоды не ошиблось. Еще до полудня внезапный дождь и ветер загнали нас в палатку, где и пришлось изнывать от безделья целые сутки. Наконец дождь перестал, и мы выбрались на мокрые камни. Холодный северный ветер гнал низкие облака. Все кругом промокло, и только в палатке был сухой островок.
В воздухе не было видно ни одного стрижа. До самого вечера они не появлялись около своих гнезд в расщелинах скал. Это нас заинтересовало. Не могут же пуховые птенцы стрижей оставаться так долго без пищи, да еще на таком холоде! Ведь стрижихи их в гнездах не согревают! У нас руки мерзли в то утро, и пар шел изо рта. Термометр показывал плюс два градуса.
Я видел, как до ненастья пара стрижей залетала с кормом в небольшую нишу в скале недалеко от палатки, и послал лаборанта посмотреть, живы ли там птенцы.
В гнезде оказалось два мёртвых птенца. Одного из них лаборант принес. Трупик стрижонка положили в пустую картонную коробку в палатке.
Ужинали у костра, тепло одевшись.
Рано утром нас, как обычно, разбудил знакомый крик стрижей над самой палаткой. Яркое солнце сушило камни и траву. Тёплый, ласковый ветерок с юга снова вернул лето на озеро.
Стрижи поминутно носили корм птенцам как ни в чем не бывало! На наших глазах в гнездо, где оставался мертвый птенец, два раза залетали стрижи. Лаборант бегом отправился туда.
Птенец в гнезде ожил!
Тогда мы вспомнили о мертвом птенце в коробке, но его там не было. Нашли стрижонка живёхоньким в углу палатки под подушкой. Каким-то чудом его не задавили ночью в тесноте. Вот вам и утверждение Аристотеля, что ласточки впадают в спячку: он мог видеть в спячке птенцов стрижей во время похолодания. Во всяком случае, какое здоровье должно быть у таких крошек! Несколько лет тому назад работник Алма-Атинского зоопарка рассказывал мне о подобном случае, но я не поверил. Вернусь в город и обязательно позвоню Андрею Васильевичу – надо извиниться!
Пятеро путешественников простились с зоологами и опять двинулись по тропе вверх. Елей становилось все меньше. Зато чаще начали попадаться поляны с красочными цветами. Скопления крупных незабудок казались издалека голубыми озерками. Всюду виднелись на полянах яркие маки, синие генцианы, розоватые колокольчики горных аквилегий, трёхцветные фиалки.
Крупная белая бабочка с красными кружками на крыльях привлекла внимание ребят, и они долго бегали за ней, но поймать горного аполлона не могли.
Наконец последние ели остались далеко внизу. Альпийские красочные луга все чаще стали сменяться скальными выходами и каменными россыпями вперемежку с арчевниками.
В густых зарослях высокогорной арчи Сергей Иванович остановился на тропе и обратился к ребятам:
– Посмотрите кругом, редко кому удается увидеть такие обширные и густые заро…
Вдруг Сергей Иванович внезапно замолчал – в зарослях раздался шорох и на тропу вышел маленький медвежонок. Он встал на задние лапы и с каким-то обиженным видом смотрел на людей. Весь его виноватый вид напоминал школьника, которому сказали, что он остается на второй год.
– Назад, бегом назад! – воскликнул ученый. Ребята во весь дух побежали назад по тропе. Но медвежонок, забавно подпрыгивая, погнался за людьми.
Сергей Иванович вырвал из рук Вовы авоську с сапожками и бросил медвежонку. Тот сразу остановился и начал обнюхивать незнакомый предмет.
Все быстро отбежали подальше от зарослей и остановились.
– Почему, дедушка, мы убежали от такого малыша? – спросил Вова, переводя дыхание.
– В зарослях находится медведица. Она в любую минуту могла наброситься на нас, если бы медвежонок заскулил, испугавшись. Но, на наше счастье, он ещё так мал, что не умеет бояться!
– А как теперь отнять у него резиновые сапожки?
– Ими удалось задержать и отвлечь медвежонка. От них теперь, конечно, остались только обрывки. В городе купим новые. Придется подальше обойти заросли и не тревожить медвежье семейство. Нам везёт сегодня на приключения. Вова открыл утром счёт на кордоне.
Путешественники шли, не останавливаясь, больше часа. Начались каменистые россыпи, голые скалы, местность казалась безжизненной. Стояла величавая тишина, и говорить в полный голос не хотелось. А над россыпями и скалами высились снежные вершины.
Заросли арчевника неподалеку от тропы внезапно затрещали. Путешественники вздрогнули и остановились. Было слышно, как кто-то смело продирался сквозь заросли. «Неужели нас нагнала медведица?!» – можно было прочитать на побледневшем лице Наташи.
Однако на тропе появилась загорелая черноглазая девочка одного возраста с Наташей, в расшитой цветным бисером тюбетейке. Она несла вязанку сухих веток за спиной. Тень настороженности мелькнула на ее лице, но потом она открыто и радостно улыбнулась, сразу узнав профессора:
– Здравствуйте, Сергей Иванович. Дядя Саша, с приездом! – зазвенел ее голосок среди тишины высокогорья.
– Ой, Сабира! Как ты нас напугала, мы думали – опять медведь!
– Ха-ха-ха!
– Не смейся, Сабира, мы действительно чуть не попали в лапы медведицы выше озера, где тропа идёт по густому арчевнику, – сказал Александр Данилович.
– Не может быть, я утром проходила там и никакая медведица на меня не нападала!
– Правда, Сабира, – подтвердил Сергей Иванович и подробно все рассказал.
Лицо Сабиры стало серьёзным, и она сказала:
– Теперь я буду стороной обходить этот арчевник.
– Правильно. Вот, познакомься с нашими юными археологами, – и профессор представил каждого из ребят, сказав: – а это та самая Сабира, которая ночевала у лесника Григория Лукича! Мы тоже лакомились тем медом, за которым ты приходила на кордон!
Теперь шестеро двинулись по тропе. Вова и Сабира шли сзади.
– Чего ты оглядываешься? – спросила Сабира.
– А вдруг барс…
– Ха-ха-ха! Вот насмешил! Они первыми не нападают. Только зимой барсы подходят к нашей станции. В зимние каникулы дедушка вышел из сеней утром, а барс сидит на крыше и хвост свесил, но и то не бросился, а убежал. Ну, идем, скорее!
– Дедушка, дедушка! – закричал Вова. – Какие- то ботаники высушили растения и забыли на камнях!
И в самом деле, на плоском камне лежали альпийские травы, аккуратно сложенные вершинками в одну сторону.
Но Сабира улыбнулась:
– И вовсе не люди, а зверёк траву сушит. Он в точности как морская свинка из нашего школьного живого уголка.
– Ну, да! Скажешь тоже! – не поверил Вова. – Дедушка, ведь это же гербарий, как у нашей мамы.
– Нет, Вова. Это зверёк сушит траву на зиму, – пояснил Сергей Иванович. – Он действительно похож на морскую свинку по размерам и такой же куцый, только одноцветный – весь бурый. Называется пищухой или сеноставцем.
– Смотрите, они сгребают свое сено и под камни прячут! Значит, будет дождь, – воскликнула Сабира.
– Правильно, молодец! Ты, оказывается, наблюдательная девочка! – похвалил профессор. – Ну, идемте дальше! Вова, не раскисай!
Мальчик с затаенной завистью посмотрел вслед девочке, которая знает больше, чем он. Тут же Вова присел на камень и начал зарисовывать запасы пищухи. Пришлось опять его ждать.
Александр Данилович заметно утомился. После Москвы было трудно подниматься в горы, да ещё с тяжелым рюкзаком. Молодой ученый присел на камень в сторонке.
Городские ребята тоже устали и разлеглись на траве, ожидая, когда Вова кончит рисовать. Но сухощавый энергичный профессор, казалось, нисколько не устал.
– Дай, я понесу твою вязанку! – обратился Ахмет к Сабире.
– Не надо! – девочка отрицательно качнула головой. – Во-первых, не тяжело, а во-вторых, до станции два шага: она вон за тем поворотом. И Сабира быстро пошла вперед.
Вова кончил рисовать. Все вяло поднялись и зашагали на последний подъем.
Из-за поворота показался домик высокогорной метеорологической станции. Рядом с домиком, в четырехугольном пространстве, огороженном невысоким деревянным заборчиком, виднелись металлическая мачта с флюгером, дождемер на столбике, будка с небольшими окошечками, полузакрытыми жалюзи, и ещё какие-то приборы.
Здесь жила семья метеоролога Шакена Мукановича. Его жене Раушан дочь Галия помогала летом в работе. При станции жил рабочий Еркен с внучкой Сабирой.
Станция под облаками.
Раушан только что записала показания приборов, подошла к дому и передала тетрадку через открытое окно мужу. Еркен сидел на крыльце и чинил сапог. Лицо его было тёмным, загоревшим на горном солнце, а седые волосы – совсем белыми. К нему подбежала Сабира и что-то сказала, показывая рукой: к станции подходили профессор и его спутники, преодолевая последний подъём тропы.
Еркен встал и тронул за рукав Раушан. Она оглянулась, увидела гостей и радостно воскликнула:
– Вот не ждали! Как замечательно! Сергей Иванович! И Саша вернулся из Москвы! Шакен, Шакен, – закричала Раушан в окно, – иди гостей встречать! Вот Галя-то обрадуется!
– Здравствуйте, здравствуйте! – приветствовал гостей Шакен, сбегая с крыльца и приветливо улыбаясь. Загорелый, коренастый, это был настоящий горец. Вершины Алатау были его домом.
– Надолго к нам? – весело спросил он, пожимая руки Сергею Ивановичу, Александру Даниловичу и ребятам.
– Трудно сказать, Шакен Муканович, – неопределённо ответил профессор, – все будет зависеть от… Впрочем, о делах после. Сейчас, дорогой Шакен, я представлю вам своих спутников. Вообще-то я немного устал сегодня от этой церемонии: только и делаю, что представляю. Все ребята новички здесь, в этих благословенных местах.