Сила притяжения

Зоряна Заряница

Сила притяжения

Пролог

Момент, когда я обнаружила себя в чужом теле оказался несколько неловким.

Стою это я в шлюзе, притворяясь пустым скафандром – в надежде, что мама меня не найдёт, – а потом опускаю взгляд и… вижу, как жёлтая струя вырывается из… гм… ну, из этой штуки в моих руках…

Ещё больше меня поразило то, что эта, гм, штука и руки были белыми! Я ведь не только девочка, но ещё и чернокожая девочка!

Но, как говорится, метеоры, если уж прилетают, то сразу целым потоком, так что и второй сюрприз оказался отнюдь не последним. Жёлтая струя падала вниз и исчезала в зелёной траве! В настоящей зелёной траве с крохотными голубыми цветочками.

О, великая чёрная дыра в центре Галактики!

Неужели я спятила? Может, в скафандре течь, и у меня галлюцинации из-за нехватки кислорода? Или я уже умерла?

Пока я в полном ступоре наблюдала за происходящим, за спиной раздалось хихиканье.

Обернувшись, я увидела девчонку, примерно моего возраста, покрасневшую от сдерживаемого смеха. У неё были азиатские черты лица, и она была одета в тёмно-зелёное… кимоно! Незнакомое слово появилось из ниоткуда и удивило меня.

– Юмико-тян… – Я почувствовала, как уши загорелись от стыда. – Прости, я думал, рядом никого нет…

Девчонка закрыла рот рукавом кимоно и опустила глаза. Её блестящие чёрные волосы были стянуты назад и удерживались деревянным гребешком.

И тут я вдруг поняла, что я мальчик по имени Такеши. Моя семья живёт в деревне на побережье, а отец держит небольшую лавку. Мне пятнадцать лет, у меня есть два старших брата и младшая сестра.

Поток информации захлестнул меня. Я осознала, что могла видеть, слышать, чувствовать и понимать всё, что чувствовал и понимал Такеши. Но не могла управлять его телом. И вообще понятия не имела, как я в это тело попала. А хуже всего было то, что я понятия не имела, как мне обратно в себя попасть! Я оказалась в чужом теле без всякой надежды оттуда выбраться!

Сначала я ударилась в панику. Попыталась кричать, махать руками, пинаться и топать по земле, но в теле Такеши ни одна мышца не дрогнула. Он явно не осознавал моё присутствие внутри него.

Я выдохлась и решила подумать. Папа всегда говорит, что в чрезвычайной ситуации самообладание важнее всего остального.

У меня уже как-то был случай испробовать папин совет на практике. В прошлом году папа взял нас наружу, чтобы мы помогли набрать образцы камней. Мы с Денни буквально до потолка прыгали. Гравитация на Луне гораздо слабее, поэтому ничего не стоит подпрыгнуть на пару метров в воздух – ну или точнее в вакуум. Конечно, если мышцы натренированы земной гравитацией.

Мы жили на Луне уже два года, но папа заставлял нас усердно тренироваться каждый день. Поэтому мы были в хорошей форме и носились по окрестностям, как сумасшедшие, несмотря на тяжёлые скафандры. Мы много месяцев были заперты внутри станции, и нам выдалась редкая возможность побеситься.

К сожалению, Луна – это не место для глупых развлечений. Из-за отсутствия атмосферы перепады освещения очень резкие. В тени царила полная темнота, и я не заметила узкую расщелину. Провалилась в неё и застряла. К счастью, скафандр остался целым, и мне не грозила медленная смерть от удушья.

Ещё больше мне повезло с тем, что Денни видел, как я упала, и сразу позвал папу. Но папа не сумел вытащить меня сам: пришлось звать подмогу со станции. Вот мы втроём и сидели там целых два часа в ожидании команды спасателей. С тех пор мама вообще запретила нам с Денни выходить на поверхность.

Тогда, в расщелине, зажатая между ледяными камнями так, что не пошевельнуться, я ударилась в панику. Мне казалось, что стенки расщелины медленно сжимаются, стискивая меня в каменных челюстях. Я брыкалась и пихалась, как сумасшедшая – и в результате только провалилась ещё глубже.

Папа меня еле успокоил. Объяснил, что мой лучший шанс на спасение в том, чтобы сидеть неподвижно и дышать медленно. Потому что в космосе большинство людей погибают не от реальных опасностей, а от воображаемых. Малейшая проблема может вызвать приступ паники, и человек начинает бездумно метаться. Лучший способ выжить в любом переплёте – это не терять головы.

Те два часа были самыми долгими и страшными в моей жизни – пока я не обнаружила себя в теле Такеши!

Такеши и Юмико, бок о бок, шли по лесу. В соснах громко щебетали птицы. Прохладный ветерок доносил запахи сырой земли. Золотистые лучи солнца светили сквозь кроны. Я никогда в жизни не бывала в лесу и невольно залюбовалась.

Как только я перестала паниковать, происходящее показалось почти что игрой. Одной из тех игр в виртуальной реальности, которые мы с Денни так обожали. Только здесь мне не требовались ни шлем, ни перчатки, и все ощущения были почти как настоящие.

О, кольца Юпитера! Да насколько я знала, они и были настоящими!

Юмико рассказывала Такеши, как младшая сестрёнка забрела в отцовскую мастерскую, пока тот ужинал вчера вечером.

– Отец хотел закончить срочный заказ и оставил банку с краской на столе, – говорила Юмико. – Ханако-тян её увидела и попыталась открыть. Вся облилась краской, да ещё и стопку сохнущей бумаги залила. Заревела во всё горло, и отец примчался в мастерскую. И не знал, то ли хохотать над рыдающей Ханако, которая стала с головы до ног фиолетовой, то ли плакать над испорченной бумагой.

Такеши засмеялся.

– Бедный Иваи-сан!

Находясь в голове Такеши, я знала, что отец Юмико, Иваи-сан, делал бумагу, которая пользовалась большим спросом. Его знали далеко за пределами их деревеньки, и заказы он получал даже из таких далёких мест как Осака. Хоть я и понятия не имела, где та Осака вообще находилась.

Такеши и Юмико дошли до огромной сосны, которая росла на высоком берегу над ручьём. Её узловатые корни выпирали из-под земли, а под ними скрывалась пещерка: их тайное убежище ещё со времён, когда они были маленькими.

Такеши вслед за Юмико заполз внутрь и уселся на сухом песочке. Теперь в пещерке было тесновато для двоих, поэтому вся левая сторона его тела – от плеча и до самого бедра, – прижималась к правой стороне Юмико.

Я почувствовала, как Такеши слегка напрягся. Теперь я уже могла отчётливо отделить его сознание от своего собственного. И ощутила нечто странное внизу. Пульсирующая волна жара. Через секунду я поняла, что это такое, и покраснела. То есть, я бы покраснела, если бы мне было чем краснеть!

– Смотри, что я принесла!

Юмико достала из рукава кимоно квадратные листочки цветной бумаги. Они меня заворожили: некоторые были одноцветные, а другие – украшены затейливыми узорами из золотого, серебряного, красного, чёрного и разных других цветов. Руки Такеши медленно разложили листочки на песке.

– Что тебе сделать сегодня, Юмико-тян? – спросил он.

Она сморщила носик.

– Лягушку!

Он улыбнулся и выбрал зелёный квадратик. Его пальцы ловко складывали, проглаживали складки, снова складывали, снова проглаживали – пока из его ладони не выпрыгнул лягушонок!

Юмико радостно засмеялась. Поставила лягушонка на землю и нажала на хвостик. Он подпрыгнул и приземлился внутри складки её кимоно.

– Брр! Хорошо, что он ненастоящий! – Юмико вытащила лягушонка и положила на землю. – А теперь журавлика!

И снова пальцы Такеши уверенно складывали и проглаживали, пока в его ладони не появилась птица с длинной шеей и вытянутыми крыльями. Для журавлика Такеши выбрал золотую бумагу, и птица ярко сияла в узком луче света, пробивавшемся сквозь сплетение корней наверху.

Юмико захлопала в ладоши.

– Какой красивый! Это мальчик. А теперь сделай девочку!

На мгновение рука Такеши замерла над квадратиками бумаги, затем взяла серебряный. Пальцы снова затанцевали, чётко и плавно – и на свет появился серебряный журавлик! Юмико положила обоих на свою ладонь и с восхищением их разглядывала.

– Они похожи на журавликов из сказки!

– Из какой сказки? – спросил Такеши.

– Не знаю. Возможно, её ещё не придумали.

– Тогда почему бы тебе самой её не придумать?

– Нетушки! – Она покачала головой. – Сказки я плохо сочиняю. Я наверняка хороша в чём-то, но пока не знаю, в чём именно. Зато знаю, в чём ты хорош – вот в этом!

Она гордо вытянула руку с журавликами, будто сама их сделала.

– А теперь, Такеши-кун, у меня есть для тебя трудное задание. Сделай мне красавицу в миленьком кимоно!

Такеши посмотрел на неё. Левая половина его тела, прижатая к Юмико, стала настолько чувствительной, что он ощущал малейшее шевеление её мускулов и самую крошечную складочку одежды. От этого жар внизу живота становился всё горячее и волной расходился по всему телу.

Я чувствовала себя крайне неуютно и не желала знать, что будет дальше, но у меня не было выбора! Заворожённая помимо собственной воли, я наблюдала и слушала.

– Юмико-тян, здесь уже есть красавица. И как бы я ни старался, превзойти её у меня не получится.

Юмико вспыхнула румянцем и опустила глаза. Такеши почувствовал, как её тело слегка задрожало. С колотящимся сердцем, он неуклюже приобнял Юмико. Она сидела неподвижно, как камень. Он тоже замер, а потом наклонился и поцеловал её…

У меня словно сверхновая прямо под носом взорвалась! Я ахнула и чуть не потеряла сознание. Вздрогнула, пришла в себя и обнаружила, что так и стою в шлюзе!

Посмотрела на свои руки. Конечно, сквозь скафандр не видно, какого цвета кожа, но всё вокруг выглядело знакомо, и я с облегчением выдохнула.

Я вернулась домой!

Сняла скафандр и тихонько пробралась через всю станцию обратно в свой отсек. Денни сидел в уголке и дулся.

– Мама сказала, что сегодня нам нельзя играть на компьютере! Даже пять минуточек! И это ты во всём виновата!

Он подошёл к нашей двухъярусной кровати и плюхнулся на своё место внизу.

Я пропустила его слова мимо ушей. У меня до сих пор голова шла кругом от воспоминаний о поцелуе Такеши и Юмико.

Я глянула на часы: прошло едва ли десять минут с тех пор, как я вышла отсюда. А я-то была уверена, что провела в теле Такеши не меньше часа. Мне что, всё это приснилось?

И тут в голову ударила идея – как молния среди ясного неба. Я принялась лихорадочно копаться в ящиках стола и вытащила несколько листов цветной бумаги. Совсем не такой красивой, как делал отец Юмико, но сойдёт. Быстро отрезала квадрат от голубого листка.

Сложить пополам. Повернуть. Снова сложить пополам. Открыть.

Мои пальцы складывали и проглаживали складки, снова складывали и снова проглаживали, пока на столе не появилась птица с длинной шеей и распростёртыми крыльями.

Я подняла голову и заметила стоящего рядом Денни, который изумлённо таращился на меня.

– Что это? – спросил он.

– Журавлик.

– Что такое журавлик?

– Птичка такая.

Он внимательно вгляделся в сложенный листок бумаги.

– А как ты это сделала?

Я вырезала ещё два квадрата и показала ему.

– Смотри внимательно. Сложи пополам. Поверни. Снова сложи пополам. Открой.

Мои пальцы двигались уверенно, будто танцевали сами по себе. У Денни получалось не так ловко, но в конце концов и он тоже сделал журавлика. Мы сидели и молча любовались на трёх разноцветных птичек.

– Прикольно! – сказал Денни. – А давай ещё наделаем!

Мы складывали и разглаживали, снова складывали и снова разглаживали – пока у нас не кончилась цветная бумага.

На моём столе сидели двадцать четыре журавлика.

– О, придумал! А давай подвесим их на ниточках с потолка – как будто они летят!

Я снова порылась в ящиках стола и нашла нитки и проволоку. Мы с головой ушли в сборку мобиля, когда к нам ворвалась мама.

– Я же вам сказала не… – сердито начала она и осеклась. – Чем это вы тут занимаетесь?

– Мобиль делаем, – объяснила я.

– Хм… Вы сидели так тихо, и я подумала, что вы опять на компьютере играете.

– Да не трогали мы компьютер! – заверил её Денни. – Смотри, мы целую стаю журавликов сделали!

Мама пробормотала что-то неразборчивое и вернулась в гостиную.

Той ночью я долго лежала без сна. Смотрела, как журавлики слегка покачиваются под сквознячком из системы вентиляции. И поймала себя на том, что думаю про сказку, где золотой журавль-мальчик встречает серебряного журавля-девочку, и…

И что потом? Я не знала. Может быть, я тоже не умею сочинять сказки.

1. Новичок

Дверь класса с лёгким шипением открылась, впуская мисс Эллу – и новенького. Мы, конечно, уже слышали, что вчера на станцию прибыли новички и среди них есть мальчишка нашего возраста, но подробностей не знали.

– Давайте хакнем регистрационный журнал и заранее выясним, кто он такой! – предложила Маллика, когда мы сидели у неё в отсеке вчера вечером.

– Ну уж нет! – наотрез отказалась Ася. – Тебе просто побаловаться, а мне в прошлый раз так влетело, что повторять не хочется. Целую неделю к компьютеру не подпускали! Да и было бы из-за чего лезть на рожон. Завтра нам и так всё расскажут.

– Ну интересно же! – заныла Маллика. – Будет первым парнем в нашей девичьей компании – один на трёх девиц! Как думаете, мы из-за него не перессоримся?

Ася захохотала.

– Да сдался он мне! Можете поделить его между собой.

Я закатила глаза.

– Мне он тоже без надобности. Можешь сразу забирать, если хочешь.

Маллика засияла.

– Ну смотрите, чтоб потом без обид.

И вот предмет заочных вожделений Маллики появился в классе.

– Доброе утро, – сказала мисс Элла. – Это Хироми Ито, он присоединится к нам на пару недель, пока его родители здесь в командировке.

– Охаё, – едва слышно произнёс Хироми.

Мой нейронаушник-переводчик на долю секунды завис. Ну ещё бы, обычно мы говорим на английском и русском, а тут вдруг японский! Но я и без перевода поняла, что сказал Хироми. Ведь недаром я уже несколько месяцев увлекаюсь Японией.

– Охаё, – выскочило из меня, прежде чем я успела прикусить язык.

Хироми вздрогнул и уставился на меня.

– Нихонго-га вакару?

Я залилась краской и затрясла головой. Какое там! Ничего я пока по-японски не понимаю, так, несколько слов.

– Ийэ, вакаранай…

В его глазах мелькнуло что-то… то ли разочарование, то ли облегчение…

– Хироми, вот твоё место, – показала мисс Элла. – С девочками на перемене познакомишься, давайте не будем терять время. Открывайте свои задания и занимайтесь делом. Вы уже вполне взрослые и самостоятельные. А мне нужно присмотреть за младшим классом, потому что мисс Чэнь сегодня занята.

Едва мисс Элла вышла за дверь, как Маллика подскочила ко мне и зашептала:

– Если бы я знала, что он японец, я бы сразу его тебе уступила! Ты ведь любишь японцев.

Ася за соседней партой прыснула, прекрасно всё расслышав.

Мои и так уже красные уши заполыхали огнём.

– Что ты несёшь! – прошипела я, пряча глаза. – Не люблю я никаких японцев, просто интересуюсь Японией. Культура у них интересная.

– Ну да, ну да! – закивала Маллика в своей индийской манере, покачивая головой из стороны в сторону. – Ну, не буду тебе мешать.

Она покосилась на новенького, потом бросила многозначительный взгляд на Асю, и теперь они обе прыснули, зажимая рты ладонями.

О, великая чёрная дыра в центре Галактики!

И о чём только думают эти девчонки…

Я сердито уставилась на экран в своей парте, где уже нетерпеливо мигало сообщение о начале урока. «Великая депрессия 1929 и реформы Рузвельта».

Ыыы, опять история! Ненавижу. И зачем мне вообще это надо? Я хочу стать космонавтом! Зачем мне земные президенты, войны и экономические кризисы? Ерунда какая-то и пустая трата времени…

Я честно попыталась вникнуть в текст. Буквы никак не хотели складываться в слова. Я раздражённо попинала стойку парты и огляделась.

Ася сосредоточенно хмурилась над своим заданием. Маллика, подперев голову рукой, уставилась в экран, но взгляд у неё был отсутствующий.

Я покосилась на Хироми. Он сидел с непроницаемым видом, хотя чуть сведённые брови выдавали недовольство. Интересно, что он изучает? Историю Японии? Чем он вообще увлекается? И умеет ли делать оригами?

Я взяла термокружку и пошла к кулеру. Стратегически проложив маршрут мимо Хироми. За спиной раздалось сдавленное фырканье. Я оглянулась, но увидела только затылки девчонок и мелко подрагивающие плечи. Ну и чего ржать? Мне просто водички попить! И можно подумать, им самим неинтересно, чем занят новичок!

Стараясь не слишком замедлять шаг, я покосилась на парту Хироми. Какие-то чертежи, схемы и программный код. Робототехника? Круто!

Мисс Элла вернулась к концу второго урока. Проверила наши результаты на своём экране и нахмурилась.

– Кейси, да что с тобой сегодня? Тридцать процентов по результатам теста!

Я опустила голову. Была бы это математика… или астрономия… пусть даже химия! Что угодно, только не история.

– Ты понимаешь, что с такими оценками ты не получишь аттестат? – На мисс Эллу нашёл очередной приступ воспитательного рвения. – А без аттестата не видать тебе Космической академии!

Я вздохнула. Это был, конечно, убойный аргумент. Без аттестата мне и впрямь не то что академии, но и любой работы на за пределами Земли не видать.

Двоечникам в космосе не место, часто повторяет папа. Двоечники в космосе и сами сгинут, и других подставят.

– Я исправлю… – выдавила я, не поднимая головы.

– Да уж постарайся! Перед зимними каникулами будет полугодовая аттестация. Кстати, всех касается. Маллика, у тебя по математике еле-еле шестьдесять процентов. Я понимаю, что оно тебе не надо, замуж и без этого возьмут, но ты ж не хочешь совсем завалить экзамен? Попроси Асю с тобой позаниматься. Только пусть не забудет, что ей русский подтянуть надо. А то семьдесят процентов – это никуда не годится. Ася, ты понимаешь, что из-за одного предмета рискуешь себе не просто аттестат, а всё своё будущее испортить?

Ася со вздохом откинулась на спинку стула:

– Ну Элла Владимировна… – заныла она. – Ну подумаешь, одна четвёрка…

– А вот и подумай! – свела брови мисс Элла, которая на самом деле была мамой Аси. Она многозначительно посмотрела на Асю, потом обвела взглядом нас всех, включая Хироми. – И вы все подумайте, как вы с вашими оценками дальше жить будете. После школы. Лучше хорошенько постараться сейчас, зато не будет проблем потом!

Последним уроком, как обычно, была физкультура. Я с усилием топала по беговой дорожке так, словно её двигал не мотор, а мои мускулы. Денёк выдался не самый удачный, и мне хотелось выгрузить эмоции хоть куда-то. В ограниченном пространстве станции не разгуляешься, а про наружу выйти и речи быть не может.

Маллика лениво шлёпала на соседней дорожке. Она-то в Космическую академию не собиралась, ей нормативы не сдавать. Лишь бы дотянуть до минимальной планки, чтобы не было осложнений со здоровьем после возвращения на Землю. Двухлетний контракт её родителей заканчивается весной, и тогда мы с Асей останемся в классе вдвоём.

Если только не приедет кто-нибудь новенький…

Я покосилась на Хироми, который без всякого энтузиазма наматывал обязательные пять километров в день. С самого утра он и слова не сказал. Только коротко кивнул, когда мы представились за обедом. И сел за отдельный столик.

Я вздрогнула от внезапного хлопка по плечу. Улыбающаяся Ася, вытирая пот полотенцем, смотрела на меня.

– Между прочим, сегодня был последний день занятий. Завтра каникулы! Отпразднуем? – Она перевела взгляд на Маллику.

Та обрадованно закивала из стороны в сторону.

– Приходите ко мне! Я ладду приготовлю. С последним рейсом как раз свежую нутовую муку привезли. У нас же сегодня праздник Дивали. Без ладду никак нельзя. Заодно и поболтаем, – подмигнула она.

2. Посиделки

В отсеке Маллики резко пахло специями. Жечь благовония запрещалось правилами, но, похоже, отучить индусов от специй нельзя даже под страхом смертной казни. Несмотря на высокую стоимость посылочек «снизу», мама Маллики всё равно заказывала минимальный набор специй и привычных продуктов. Особенно на праздники.

И я её очень понимала. Рацион на лунной станции настолько однообразный и пресный, что удовольствия от еды практически никакого. Поэтому мы с Асей очень любили посиделки у Маллики. Кроме того, отсек был в её полном распоряжении: старший брат учился в университете, и на Луну с родителями не полетел. Нам же с Асей приходилось делить свою территорию с младшими братьями-сёстрами.