Роман Злотников.

Разговор с Вождем



скачать книгу бесплатно

© Злотников Р., Махров А., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2015

* * *

Глава 1

18 июня 2015 года,

Москва

Когда зазвонил телефон, я медленно и печально двигался в пробке по Рижской эстакаде. Так что, невзирая на строгий запрет ПДД, не увидел ничего зазорного в том, чтобы ответить. Тем более что, судя по высветившейся на экране подписи, это звонил мой старый приятель и сослуживец Володька, по прозвищу Батоныч. Был он заядлым рыбаком и все свои отпуска проводил в занятии любимым делом. Ну и сильно мечтал приобщить к этому меня. Я же обычный офисный планктон и отдыхать предпочитаю, валяясь на пляже в более или менее отдаленных южных странах и лениво потягивая ледяной коктейль через полиэтиленовую соломинку. Так что обычно эти этапы нашей жизни проходили в совершенно противоположных концах нашего, сегодня ставшего таким маленьким мира. Впрочем, один раз я поддался-таки на уговоры Батоныча и его утверждение, что «этот отпуск ты никогда не забудешь», и отправился с ним на Ахтубу, в палатку… Ну что сказать – Батоныч таки оказался совершенно прав. Ибо тот отпуск я действительно никогда не забуду. Потому что вернулся из него разбитым, простуженным (за неделю до окончания нашего «отдыха» погода резко испортилась) и с раздутой от загноившегося пореза ногой. После чего решительно заявил Володьке, что рыбалка это, конечно, хорошо, но явно не для меня. Однако Батоныча тот случай прямо-таки воодушевил. Он вознамерился доказать мне, что рыбалка – это просто мечта и мне в тот раз просто не повезло. Так что, поутихнув на время, он затем снова начал убеждать меня, что поездка на рыбалку отнюдь не всегда есть отсутствие так желаемого мной комфорта. И вот, например, в Финляндии…

– Слушаю, Батоныч!

В трубке что-то прошебуршало, но никакого продолжения не последовало. Я вздохнул и заговорил:

– Володь, я сейчас за рулем, хотя и в пробке, но впереди просвет виден, поэтому долго говорить не могу. Так что если ты опять заведешь свою песню насчет поездки на рыбалку в Финляндию или там Ирландию, то можешь успокоиться. Я уже еду в Испанию, на Коста-Бланка, в Бенидорм. Отель «Гран дельфин», четыре звезды – все, как я люблю. Сегодня утром отдал в турагентство все документы и паспорт. Так что ни в Финляндию, ни в Ирландию, ни даже на Карибы я с тобой не поеду. Все, пока, – радостно рявкнул я в трубку и уже потянулся пальцем к кнопке отбоя, как вдруг из динамика послышался совсем не Володькин голос:

– А ви в каком наркомате работаете?

Я вздрогнул и уставился на экран своего «Самсунга» (принципиально не пользуюсь iPhone – не хочу поддерживать американского производителя). На экране явственно светилось: «Батоныч». Черт, глюки мобильной связи? Вероятно. А вот от речи повеяло чем-то знакомым. Да еще и наркомат… Я коротко хохотнул:

– Под Иосифа Виссарионовича работаете? А что, похоже. Ну, про самого Сталина не знаю, но на то, как его Закариадзе в «Освобождении» изображал, вполне тянет.

В трубке еще несколько мгновений помолчали, а затем осторожно спросили:

– А что такое… освобождение?

Впереди движение снова застопорилось, поэтому я решил не прерывать столь забавно развивающийся разговор и продолжил:

– Ну, киноэпопея такая.

Несколько фильмов с одними героями. Не помните? Странно… Судя по голосу, вы явно в возрасте, так что должны помнить. Ее в семидесятые первый раз показали.

– В семидесятые? – еще более осторожно уточнили в трубке.

– Ну да. Потом несколько раз по телевизору повторяли. То ли к Двадцать третьему февраля, то ли к Девятому мая. Я как раз в школе учился. Очень впечатлило. Сейчас так не снимают. Не умеют, да и денег на такие съемки много надо. Вряд ли потянут.

– К Девятому мая?

– Ну да, ко Дню Победы.

В трубке снова некоторое время помолчали, а потом тихо спросили:

– А где ви сейчас находитесь?

– На Рижской эстакаде, в пробке стою, – недоуменно ответил я.

– А Рижская эстакада – это что?

Я нервно рассмеялся. Он что, ненормальный? Впрочем, возможно, так оно и есть. Псих, реально представляющий себя Сталиным. Ну, есть же всякие, которые считают себя Наполеоном, вот и тут…

– Послушайте, – сердито начал я, – вы что, не знаете, где находится Рижская эстакада? Вы – идиот? Или совсем заигрались в своего Сталина? В таком случае вам надо в Кащенко. Идите в жопу! – Я зло мазанул пальцем по виртуальной кнопке с красной телефонной трубкой и бросил мобильник в подстаканник между передними креслами.

Вот не повезло на неадеквата нарваться! Покипев полминуты, я сердито ткнул пальцем в кнопку разблокировки динамиков автомагнитолы:

– Добрый день, сегодня 18 июня 2015 года. Вы слушаете радиостанцию «Огни Москвы». Московское время 17 часов. С вами я, бессменная ведущая Оля Апрель. Сервис «Яндекс-пробки» оценивает движение по Москве в шесть баллов. Затруднено движение по основным вылетным магистралям, практически стоит Третье транспортное кольцо, начинаются проблемы на Садовом. МКАД, внешняя сторона – семь баллов, внутренняя – девять. Десять баллов на Ленинградском шоссе, в районе Сокола, из-за аварии в Алабяно-Балтийском туннеле – ищите пути объезда. А сейчас для вас новый хит от группы «Шпильки»…

– Товарищ! – внезапно раздалось в салоне автомобиля.

Я недоуменно скосил глаза на телефон. Он что, не отключился?!

– Товарищ…

Я снова взял трубку в руки и несколько раз нажал на кнопку отбоя. Но, несмотря на это, спустя еще пару секунд вновь послышалось:

– Товарищ…

Я в полном обалдении поднес мобильник к уху.

– Э-э-э… слушаю.

– Ви можете не верить, но я действительно Иосиф Сталин. И сейчас у меня здесь 18 июня 1941 года.

– ЧТО?!!

Я резко врезал по тормозам, отчего из-за спины послышался раздраженный гудок клаксона, и замер, стиснув мобильник рукой. Так… так… это не правда, это просто не может быть правдой, потому что этого не может быть никогда. Ну просто не может. Это… это просто дебил, сумасшедший… Точно! А как он сделал так, что я не могу сбросить звонок? Я в недоумении уставился на телефон. Дебил, разбирающийся в электронике? М-м-м… Нет, это розыгрыш. Просто розыгрыш… Но я никому не отдавал своего мобильника! Если только ночью, пока я спал, пробрались в квартиру и… я зажмурился и тряхнул головой. Бред. Кому, на хрен, нужно ночью похищать мой мобильник, чтобы… чтобы что? А может, просто кнопка сломалась?

Я торопливо развернул «Самсунг» и заскреб ногтями по задней крышке, собираясь вытащить аккумулятор, но затем внезапно замер, пронзенный внезапным предположением: а что, если у меня просто поехала крыша?!! От летней жары, предотпускного стресса, да мало ли от чего? Дожил, блин, с мобильником разговариваю! В этот момент кто-то от души постучал по крыше машины. Я открыл глаза и недоуменно уставился на какого-то здоровенного мужика в пропотевшей майке, сердито пялящегося на меня поверх полуопущенного стекла водительской двери.

– Ну, ты, дятел, – зло рявкнул он, – ты ехать-то собираешься? Или хотя бы аварийку включать?

– А-а-а… – оторопело выдавил я, затем сглотнул и торопливо кивнул: – Да, спасибо!

– Че спасибо-то? – буркнул здоровяк тоном ниже. Как видно, моя перекошенная рожа убедила его в том, что я не просто дятел, а со мной действительно творится что-то не то, и он уже почти спокойно поинтересовался: – Ты ехать-то можешь?

– Да… да, сейчас, – оторопело закивал я.

– Товарищ… Ви еще слушаете? – снова раздалось из мобильника. – Повторяю: я действительно Иосиф Сталин! Вы из будущего? Из какого года?

– Это чё там у тебя такое? – заинтересовался здоровяк. – Опять на каком-то радио прикалываются?

– Вы… вы тоже ЭТО слышите? – окончательно оторопел я.

– Конечно! – усмехнулся здоровяк. – Кто-то тебя разыграть пытается! Ладно, шутки шутками, но дорогу освободи!

Впереди и правда пробка слегка рассосалась, так что самым разумным было съехать с эстакады и где-нибудь запарковаться. А уж потом разбираться с тем, что сейчас творилось с моим телефоном… и со мной. Нет, вариант розыгрыша я совершенно не исключал. Да как бы не считал его наиболее вероятным. Если, не торопясь, подумать, я, наверно, способен представить, как можно было поработать с моим мобильником, чтобы добиться того, что сейчас происходило. Но если имелся хоть один, хоть малейший шанс, что это непонятный абонент действительно Сталин и там действительно 18 июня 1941 года… я лучше рискну выглядеть посмешищем, чем просрать такой шанс повлиять на то, что случилось… случится… может случиться через четыре дн… то есть семьдесят четыре года назад. Нет, если это все-таки розыгрыш, я не я буду, если не найду этих полудурков! И по херу – журналисты это, радиоведущие или еще какие-нибудь идиоты. Есть вещи, над которыми смеяться нельзя! Найду, убью… да пусть и сяду! Похрен!

– Товарищ… – снова негромко послышалось из трубки. – Ви меня слышите? Ви из будущего?

– Да, товарищ Сталин, я из будущего! Две тысячи пятнадцатый год! Двадцать первый век! – торопливо заговорил я, прижимая трубку к уху. – Я сейчас припаркуюсь, и мы сможем спокойно поговорить. У меня куча очень важной информации!

– У вас телефон в машине? – несколько удивленно уточнил мой собеседник. – Ви – руководитель?

– А? Нет, в машине у меня телефона нет. Он… ну… в кармане. У нас все такие имеют. Они называются мобильными телефонами. Маленькая такая штучка, размером с мыльницу, а разговаривать можно откуда угодно. Ну, где есть сеть, конечно… Но сейчас не об этом! Я… я должен вам рассказать… То есть сейчас припаркуюсь и расскажу.

Зарулив на зебру, отсекающую поток на выезд с Третьего кольца, я выключил двигатель, магнитолу и поставил машину на ручник. После чего несколько секунд просто сидел, пытаясь хоть как-то унять бешено колотившееся сердце и успокоить судорожные скачки мыслей.

Что, если вследствие каких-то физических, или божественных, или еще каких флуктуаций я действительно разговариваю со Сталиным? И… черт, черт, че-е-е-ерт – 18 июня 1941 года!!! Война уже неотвратима, но ЕЩЕ НЕ НАЧАЛАСЬ!!! То есть кардинально ничего не изменить, но хотя бы вывести войска из казарм еще можно успеть. Можно сделать так, чтобы летчики встретили рассвет 22 июня, ночуя на аэродроме под крылом самолета. Можно наполнить водой в Брестской крепости все имеющиеся ведра, бидоны, тазики и умывальники, и тогда, очень может быть, в мемориальном комплексе «Брестская крепость» никогда не появится великий монумент «Жажда». Можно заранее выдать боеприпасы и подтянуть к пограничным заставам хотя бы по паре батальонов. Да много чего еще можно…

Я стиснул телефон, глубоко вздохнул и, стараясь говорить медленно и внятно, начал:

– Значит, так, товарищ Сталин, самое главное, что я должен вам сказать, это то, что ровно через четыре дня – 22 июня 1941 года в 3 часа 15 минут армада немецких бомбардировщиков пересечет границу Советского Союза. Будет нанесен бомбо-штурмовой удар по аэродромам, складам, местам дислокации воинских частей, а также военно-морским базам и некоторым городам. В частности по Минску, Киеву… остальных не помню. Причем на Минск и Киев они шли без истребительной охраны, истребителям дальности не хватало, что ли… так что есть шанс там же их и похоронить. Одновременно с атакой бомбардировщиков начнется массированный артобстрел пограничных застав и мест дислокации приграничных частей и аэродромов. Про аэродромы я точно помню, там какие-то располагаются в зоне действия дальнобойной… а может, даже и полевой артиллерии. Короче, на этих аэродромах наша авиация и осталась. Вроде я где-то читал, что за первый день войны мы потеряли то ли пятьсот, то ли даже тысячу пятьсот самолетов. А за первый месяц вообще чуть ли не всю авиацию приграничных округов. Кроме того, наши части отчего-то не были выведены в полевые лагеря. А те, что выведены, оказались совершенно без боезапаса. Все это привело к тому, что уже к исходу дня немцы вышли к Кобрину, а через неделю взяли Минск. Причем все склады с горючим, вооружением, боеприпасами, что были сосредоточены западнее Минска, немцы получили целыми и невредимыми. И потом с удовольствием стреляли по нашим бойцам из наших же орудий и нашими снарядами. А своих полицаев и другие вспомогательные части вооружали нашими трехлинейками. А в ополченческих дивизиях, что легли под Москвой, было по одной винтовке на семерых[1]1
  Герой не профессиональный историк, ориентируется на информацию из открытых источников. Впрочем, по этим фактам существуют разные мнения, но авторы считают, что это, скорее всего, миф, запущенный либеральными журналистами. А вот факты вооружения в конце 1941-го войск однозарядными винтовками «Бердана № 2», использующими патроны на дымном порохе, подтверждены документально.


[Закрыть]
, – зло скрипнул я зубами.

– Немцы дошли до Москвы? – глухо спросил мой собеседник.

– Да, в ноябре. Но Москву мы не сдали. А пятого декабря перешли в наступление и отбросили их от Москвы то ли на сто пятьдесят, то ли на триста километров. Зато летом они подловили нас при очередном торопливо, «давай-давай», подготовленном наступлении и так врезали, что фронт развалился, и они дошли до Сталинграда и Кавказа. Но сейчас не об этом. Да и не так все будет у вас. Надеюсь…

Я перевел дух.

О чем еще говорить? Про 22 июня уже сказал, но кроме этого? Промежуточный патрон – идиотизм, все равно не успеют ранее, чем сделали в реале. Атомный проект? Несомненно! Перл-Харбор? Ну… может быть. Хотя тут еще бабушка надвое сказала. Если америкосы не понесут таких потерь, то вполне смогут вынести япов году к сорок третьему и перебросить в Европу больше сил. Так что второй фронт может открыться и раньше. Хорошо это? Да трудно сказать. С одной стороны, наши потери от открытия второго фронта должны уменьшиться, а с другой – америкосы явно захапают себе в Европе куда больше, чем смогли в текущей реальности. И это будет куда хуже. Потому что подлетное время бомбардировщиков до промышленных центров СССР может оказаться таким, что мы можем уже году в сорок восьмом получить массовую атомную бомбардировку. Про план «Дропшот»[2]2
  План Dropshot – разработанный в США план войны против Советского Союза и его союзников. Утвержден Комитетом начальников штабов 19 декабря 1949 года. Предусматривал атаку 166 русских городов 300 ядерными и 29 тыс. тонн обычных бомб. Первый же план войны с СССР – Totality был разработан американцами еще в конце 1945 г.


[Закрыть]
я во время срочной службы еще в Советской армии слышал достаточно. А потом и про операцию «Немыслимое»[3]3
  Операция «Немыслимое» – кодовое название двух планов (наступательного и оборонительного) на случай военного конфликта между Великобританией и СССР, разработанных весной-летом 1945 г., в рамках которого предусматривалось снова вооружить сдавшиеся в плен западным союзникам немецко-фашистские дивизии заранее складированным в непосредственной близости от лагерей военнопленных трофейным оружием и включить их в состав объединенных войск. Согласно ему, датой начала боевых действий было запланировано 1 июля 1945 года Японией.


[Закрыть]
прочитал. Те еще у нас союзнички были в войну…

Так, надо успокоиться и расставить приоритеты. Сначала 22 июня и вообще лето 1941-го. Эти планы ни отменить, ни существенно переделать немцы не смогут. Только скорректировать. Хотя и знаю я о Великой Отечественной просто постыдно мало… Нет, раньше-то я считал, что достаточно, но теперь понимаю, что… а, ладно, самобичеванием займемся потом. Далее – техника и вооружение. Причем не только наши, но и немецкие. Чтобы вовремя среагировать, и в сорок третьем наши танкисты уже получили Т-34–85… ну и так далее. Потом «ленд-лиз» и северные конвои. А вот об этом я вообще хрен чего знаю. Пикуля – да, читал, а об остальном – столица Кампучии город то ли Пнём Пень, то ли Пень Пнём… Затем – ресурсы. Золото на Колыме и алмазы на среднем течении Вилюя. И уран в Узбекистане. Под городом Навои. У меня одна из прежних подруг родилась там. А вот есть ли в то время этот город? Если нет, то никак более точно я район не укажу. Вот блин! Ладно, все-таки успокоиться – и поехали. А то пока я тут в памяти роюсь, связь прервется – и все. И кто я тогда буду после этого?

– Товарищ! Ви еще слушаете?

Набираю в легкие побольше воздуха:

– Да, товарищ Сталин! Короче, так: у меня есть для вас несколько блоков информации. По начальному течению войны. По атомному оружию. По нападению японцев на американский Тихоокеанский флот в Перл-Харборе. По нашей технике, вооружению и тактике. По нашим ресурсам. Но вся информация очень путаная, зыбкая и не факт, что полностью достоверная. И извлечь ее из своей головы я пытаюсь, не сидя в Интернете, а торча в машине на окраине Третьего транспортного кольца Москвы, да еще в самый час пик. Так что если сейчас какой-нибудь придурок на убитом «КамАЗе» в меня впишется – и все, не будет у вас даже такой информации. А она может дать шанс уменьшить наши потери в войне с двадцати восьми миллионов человек до какой-нибудь более меньшей цифры.

В трубке шумно вздохнули и с напряжением произнесли:

– Ми потеряли двадцать восемь миллионов человек?!

– Кто говорит, что меньше, кто утверждает, что больше, но вроде как в основном историки сходятся на этой цифре.

Из трубки послышалось нечто вроде:

– Щеникаргемогет хан!!! – причем произнесено это было с такой яростью, что я невольно отшатнулся. Но затем голос собеседника стал холодным и выдержанным: – Подождите, товарищ, я приготовлюсь записывать все, что вы мне скажете. А насчет достоверности – не волнуйтесь. Проверим.

Я молча кивнул, как будто на том конце могли меня увидеть.

– Я готов. Начинайте.

И я начал. Я рассказывал обо всем, что смог вспомнить: о батальоне «Бранденбург-800», о немецких танках, преодолевших какую-то реку по дну, об обороне Брестской крепости, о националистическом восстании во Львове, о плане «Ост» и блокаде Ленинграда, короче, обо всем, о чем мог вспомнить. Потом коротко доложил все, что помнил об атомном проекте. Что в Америке это называлось Манхэттенским проектом. Что уран для него был вывезен из бельгийского Конго и до 1942 года валялся никому не нужным то ли в нью-йоркском, то ли в еще каком-то порту. Что бомбы было две – урановая и плутониевая. Что принципиальных схем тоже две – пушечная и имплозивная, пояснив, что это такое, и рассказав о Хиросиме и Нагасаки. Затем перешел к Перл-Харбору и его результатам. С одной стороны, ошеломляющим, потому что такого разгрома никто не ожидал. А с другой – очень зыбким, потому что японцы, потопив столько кораблей, не выбили у американцев главную ударную силу флота – авианосцы, не вывели из строя ремонтные мощности американской военно-морской базы и даже оставили в неприкосновенности имеющиеся там гигантские запасы топлива. Следующим был сумбур насчет тактики – ну, там, переход истребителей на пару и четырехсамолетное звено, массирование авиации, танковые засады, отказ от корпусов, ИПТАПы – короче, все, что помнил. А помнил я, как выяснилось, постыдно мало… Затем пришел черед техники: причем начал я не с командирской башенки на «Т-34», и даже не с воздушного фильтра для его дизеля, а с «Катюш». Мало кто знает, что основная часть этого оружия, снаряд «РС-132», был создан еще в 1937 году. А принят на вооружение в 1938-м. Однако его создатель военинженер 1-го ранга Лангемак был репрессирован и расстрелян в том же 1938-м. Именно поэтому в 1941-м мы имели всего лишь одну батарею этого воистину оружия победы. А потом – да, было все. Все, что смог, вот так, с налету, вспомнить. И командирская башенка, и автоматическая сварка корпусов, разработанная Паттоном, и «неправильное» крыло «БИ-1», и литые башни, и «Ла-5» вместо «Лагг-3», и схему размещения силовой установки «Т-44». Ну а потом перешел к золоту, алмазам и нефти. Ну что помнил… Затем сбился на Китай. На предательство СССР Мао Цзедуном, на Даманский, на Китайско-Вьетнамскую войну. Потом вспомнил про корейскую. В том числе и о том, что нельзя нашему представителю демонстративно покидать заседание Совбеза в момент голосования. Но тут спохватился и начал про северные конвои. Про PQ-17. Про рейд «Шеера». Про базу немецких подводных лодок где-то на наших северных островах. А потом опять о тактике. Затем снова о ресурсах, потому что вспомнил такое название, как Самотлор. Потом заново о диверсантах, о квадратных гвоздях в сапогах, скрепках из нержавейки. После чего вспомнил про Люльку и его ТРД с осевым компрессором. Затем перескочил на низкую боевую стойкость «черных» частей. Кроме того, я настойчиво проталкивал мысль попытаться в эти четыре… то есть три оставшихся дня, вывезти максимум возможного из окружных складов, чтобы было чем вооружать вновь формируемые дивизии, а уж что вывезти не получится, так просто раздать по окрестным частям или подорвать. Особенно горючее… Короче, это был та-а-акой сумбур! Но мой собеседник молча слушал, лишь время от времени подбадривая меня краткими – «понятно», «да», «записал» и задавая, причем очень редко, уточняющие вопросы, на большинство из которых ответов я не знал. И так продолжалось почти полтора часа. А потом мой телефон громко пискнул, мигнул экраном и вырубился.

После того как телефон отключился, я несколько минут молча сидел, ворочая пересохшим языком и тупо пялясь на приборную панель. Что ж, если это не розыгрыш, я сделал все, что мог. Да, мог я мало, но что уж тут попишешь… Даже тот сумбур, который я наговорил, все равно лучше, чем ничего. Нет, ни о какой победе в 1941 и речи быть не может. Немцы, совершенно точно, так же разнесут РККА в приграничном сражении. Вот только, возможно, не со столь разгромным счетом. Насколько я помнил, до сентября наши безвозвратные потери составили то ли два, то ли три миллиона человек. Безвозвратные – то есть убитыми и пленными. А еще были раненые, искалеченные и комиссованные. Если их удастся уменьшить хотя бы на десять процентов, а потери немцев хоть немного увеличить, ой как много изменится уже в 1942-м. Если все сработает, Сталин сможет добиться того, что немцев удастся задержать на линии старой границы хотя бы на неделю дольше. Вследствие чего у нас будет больше времени на эвакуацию промышленности, и она пройдет с куда меньшим бардаком, чем это было в нашей истории. А также получится вывезти хотя бы часть станков и оборудования из Минска и других промышленных центров Белоруссии и Прибалтики, которые в уже состоявшейся истории мы потеряли в первую же неделю немецкого наступления. И наши конструкторы смогут быстрее развернуть производство новой боевой техники.

Хотя будет ли хоть какой-то толк от этих моих советов, я, конечно же, знать не мог. Я вообще к Сталину относился… скажем так, сложно. Первоначально, после вакханалии разоблачений в девяностые годы, я испытывал к вождю стойкую неприязнь. Чем только Иосиф Виссарионович, по мнению либеральных журналистов, не занимался: армию расстрелял, всех интеллигентов посадил в лагеря, изнасиловал тысячи старшеклассниц… или старшеклассниц насиловал Берия? Потом, со временем, когда вскрылись многочисленные подлоги, я стал менять свое мнение: сперва на нейтральное, потом на нечто вроде восхищения, а чуть позже – опять попер негатив, только с обратным знаком. Слишком уж реальный вождь оказался мягким, мало преступников и предателей посадил. Одни лишь отпущенные из лагерей «лесные братья» и бандеровцы чего стоят! Которые теперь с важным видом устраивают парады в Прибалтике и Незалежной.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6