Кентавры

Татьяна и Дмитрий Зимины

Кентавры

Глава 1

Представь себе, что ты – оружие…

– Лёд-девять, вижу цель.

– Молодец, Ксюша. Ждём остальных.

– Я Красный-пять. А не Ксюша.

– Принято, Красный-пять. Прости. Забылся.

– Красный-шесть, вижу цель.

– Красный-семь, вижу цель.

Ты паришь над местностью, на первый взгляд, ничем не примечательной. Степь, овраги, извилистая речушка… Но перед мысленным взором светятся семь объектов, спрятанных под землёй.

– Говорит Лёд-девять, – ты прекрасно понимаешь, что в вербальной идентификации никакой необходимости нет. Но ведь это игра, верно? Так зачем отказывать себе в небольшом удовольствии?.. – Внимание. Поразить цели.

Через секунду внизу, на земле, расцветают ослепительные огненные цветы.

– Лёд-девять, докладывает Красный-пять. Стратегический объект уничтожен.

– Принято, Красный-пять. Возвращаемся на базу.

***

Вынырнув из Поиска, Лёва сразу увидел Корнея. Тот сидел боком на столе, лицом к огромному, во всю стену, экрану.

Там всё ещё цвели взрывы. Из центра каждого поднимался чёрный удушливый дым.

– Привет, – содрав обёртку с энергетического батончика, Лёва сразу принялся жевать. Дотянулся до бутылки с водой, сделал несколько глотков. – Я думал, ты ушел домой.

– Как продвигается тестирование? – Корней дружелюбно улыбнулся.

– Ты всё видел.

Какой смысл спрашивать? Экран перед глазами, зачем повторять очевидное?

– А как… Банда?

Было в глазах Корнея что-то… Неуверенность? Боль? Лёва не слишком хорошо умел распознавать чужие эмоции.

– Норм.

– Им понравилась игра?

Лёва пожал плечами.

Батончик давно закончился, и неплохо было бы съесть что-нибудь посущественней. Корней это прекрасно знал, но всё равно тянул время.

Значит, что-то случилось.

– Игра, как игра. В танчики нам больше по кайфу, но и дроны найс. Главное, чтобы движ был.

– Да, – Корней сглотнул. – Да, конечно. Я понимаю.

Лёва заволновался всерьёз. Эту реакцию он изучил отлично – по крайней мере, у Корнея. Волнение. На грани паники…

Внезапно он тоже почувствовал мандраж, и чтобы скрыть нервозность, взял второй батончик. Хреновая замена полноценному ужину, но лучше жевать, чем болтать без умолку.

– Что?.. – батончик застрял в горле. Лёва закашлялся. – Что-то случилось?

– В общем и целом – нет, – Корней вымученно улыбнулся. – Во всяком случае… У тебя ведь в детстве не было друзей?

– Ну блин, чел. Ты и сам знаешь, – Лёва поморщился.

Детство, мать его за ногу. Золотая пора издевательств, буллинга и кровавых соплей.

– А вот с Бандой ты подружился. Точнее, ты её создал. Банду.

– Это«наше» прозвище. Ты не должен так говорить.

Как ему объяснить? Между ними просто была… связь. Он, Лёва, прекрасно понимал, через что сейчас проходит Банда – сам был на их месте.

О том времени он помнил смутно: яркие лампы, зелёные распашонки врачей, равнодушные, внимательные, изучающие глаза в узкой щели между маской и шапочкой. Пожалуй, глаза были хуже всего. Ты кролик, – говорили они. Меньше, чем кролик. Ты подопытная мышь. И если ты пройдёшь лабиринт НЕПРАВИЛЬНО – мы тебя усыпим. И бросим в мусоросжигатель.

Корней был не таким. Со своей дружелюбной улыбкой, не только губами, но и глазами… Со своим сочувствием – не жалостью, и это важно.

Позже Лёва узнал, что Корнею за сочувствие ПЛАТЯТ. Психиатр, приставленный лично к нему. Сиделка на жаловании.

А вот его никто не заставлял брать шефство над детьми – такими же подопытными мышками.

Лёва сам так решил.

Но мозгом, где-то на подкорке, он понимал: дети нужны ему больше, чем он им.

Банде повезло: поместили в одну палату. Роскошную, с интерактивными игрушками. Разрешали общаться между собой, создав индивидуальную Сеть.

В то время как Лёва всегда был один – задолго до того, как попал в МедТех.

Гениальный аутист. Причём, «гениальный» – это не комплимент. Это диагноз.

Лёва понимал, что завидует им, прикованным к функциональным кроватям детям. Потому что у них есть то, чего никогда не было у него: дружба.

– Там, наверху, решили убрать из Программы одного из группы.

Слюна неожиданно стала горькой. Лёва сглотнул, невольно повторяя жест Корнея.

– Ко… Кого? – он не узнал свой голос.

– Красный-пять.

Потемнело в глазах. Захотелось разрыдаться, закричать, а потом упасть на спину, и биться затылком о плитки пола, пока череп не треснет.

– Только не Ксюша. – «А ты можешь выбрать кого-то другого?» – У неё самые лучшие показатели. Она быстрее и умнее всех.

– У неё ДЦП, Лёва. К сожалению, этот диагноз исключает внедрение импланта по… твоему типу. Ей требуется внешний источник питания и куча другой машинерии. К тому же, болезнь прогрессирует. Девочка уже почти не реагирует на внешние раздражители.

– Но я прекрасно с ней общаюсь! И остальная Банда…

– К сожалению, вопрос решен, – Корней смотрел всё так же сочувственно, и Лёва вдруг понял, что его от этого взгляда тошнит. – Содержание в МедТехе обходится слишком дорого. Ксению переведут в специнтернат.

– Оттуда она не сможет нырять в Поиск. Не сможет общаться с Бандой.

– Да. Разумеется.

– Я… – Лёва облизал губы. – Я сам буду за неё платить МедТех. Я… Я могу заработать много денег. У меня есть крипта… Корней, попросите Зорича. Пожалуйста! Я… Я же лучший аналитик компании. Я лучше всех предсказываю будущее! Сколько он заработал на кризисах, которые я предсказал?..

Корней горько усмехнулся.

– Не стоит тебе напоминать, что ты – такая же собственность МедТех, как и… – он обвёл взглядом просторный пентхаус. – Жизнь на сто десятом этаже Башни компании, любые, по твоему запросу, гаджеты, еда, развлечения…

– Я от всего откажусь, – Лёва понимал, что спор проигран. Да собственно, никакого спора и не было – его просто поставили перед фактом. – Я могу жить вместе с Бандой, да где угодно! Хоть в каморке под лестницей. Только оставьте Ксюшу.

– Она занимает место. Ты же понимаешь, Лев, что конкурс очень высок. А Ксения… Обещаю, за ней будут хорошо ухаживать. Она ни в чём не будет нуждаться.

«Но она никогда не сможет выйти из той клетки, в которую заперли её разум. Она больше не сможет летать.»

Лёва сжал зубы.

До боли, до хруста за глазами, где-то в лобных долях, захотелось уйти в Поиск, и больше не возвращаться. Никогда.

– Уходите. Я должен побыть один.

Лёва чувствовал, как приближается Эпизод. Вот уже более десяти лет он умел контролировать эмоции – благодаря МедТех. Но сейчас чувствовал, что готов сдаться.

– Знаешь, один выход всё-таки есть.

Слова Корнея прозвучали настолько неожиданно, что Лёва не сразу понял, о чём речь.

– Ка… Какой выход?

Корней даже отшатнулся – настолько внезапно зажглись глаза его единственного пациента.

– Что ты знаешь о кентаврах?

***

Быков был почти на службе, когда поступила утренняя сводка новостей.

Развернув экран телефона, он глазами сдвинул текст, просматривая новости в «саккадном» режиме, выхватывая ключевые слова и привычно отбрасывая всё несущественное.

Первая, заслуживающая внимания новость: вследствие трагической случайности, погиб один из самых известных в мире меценатов, Алексей Рублёв.

Впрочем, раз это сообщение попало в сводку, значит, гибель была не такой уж и случайной, – отметил для себя Быков. – Надо будет ознакомиться с подробностями…

А вот ЭТО уже интересно… хотя больше смахивает на фейк. Однако пришлось поверить – ну не мог просочиться фейк в официальную сводку происшествий по ведомству его отдела.

Даже не потрудившись свернуть экран, Быков бросил машину в левый ряд. Жестко прищурился, слушая возмущенные гудки, кто-то не поленился открыть окно, и выбрасывая в морозный воздух клубы пара, облаять его матом…

Бросив мигалку на крышу машины, Быков усмехнулся. «А что это там за шаги на лестнице? – спросил Коровьев. – А это нас арестовывать идут, – ответил Азазелло…»

Он вдавил педаль газа до упора и помчался, под возмущенный визг разлетающихся, как куры перед бульдозером, гражданских авто.

Отрезанная голова покоилась на белом ложе из кубиков льда.

Она походила на восковой муляж, кожа была твёрдой на ощупь и очень холодной.

Под срезом шеи крови почти нет, – отметил Быков, склоняясь над коробом робота-доставщика ЯЗОН, в котором и обнаружили голову.

Интересно: доставщик выбран специально, или убийца сунул голову в первый попавшийся холодильник?..

Красивая, – отметил Быков отстранённо, больше повинуясь профессиональному чутью. – Была при жизни, конечно.

Кожа девушки побелела и туго натянулась на скулах. Губы, синие и тонкие, открывали серую полоску мелких и ровных, как жемчужинки, зубов. Форма носа и разрез глаз говорили об азиатском происхождении. Глаза, кстати, были открыты, и уже подёрнулись тонкой прозрачной корочкой льда.

…Пришло сообщение на служебный номер, – торопливо, шлёпая губами, рассказывал техник – рыжий, как морковка, парнишка в фирменной спецовке ЯЗОН. – Без понятия, от кого… Просто: «робот-доставщик номер такой-то нуждается в обслуживании…» Ну, я нашел его на карте и поехал. Думал, он просто упал в люк – такое бывает. Или батарея разрядилась – ночью был мороз… Господи, – парнишка хлюпнул покрасневшим носом. – А если б её какая-нибудь бабулька нашла? Типа, заказала пачку пельменей, а тут…