Мефодий и тайна Дуба Михалыча

Женечка Шмелёва

Мефодий и тайна Дуба Михалыча

Глава 1

В далёком царстве тридевятом государстве жил серый зверь. И были у него жёлтые умные глаза. А ещё серый хвост, который пушился в момент опасности. Родители назвали его Мефодием - лучшим именем для настоящего котёнка.

Но себя он считал маленьким мальчиком. Он даже есть любил исключительно вкусное детское пюре с мясом и овощами из маленьких баночек. Обожал вредные тортики со сметаной, а однажды, пока никто не видел, съел почти целую тарелку сладкой овсяной кашки. Ведь большие мальчики не просят еду — они сами её себе добывают!

Наш котик дружил с Кешей, Серым и Белянкой — тремя молодыми очаровательными и весьма осведомлёнными голубями. Каждое утро они прилетали к его окну, важно рассаживались на широком деревянном подоконнике и пересказывали последние новости волшебного города.

— Доброе утро, Мефодий! — хрипловато здоровался Кеша. И остальные приветствовали важным кивком.

— А ты слышал, ты слышал о большом чёрном псе у твоих соседей? — говорили они наперебой.

— Обычно он ходит в строгом наморднике, но иногда... о-о-о... иногда и без! Так и сверкает своими огромными острыми зубами!

— У меня тоже острые зубы и клыки! — храбро отвечал котёнок, воинственно пуша хвост и выгибая спину дугой.

Наш котик и рос день за днём, набираясь сил. А однажды вечером на прогулке случилось страшное.

Осеннее небо затянулось плотным серым облаком. Сыпалась мелкая ледяная крупа. Дул такой сильный ветер, что он буквально сбивал с лап и мешал идти. Крупные холодные капли дождя прижимали усы к мордочке. До тёплого дома было ещё очень далеко. Лапы уже дрожали от усталости и этого мерзкого, злого ветра.

Выбора не было. Котёнок постучался к старому знакомому — могучему Дубу Михалычу. Ловко вскарабкался по шершавой коре и быстро юркнул в спасительное дупло. Зарылся в старую, прелую листву, чуть-чуть согреваясь. Хотелось собрать побольше листьев в уютный комок. Мефодий рыл, рыл и... неожиданно глубоко провалился вниз.

Падал он целую вечность, кувыркаясь в пустоте и окончательно прощаясь с жизнью. Потом больно ударился обо что-то мягкое и кубарем куда-то выпал.

Потёр лапкой ушибленный лобик и осторожно огляделся.

Дуба Михалыча нигде не было. Вместо него стояло огромное, мрачное дерево с узловатыми ветвями, которое зловеще шелестело синей листвой. Шерстку холодил непривычный утренний ветерок. Лапки неприятно мокли от холодной росы на молодых лепестках невиданных цветов и синих травинках.

Неуютно!

Куда же делась осень? Обнюхал ствол дерева, но не нашёл ни одного знакомого запаха. Только непривычный пряный аромат цветущих трав и деревьев щекотал нос.

Мефодий попытался уснуть, свернувшись калачиком по всем правилам настоящего мальчика-котёнка. Прикрыл мордочку лапками и даже попытался мурлыкать колыбельную мамы-кошки, но сон не шёл. Было мокро, холодно, обидно и страшно до дрожи в кончиках усов. Зачем он так далеко убежал от мамы? Сейчас дома он бы уже вкусно поужинал тёплым мяском с кошачьими вкусняшками, поиграл перед сном с мышкой на верёвочке...

Так прошёл час или целая вечность. Солнце наконец поднялось выше и стало ощутимо теплее. Лес просыпался. Тут и там пели невиданные птицы с хрустальными голосами, летали крупные насекомые, неспешно шурша радужными крыльями.

Мефодий попятился к зловещему стволу, низко-низко припал к земле и настроил правильное положение хвоста — как учила мама-кошка на охоте. Он быстро выбежал из-за укрытия и высоко подпрыгнул, поймав лапками жужжащую мелочь. Вкус показался совершенно пресным — котёнок тут же брезгливо выплюнул добычу. Промыл ротик росой, чтобы смочить пересохшее горло. От злости поймал ещё несколько насекомых и просто прихлопнул их лапой для порядка.

Очень хотелось домой! К уюту родных запахов: маминого молока, папиных тапочек и детских игрушек. Он был бы рад и пыли под диваном. Но вблизи не наблюдалось домов и каких-то укрытий. Вокруг простирались бескрайние синие луга под чужим небом и стояло лишь одно это старое дерево.

Котик тяжело вздохнул, отряхнул шерстку от росы и медленно побрел исследовать местность. Он должен был найти дорогу домой или хотя бы кого-то, кто поможет ему.

Настоящие мальчики ведь никогда не сдаются!

Глава 2

Дерево медленно растворялось вдали, превращаясь в едва заметную черную точку. Сердце Мефодия билось тише, но тревога никуда не уходила. Эти огромные узловатые темно-синее ветви напоминали чудовищные пальцы с острыми когтями. Казалось, они вот-вот протянутся и схватят его за нежную шерстку.

Однако трава вокруг успокаивала и напоминала ему дом. Котик часто с мамой кошкой наперегонки грыз сочные зеленые побеги — еда не могла испугать.

Мефодий долго шел — казалось, часы тянулись бесконечно.

Этот странный мир завораживал. Синий ковёр травы мягко пружинил под лапками, а над головой кружились прозрачные облака, похожие на голубую сахарную вату.

Цветы и травы отдаленно напоминали родные. Маленькие колокольчики звенели тихо-тихо, словно шепотом передавали секреты, но ядовито-остро пахли. Котенок даже расчихался. А высокие пушистые метелки почему-то стреляли семечками, слабо покачиваясь на ветру.

Сначала котенку было интересно. Он нюхал эти необычные ароматы, сравнивал их с домашними запахами. Вспоминал, как мама говорила: «Будь осторожен!» — и чувствовал себя героем, который идет навстречу опасностям.

Но вскоре дорога начала утомлять. Всё было одинаковым: трава, цветы, трава... Как назло, не попадалось ни одной мышки, ни одной ящерицы, чтобы развлечься. Скучно!

Тогда он представил себя великим исследователем неведомых земель. Кем бы он мог быть? Первым разведчиком? Геологом? Или капитаном космического корабля?

— Экспедиция началась! — объявил он и представил себя в далёком космосе. Десять лет экипаж готовился к высадке на новой планете: готовился к строительству новой колониальной станции.

Где-то там, за горизонтом, шла команда исследователей. За ними тянулись целые караваны с техникой, оборудованием и едой.

Все они очень нуждались в его помощи. Нужно было внимательно изучать незнакомую местность. Докладывать команде обстановку и поддерживать в ней боевой дух.

— Мяу! Вперед! — командовал он. Голос звучал уверенно, и котенок почувствовал себя сильнее.

— Сегодня мы пройдем двойную норму! Осталось совсем чуть-чуть до привала.

— Мяу! Хвост трубой поднимай! Любимую кошачью песню дружно запевай!

Он начал петь походную песенку, которую сочинил прямо на ходу. Хвост поднялся вверх, а лапки сами пошли в пляс. Мир вокруг ожил: солнышко улыбнулось, синие цветы закивали головками в такт. На душе разливалось удовольствие.

Мяу-мя-мяу-мя-мяу-мяу-мя! Мяу-мя-мяу-мя-мяу-мяу-мя!

Радость охватывала его целиком. Он хотел бегать, прыгать и чувствовать себя абсолютно счастливым и свободным.

Но внезапно земля качнулась. Под ногами оказалась зеркально гладкая глинистая круча. Ничто не могло удержать его: он кубарем свалился вниз.

Склон был глубоким. Здесь друг на друга могли встать десять котят, ростом с самого Мефодия. Котик отряхнулся и замер.

— Мяу! Мама, где же ты? — прошептал он, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.

Пути наверх не было.

Глава 3

Падать вниз котенку совершенно не хотелось. Внимательно приглядевшись, он увидел среди камней боковой лаз. Очень медленно пошёл к нему, аккуратно переступая лапками и стараясь держать равновесие на предательски скользком склоне.

Фух! Получилось!

Маленький вход в пещеру не позволял чувствовать себя абсолютно свободным — голова инстинктивно пригнулась от страха задеть низкий свод. Вибриссы щекотал холодный сквозняк, пахнущий сырой известью и озоном. Но это однозначно был лучше скользкой кручи, где любая неосторожность грозила падением в пустоту. Узкий проход тянулся довольно долго, заставляя Мефодия изворачиваться, чтобы не поцарапаться. Но через несколько метров трудного пути неожиданно расширился.

Котик замер, потряс от удивления мордочкой и прищурил зрачки. Просторная пещера чем-то напоминала родную городскую площадь из прошлой жизни. Да, сверху свисали сталактиты, похожие на окаменевшие сосульки, но внизу, в самом центре, возвышался небольшой красивый фонтан, миленькие скамеечки из отполированного временем камня. И много-много аккуратных проходов в стенах пещеры! Это место выглядело потрясающе живым и уютным среди безликих каменных сводов. У него перехватило дыхание: кажется здесь когда-то жили люди

Мефодий подошел к чаше фонтана. Вода игриво била из пасти каменной рыбы с такой силой, что разбивалась о дно хрустальным веером веселых брызг. Она была ледяной до ломоты в зубах, газированной природными минералами и отдавала странным приятным привкусом. Котик жадно лакал её, чувствуя, как уходит напряжение последних часов. Всё казалось теперь далеким сном. Он начал умывать мордочку передней лапой, действуя методично, ничего не пропуская. Хотелось смыть с шёрстки всю грязь и липкий страх безысходности.

Вдруг из бокового прохода, украшенной сиянием фосфоресцирующих мхов, выскочил пушистый белый пёс. Его шерсть светилась собственным холодным светом во мраке грота. Он был чуть выше котика в холке. Удивительно живые синие глаза озарились радостью при виде котенка. Мефодий продолжал умываться.

Пёс ткнулся мокрым носом прямо в кошачий бок. Никакой реакции. Тогда он коротко, басовито рыкнул, приплясывая на месте. Белый хвост не мог ни на секунду остановится. Сам песик вертелся, приглашая к игре и требуя догонялок. Не получая реакции опять ткнулся в котика мордой. И резко получил в нос мягкой пушистой серой лапой с острыми когтями!

— Ш-ш-шр-р-р! — выгнул спину котёнок и зашипел. Шерсть ещё больше встала дыбом. Распушенный хвост мелко дрожал, выдавая крайнюю степень раздражения. Кот низко, утробно шипел и ему совершенно не хотелось тратить силы на всяких там собак. Спрыгнул с бортика фонтана на массовую, и пошёл прочь с гордо поднятым хвостом.

Белая собака не хотела расставаться. Припав слегка на передние лапы и виляя хвостом, она продолжала повизгивать и приглашать к игре.

Но такую навязчивость невозможно было стерпеть! Мефодий резко развернулся и ударил по собачьему носу. Пёс от неожиданности опешил. Кот же лёг на спину и со всей силы стал бить по белым лапам, непрерывно шипя. Пушистая собачья шерсть застревала в когтях и пёс жалобно скулил.

Котенок встал, развернулся и неспешно пошёл к одному из проходов.

Глава 4

Как хорошее настроение уменьшает расстояние! Только зашёл в проход и виден уже просвет!

Но хвост Мефодию всё же пришлось прижать. Голова опустилась вниз, уши плотно припали к макушке, и котик слился с полом, превратившись в едва заметную тень. Он аккуратно выглянул из-за угла, стараясь рассмотреть источник шума.

Тут и там по своим делам ходили люди. Были они какими-то маленькими. Если бы Мефодий ходил на задних лапах, то был бы вполовину ниже взрослых. Цвет кожи был сероватым, чем-то похожим на шерсть котёнка. Но, конечно, не настолько красивый — скорее напоминал пыльный бетон. Зато глаза светились в темноте абсолютно у всех ровным фосфоресцирующим блеском. Дома-то именно прекрасные глазки выделили кошачью семью среди остальных зверей.

Людская суета казалась чем-то далёким, монотонным гулом подземной реки, но практически перед носом со скрежетом закрутились резиновые колёса тяжёлой металлической тележки. Повеяло запахом машинного масла. Мефодий очень быстро от неё отскочил, распушив загривок, и со всей прыти запрыгнул на отвесную стену пещеры. Быстрой молнией пробежался по камням, цепляясь когтями за малейшие трещины, и замер на узком выступе под самым потолком. Любой другой бы свалился, потеряв равновесие от резкого рывка, но не тот, кто с детства тренировался лазить по скользким шёлковым занавескам и карнизам для штор.

Котик немного перевёл дух, выровнял дыхание и замер неподвижным и совсем незаметным серым меховым комочком на фоне жёлтого известняка. Воздух здесь двигался иначе: он был плотным, тяжёлым и пах чужаками.

Мефодий лежал и вспоминал дом: воздух улиц, вкус зелёной травы и бесконечную радость каждой прогулки.

В детстве перед выходом его ещё должны были поймать! Он сначала тихо лежал и почти не шевелился. Стоило только маме взять ключи, как он пулей бежал под ванну. И в очередной раз слышал, что «за ним не побегут». Приходилось через какое-то время вылезать и смотреть. В глазах котёнка в тот момент плескалось веселье. Через какое-то время он подбегал поближе и опять исчезал в новую норку с бешеной скоростью.

Как же любил он эти вынужденные догонялки — его же не могли оставить дома!

Была ещё одна любимая игра — поймай муху. Может, кто-то и жил очень высоко без насекомых, но Мефодий с ними сталкивался постоянно. В тёплое время года они обязательно появлялись. Казалось, что это их собственная «летняя дача» в два этажа. Котик очень любил свой деревянный дом и не желал видеть в нём посторонних. Особенно таких вредных жужжалок.

Мефодий сливался с полом и резко выпрыгивал. Иногда в прыжке складывал вместе передние лапки, и муха сама в них застревала. Или же долго наблюдал за путешествием насекомого по стеклу, а потом до хруста прижимал его к гладкой поверхности.

Внезапно один из людей остановился рядом с выступом. Его голова медленно поднялась вверх, уставившись точно в точку, где сидел Мефодий. Огромные светящиеся зрачки расширились, фокусируясь во мраке. Секунду человек стоял так, словно прислушиваясь к чему-то недоступному обычному слуху, и котик сам ощутил себя насекомым. Захотелось резко взмахнуть крыльями и улететь далеко-далеко.

Но крыльев не было.

Глава 5

— Кис-кис-кис, иди ко мне! Я тебе молочка дам! — голос незнакомца был приторно-сладким.

Молочка очень-очень хотелось. Желудок, пустой со вчерашнего вечера, скрутило такой голодной судорогой, что перед глазами поплыли желтые круги. Где-то там, внизу, в глиняной миске, наверняка было парное, еще теплое, с жирной пенкой… Но мама не разрешала разговаривать с посторонними людьми, поэтому-то Мефодий ничего и не ответил. Он лишь плотнее вжался в стену.

Человек пытался подпрыгнуть и достать котика. Крепкие пальцы тянулись к Мефодию, но тот сидел достаточно высоко. Кошачье сердце каждый раз замирало, представляя жуткий плен.

После трех бесполезных попыток, мужчина ругнулся себе под нос и ушел, тяжело шаркая подошвами.

Мефодий позволил себе выдохнуть. Он принял самый гордый и независимый вид, хотя на самом деле в этот момент лихорадочно присматривал себе новое укрытие. К сожалению, такого надежного места поблизости не оказалось. Маленькие лапки предательски дрожали после забега по скале. Сил на прыжки совсем не осталось.

Мужчина вернулся с лестницей. Котенок решил сбежать по ней вниз — он же гибкий и юркий, почти как мышонок.

Наш серый почти мышонок терпеливо ждал, считая удары собственного испуганного сердца. Лестница неплотно прилегала к кладке — поверхность скалы бугрилась выпирающими камнями, металл опасно покачивался на каждом шагу, издавая тонкие вибрирующий звуки. Человек медленно и осторожно поднимался наверх.

«Три ступеньки… четыре… пять…» — считал Мефодий, строя траекторию. Голова мужчины почти поравнялась с ним, когда расстояние сократилось до одного отчаянного броска, момент настал!

Котёнок оттолкнулся от выступа всеми четырьмя лапами и прыгнул прямо на широкую спину чужака, покрытую жесткой тканью куртки. Почти уже сбежал в спасительную свободу пещеры, но кончик пушистого хвоста попал точно в раскрытую ладонь.

— Попался!

От неожиданности нашлись силы и на истошный кошачий крик, и на глубокие, яростные царапины, наверняка окрасившие спину алыми росчерками. Хвостик болел так, словно его сунули в кузнечные клещи; казалось, он вот-вот оторвется навсегда. Одновременно с этим приходилось кусать вражеские руки. Мефодий извернулся змеей, вложив в челюсти всю ярость, прокусив мягкую плоть руки.

Ничего не помогало!

Сильные пальцы другой руки сжали загривок мертвой хваткой, лишая воли и воздуха. Мир перевернулся. Котенка грубо запеленали в какую-то вонючую тряпку. Ткань зафиксировала лапы, вплотную прижав их к животу, оставив снаружи только его маленькую усатую голову.

Перед глазами замелькал пещерный город… Такая близкая свобода, увы, недостижима. Оставалось лишь безвольно ехать на ходящих ходуном чужих руках и громко, горестно плакать.

Глава 6

Котик никак не ожидал, что попадёт в клетку. Дома его все обожали, друзья внимательно к нему прислушивались. Любая кошачья блажь исполнялась по первому требовательному «мяу».

А тут без бесед и вопросов посадили под замок. Жёсткий захват чужих рук за шкирку — котёнок уже внутри совсем один. От долгой тряски кружилась голова, едко воняло бензином и дешёвым табаком. Желудок болезненно свело от голода, но гордость оказалась сильнее инстинкта: Мефодий упрямо отвернулся от предложенной воды. Однако пересохшее горло вскоре взяло верх над обидой. Пришлось попить тёплой, отдающей хлоркой жидкости из миски. Кроме неё ничего не было.

Пустая клетка с мелкими железными прутьями и миска воды. Обещанного молочка не наблюдалось. Мефодий зло подумал, что терпеть не может лгунов. Особенно тех, кто издевается над котиками.

За пределами клетки было темно. Окно давало очень мало света, выхватывая лишь тёмные неясные силуэты. Малыш положил мордочку на скрещённые лапки, пытаясь сохранить остатки тепла, и через мгновение крепко заснул.

Снился ему дом: мама, которая от волнения не могла спать и есть, сидящая истуканом прямо у порога; троица голубей, без устали ищущая котика на крышах и мусорных баках; и мягкая кошачья кроватка в виде старой пуховой подушки, принявшая форму его тела. Во сне он снова был неуязвим.

Проснуться пришлось резко от встряски — клетку опять понесли. Котик больно впечатался в железные прутья стенки. Резкий переход из глухого сумрака в ослепительно яркую комнату заставил глаза прослезиться.

Клетка гулко опустилась на холодный металлический стол. Кругом было очень много людей и разных запахов. Большинство из них раздражали обоняние до зубовного скрежета. Почти все присутствующие показывали на котика пальцем и что-то одновременно галдели. Невозможно было разобрать ни слова сквозь этот плотный гул чужой речи, похожий на жужжание. Сверху мертвенным светом горели длинные лампы.

Тот мужчина, который нёс, протянулся внутрь клетки. Сильная рука в кожаной перчатке высоко подняла Мефодия. В глаза бил яркий свет, лапки безвольно болтались. Вниз по руке потекла жёлтая пахучая струйка.

Чужие пальцы разжались — котёнок серой стрелой устремился вниз. Непродолжительный, тревожный сон в пыльной клетке придал сил, и он успешно уворачивался от тысячи тянущихся рук. Приходилось на большой скорости скользить по самому ледяному кафелю, подметая его взъерошенным хвостом, а иногда, когда чужие ладони смыкались слишком близко, отчаянно ударять врагов когтями, оставляя на коже красные полосы.

Страх попасть обратно в неволю не зря добавлял ловкости лапам — перед самым выходом из душного подвального помещения его опять чуть не поймали. Но Мефодий, собрав последние крохи энергии, ловко залез на одну широкую спину в выцветшей спецовке, оттолкнулся от неё пружиной, перепорхнул на другие плечи и с них выпрыгнул в спасительную дверь, едва не попав под чьи-то тяжёлые сапоги.

Он бежал вперёд по незнакомым коридорам без оглядки, долго петляя и, совершенно не следя за дорогой. В ушах шумело, а лапы гудели от напряжения. В итоге котик оказался в какой-то дальней пещере — заброшенном коллекторе старой ливневой канализации. Здесь было сыро, гулко капала вода, пахло прелой листвой.

Громко заурчал пустой животик, требовательно напоминая о пропущенном ужине. Котик прислонился к холодной шершавой стене, свернувшись дрожащим клубком, и решил хоть немного перевести дух. В голове навязчиво крутились картинки вкусной еды: крохотная паровая куриная котлетка, слепленная мамой в форме рыбки; жирная головка копчёной селедки, найденная однажды у мусорных баков; тёплое коровье молоко с густой пенкой. Избавиться от этих мучительных галлюцинаций не получалось. Снаружи начал накрапывать мелкий дождь, монотонно стуча по железной решётке высоко над головой, но Мефодий этого уже почти не слышал, проваливаясь в тяжёлое забытье от истощения.

Впереди была долгая голодная ночь.