Венера

Жанат Новотеев

Венера

ВЕНЕРА

Пролог

Гараж остался от деда.

Аркадий копался в нём весь вечер — не потому что было надо, а потому что не сиделось. Руки чесались, а в гараже всегда находилось, чем заняться.

Он полез в угол, за ящик с инструментом, который давно собирался разобрать.

Там стоял сундук, обитый жестью. Аркадий открыл его. Тетради. Много. Дед писал мелко, карандашом, на обороте чертежей и на страницах из старых журналов.

Он взял одну, открыл. И сел на табурет.

Там было про электричество. Про то, как передавать его без проводов — так, чтобы не тянуть линии через полстраны и не зависеть от тех, кто эти линии держит. Дед переписывал Теслу — схемы, расчёты, рисунки катушек — и добавлял своё, на полях, мелко и подробно.

Аркадий читал до утра.

Утром он убрал тетради в сундук, но одну оставил на верстаке. Потом взял ещё одну. Потом ещё. Так прошло несколько недель — он читал деда по вечерам, после работы, и постепенно начал понимать, что дед пытался сделать.

А книга про Фреско была у него дома, и давно. Досталась от бабушки — та говорила, от какого-то знакомого, который уехал и оставил. Аркадий вспомнил о ней не сразу. Вспомнил — достал с полки, открыл. И прочитал заново, уже с дедовыми тетрадями в голове.

И увидел то, чего не видел раньше. Тесла говорил, как передать, — но не говорил, кому достанется. Фреско говорил, как распределять, — но не говорил, откуда взять. Оба были умные. Оба не договаривали.

Аркадий сидел между ними и дописывал недостающее. Медленно, по одной строчке. Иногда ему казалось, что он близко. Иногда — что он просто упрямый дурак.

Он отложил книгу и понял: можно сидеть с этими бумагами сколько угодно, но мир от этого не изменится. Надо что-то делать.

Мир сползал. Не в один день. Сначала нефть стала дорогой — так, что возить стало невыгодно. Потом дороже — так, что заводы встали. Потом её просто не стало хватать. Дороги опустели, люди уехали или остались там, где были, и жили на том, что осталось. Аркадий видел это воочию: пустые дворы, закрытые цеха.

Но он понимал и другое: дело не в том, что энергии не стало. Энергии хватало — реки, ветер, солнце, тепло, мусор. Дело было в том, что мир умел брать её только из нефти и только через тех, кто её держал. Кончилась нефть — кончился мир, который не умел иначе. А иначе — можно.

Он не собирался спасать мир. Он собирался понять, можно ли сделать так, чтобы свет не зависел от тех, кто его раздаёт. И если можно — сделать.

Для этого был нужен каркас. Не идея, не лозунг — каркас: место, где есть вода, земля, люди и где можно начать с нуля. Он искал такое место. Обводил на карте, вычёркивал, обводил снова.

И одно место он нашёл. Посёлок на пять тысяч. Река. Сельское хозяйство. Дальше от всего, что ещё держало старые провода. Он слышал про него немного: что там уже пытались что-то делать сами, что люди там упёрлись и не отдают излишки, что там ещё есть кто-то, кто помнит, как чинить руками.

Слух был слабый. Но Аркадий привык проверять слухи прибором, а не разговором.

Он закрыл книгу, убрал её в сумку. Снял с верстака катушку — недоделанную, но он знал, что вернётся к ней . Положил в багажник ящик с инструментом.

Потом поехал на заправку. Бензин был, но дорогой — и его было мало. Аркадий залил полный бак, не торгуясь. Он знал: обратно он, может, и не поедет, а туда доехать надо.

Сел в машину. Завёл двигатель.

В голове у него была карта. На карте было место. В месте была река.

Он поехал туда.

Глава 1

Аркадий доехал к вечеру. Проехал по улице, остановился у администрации — низкого дома с вывеской, где ещё горело окно.

Внутри сидела женщина с папкой. Он спросил: есть где остановиться? Она посмотрела на него, полистала бумаги.

— Есть. На краю. Дом пустой, хозяева уехали. Если что — заезжай, никто не против.

Он поблагодарил, сел в машину, доехал до края.

Дом был крепкий, окна целые, но пустой. Аркадий вышел, осмотрелся. Двор, сарай, гараж. Не спешил.

Он приехал жить.

Дом он занял в тот же день. Не спрашивал больше никого — администрация сказала можно, значит, можно. Стены, печь, стол, кровать. Крыша держит. Участок свой.

Он разложил инструмент на столе, тетради — рядом. Обживался.

В гараже, пристроенном к дому, собрал мини-паровой двигатель. Маленький, из того, что нашёл в сарае и привёз с собой: котёл, труба, поршень, старый генератор. Собирал несколько дней. Топил дровами — их в селе хватало.

Он не собирался сразу светить на весь дом. Ему надо было проверить, что двигатель работает, что генератор даёт ток, что энергию можно взять и удержать. Он подключил одну лампу — на столе.

Запустил. Генератор загудел, лампа загорелась.

Одна лампа. Но она горела — от его двигателя, от его дров. И это было главное: он мог взять энергию сам.

Он ковырялся в гараже ещё несколько дней — доделывал, подкручивал, чинил то, что не держалось. И людям стало интересно.

Сначала — мальчишка на велосипеде. Проехал мимо, затормозил, постоял, посмотрел на гараж. Потом подъехал ближе и спросил:

— Дядь, а что это гудит?

— Двигатель. Свет даёт.

Мальчишка посмотрел на лампу в окне. Потом на Аркадия. Потом уехал — и через час вернулся с двумя друзьями.

Потом пришла женщина с ведром — остановилась и посмотрела. Потом — мужик с другого конца улицы, который пришёл и спросил, что это гудит.

Аркадий отвечал коротко: двигатель. Энерги. Но люди не уходили — останавливались, смотрели, спрашивали ещё. Про дрова, про то, сколько даёт, про не опасно ли. Разговорились.

На четвёртый день к нему пришли не просто поглазеть.

Он услышал шаги — двое или трое. Не спешили, но и не крались. Аркадий вышел из гаража, вытирая руки о тряпку.

Их было трое. Мужик лет пятидесяти, широкий, в телогрейке, с лицом, которое много видело и не любило удивляться. Рядом — женщина, тоже не молодая, с папкой под мышкой, как будто пришла на собрание. И третий — высокий, худой, в очках, с видом человека, который читал больше, чем говорил.

— Здорово, — сказал широкий. — Ты чей будешь?

— Аркадий. Приехал жить.

— Жить, — повторил широкий, как будто пробовал слово на вкус. — А гудит у тебя что?

Аркадий кивнул на гараж.

— Двигатель.

Все трое посмотрели на гараж. Потом на дом. Потом на Аркадия.

— Это что? — спросила женщина с папкой.

— Паровой двигатель. Топлю дровами. Он крутит генератор. Генератор даёт ток.

Высокий в очках шагнул вперёд и сказал негромко, но отчётливо:

— Паровой? Сами собрали?

— Сам.

— И генератор самодельный, — сказал высокий, не спрашивая. — На постоянном токе? Или выпрямитель?

— Выпрямитель.

Высокий замолчал, но в глазах у него загорелось что-то — не удивление, а узнавание. Широкий смотрел на них обоих, как на людей, которые говорят на чужом языке, но ему было интересно. Женщина с папкой уже что-то записывала.

— Меня зовут Пётр, — сказал высокий. — Я здесь учителем был. До всего этого. А это, — он кивнул на широкого, — Семён. Он тут за старшего, когда надо что-то решать. А это Вера, она считает.

— Считает? — спросил Аркадий.

— Всё, — сказала Вера, не поднимая глаз от папки. — Иначе нельзя.

Аркадий помолчал. Потом сказал:

— Заходите.

Они сидели за столом, где горела та самая лампа. Семён смотрел на неё с подозрением, как на фокус. Пётр — с интересом. Вера — с расчётом.

— Газ забрали, — сказал Семён, как будто объяснял очевидное. — Когда нефть кончилась. Сказали, нам нужнее. И всё. Дров хватает, но заготовка их сложна. Зимой холодно.

— Знаю.

— Откуда?

— По дыму видно. И по тому, как дома стоят.

Семён хмыкнул.

Пётр наклонился вперёд.

— Ты кто по профессии?

— Электрик.

— Электрик, — повторил Пётр. — А паровой двигатель собрал сам. И генератор. И выпрямитель. Это не электрик. Это инженер.

Аркадий не ответил.

— И ты приехал сюда, — продолжил Пётр, — в село, где газа нет, где всё держится на остатках. Зачем?

Аркадий посмотрел на лампу. Потом на Петра.

— Потому что здесь можно начать.