«Дело о безупречном алмазе». Лев Зернов, детектив, о правде. «Зерно истины»

Лев Зернов

«Дело о безупречном алмазе». Лев Зернов, детектив, о правде. «Зерно истины»

Часть I: ПОДОЗРЕНИЕ

Дождь за окном был монотонным и назойливым, как оправдания нерадивого чиновника. Лев Зернов смотрел на потоки воды, расчерчивающие грязь на стекле его офиса, и думал о том, что любая ложь в конечном итоге тоже оставляет разводы. Их просто нужно увидеть под правильным углом.

Офисом это место называлось лишь по великой милости. Бывшая подсобка в полуподвале старого дома, пахнущая книгами, кофе и старой древесиной. Зато дешево и нет начальства. На стене – диплом следователя финансовой полиции в скромной рамке. Напротив – увеличенная цитата, которую он вырезал когда-то из статьи: «Финансовое мошенничество – это не преступление без жертвы. Это убийство доверия». Он это знал лучше многих.

Раздался стук в дверь – нерешительный, почти вежливый. Не клиенты с «деликатными проблемами» обычно стучались так. Они стучали громко, с наглой надеждой.

– Войдите.

В дверь проскользнула женщина. Лет сорока, с лицом, на котором горе оставило свои чёткие, безжалостные штрихи, но не смогло стереть достоинство. Пальто было мокрым по плечи, в руках – простая сумка, прижатая к груди как щит.

– Лев Аркадьевич Зернов? – голос был тихим, но не дрожал.

– Он самый. Присаживайтесь, прошу. Кофе? Эспрессо, крепкий.

Он уже поворачивался к небольшой кофемашине – своему главному орудию в ночных бдениях.

– Спасибо, – она кивнула и осторожно села на краешек кожаного кресла, как будто боялась его запачкать своим горем.

Зернов поставил перед ней маленькую чашку с тёмной, маслянистой жидкостью. Аромат горького кофе смешался с запахом дождя.

– Меня зовут Анна Соколова. Мой муж, Дмитрий, погиб три месяца назад. В него врезался грузовик на трассе. Следователь сказал – несчастный случай. Устал за рулём, не справился с управлением.

Она сделала глоток кофе, не моргнув от горечи.

– Но он не уставал за рулём. Он был осторожен, как… как сапёр в минном поле. Последние две недели перед… Он проверял тормоза сам, не ездил ночью, сменил маршрут на работу. Говорил, что за ним следят.

Зернов откинулся в кресле, сложив пальцы домиком. Он слушал уже тысячную историю о «несчастном случае», но в глазах Анны была не истерика, а холодная, выверенная убеждённость. Это было интереснее.

– Чем занимался ваш муж, Анна?

– Он был геологом. Экспертом по оценке месторождений. Работал в независимой компании «ГеоТест». Его привлекали для заключений банками, инвесторами…

– Последний проект?

– Оценка алмазоносной трубки «Восток-2» в Якутии. Банк «Северный кредит» рассматривал вопрос о крупном кредите под её разработку. Дима возглавлял группу экспертов.

– И что он говорил о проекте?

– Сначала – что всё стандартно. Потом стал замкнутым, нервным. А за три дня до гибели… – она открыла сумку, дрожащими руками достала потрёпанный блокнот в кожаном переплёте. – Он сказал: «Аня, они меня купили. Всех купили. Но я не могу поставить свою подпись. Это не оценка, это фальшивка».

Она протянула блокнот. Зернов принял его с той бережностью, с какой принимают вещественные доказательства. Пролистал. Среди формул, зарисовок керна и расчётов встречались обрывки фраз, выведенные нервным почерком: «Давление со стороны К.», «Риски занижены на 40% минимум», «Почему молчат другие?», и последняя, обведённая несколько раз: «Зерно истины в отчёте. Нашли? Ищут?»

– Что значит «зерно истины в отчёте»? – спросил Зернов, указывая на фразу.

– Не знаю. Он говорил загадками в конце. Боялся, что дом прослушивают.

– А официальное заключение? Его вы видели?

– Да. После его смерти мне прислали копию из банка для страховки. Там стоит его подпись, печать. Вывод: «Месторождение рентабельно, риски умеренные». Я показала её коллеге Димы, он побледнел и сказал: «Это не наш итоговый документ. Мы вынесли вердикт “высокорисково”».

Вот оно. Первая трещина. Нестыковка. Зерно, зацепившееся за ткань аккуратной лжи.

– Почему пришли ко мне, Анна? В полицию, в прокуратуру…

– Ходила. Говорят: «Доказательств нет, экспертное заключение подписано, ДТП расследовано». А потом… один следователь, постарше, наклонился и тихо сказал: «Сударыня, вы понимаете, какие суммы и какие люди тут замешаны? Успокойтесь, пока вам не подписали ваш собственный “несчастный случай”». И посмотрел на меня так… будто я уже мёртвая.

Зернов вздохнул. Знакомый почерк. Запугать, изолировать, похоронить правду под тоннами бюрократии и намёков.

– Я частный детектив. У меня нет полномочий вызывать на допрос или снимать копии с банковских счетов. Моё оружие – публичность и упрямство. И если за вашим мужем действительно следили, то начнут следить и за мной. Вы готовы к этому?

Анна Соколова выпрямилась. В её глазах вспыхнул тот самый огонь, который, видимо, когда-то привлёк её мужа – геолога, искателя истины в толщах породы.

– Дмитрий не мог уснуть, зная, что подписал ложь. Я не могу уснуть, зная, что его убили за правду. Делайте что должны.

– Хорошо, – Зернов кивнул. Он достал чистый блокнот – свой. На первой странице было аккуратно выведено: «Дело Соколова. Зерно истины». – Начнём с самого начала. Расскажите мне о Диме. Не как об эксперте, а как о человеке. О том, как он играл с детьми, как спорил с друзьями, что любил на завтрак. Чтобы я понимал, за кого берусь.

Он задал первый вопрос. Машина, долго стоявшая на холостом ходу, тихо заурчала. Расследование началось.

Вечером, после ухода Анны, Зернов остался в офисе. Дождь не утихал. Он запустил шахматную программу на высоком уровне сложности и, глядя на экран, налил себе эспрессо. Компьютер сыграл излюбленный дебют – ферзевый гамбит. Жертва пешки для захвата центра.

«Жертва пешки, – думал Зернов, всматриваясь в записи из блокнота Соколова. – Дали взятку – получили подписанное заключение. Стандартный ход. Но он отказался. Почему? Что заставило принципиального, но осторожного человека пойти на открытый конфликт?»

Он нашёл в сети список экспертов «ГеоТеста». Пять человек. Дмитрий Соколов – руководитель. Один из младших специалистов, Иван Терехов, недавно уволился «по семейным обстоятельствам». Остальные – на местах.

«Терехов… – Зернов отхлебнул кофе. – Молодой, амбициозный. И первый, кто сбежал с поля боя после гибели командира. Не по семейным обстоятельствам. По обстоятельствам страха».

Он сохранил имя. Завтра нужно будет начинать «живые» разговоры. А пока – ход конём. Он зашёл в свой блог «Финансовый детектив» и начал набирать пост. Не о деле. О принципах.

«Заметки на полях. Цена экспертного мнения.

Сегодня разговаривал с человеком, чья профессия – знать цену вещам. Не в денежном эквиваленте, а в истинном. Стоимость алмаза, говорят, определяют по четырём “C”. А стоимость экспертного заключения? По каким критериям? По “С” – Смелости, Совести, Справедливости… или по другим, более приземлённым? Интересно, как часто подпись эксперта – это не факсимиле его знаний, а роспись в своей собственной капитуляции? Мысли вслух. Ваши мнения в комментариях.»

Пост был шифром. Для тех, кто в теме, – сигнал. Для остальных – философская заметка. Он нажал «Опубликовать». Пусть полежит, как приманка.

Перед уходом он ещё раз взглянул на запись в блокноте Соколова: «Зерно истины в отчёте».

– Ладно, Дмитрий, – тихо сказал Зернов, гася свет. – Найдём твоё зёрнышко. Спокойной ночи. Там, где ты есть, наверное, тихо.

Он вышел в промозглую ночь, застегнул свой темно-синий пиджак – один из трёх, почти одинаковых, – и направился к стоянке, где его ждал ухоженный, но немолодой Volvo. Дождь отстукивал по крыше чёткий, тревожный ритм. Он завёл мотор, и фары прорезали тьму, высвечивая мутные потоки воды. Впереди был путь домой, а в голове – начало лабиринта, на входе в который уже стояла тень чужой смерти.