Читать книгу Никто не видел (Zernida Zernida) онлайн бесплатно на Bookz
Никто не видел
Никто не видел
Оценить:

3

Полная версия:

Никто не видел

Никто не видел

ЧАСТЬ I — ДО ИЗВЕСТИЯ. Глава 1. Утро

Утро началось так же, как начинались все остальные утра, и в этом не было ничего, за что стоило бы зацепиться или что можно было бы запомнить.

Во дворе школы стояла влажная прохлада, и асфальт, потемневший от ночного дождя, казался ровным и безразличным, как будто ему было всё равно, кто и с каким настроением по нему идёт. Андрей шёл медленно не потому, что опаздывал или был рассеян, а потому что не видел ни малейшего смысла ускорять шаг, чувствуя, как в голове ещё держатся обрывки сна — не образы и не сцены, а смутное ощущение того, что что-то осталось недосказанным и не получило продолжения.

В коридоре пахло мокрыми куртками, пылью и чем-то кислым, тянувшим из столовой, и этот запах был настолько привычным, что Андрей перестал его замечать сразу, как только вошёл. Кто-то смеялся слишком громко, кто-то перебегал от стены к стене, задевая чужие плечи, и Андрей поймал себя на том, что, как и всегда, старается держаться чуть в стороне, не попадаться никому под ноги и не становиться частью этого утреннего движения.

В раздевалке он никак не мог нащупать петельку на куртке. Ткань была влажной, подкладка вывернулась, и, пока Андрей расправлял её, сзади попросили отойти. Он прижал куртку к себе, пропустил двух девочек и только потом вернулся на прежнее место.

Под скамейкой стояли чужие ботинки. На полу растекалась вода; край шарфа, выпавший из чьего-то кармана, уже намок. Андрей поднял его за сухой конец и положил на скамейку. Никто не обернулся. Он сам не знал, зачем задержался из-за этого шарфа, когда вокруг спокойно перешагивали через него.

Проверяя карманы, он обнаружил сложенный вчетверо листок с формулами. Вчера они с Пашкой искали его перед контрольной, обвиняли друг друга, а листок всё это время лежал в куртке. Андрей усмехнулся и хотел сразу рассказать Пашке, как тот зря ругался. Телефон оказался в другом кармане; доставать его было неудобно, и он решил рассказать в классе.

Наверху хлопали двери. Из кабинета неподалёку доносился учительский голос: кто-то уже объяснял, что сегодня будет работа на весь урок. Андрей ускорился на несколько шагов, затем снова пошёл спокойно. Их класс находился дальше, и звонка ещё не было.

Он думал о листке, о контрольной, о том, успеет ли купить что-нибудь после второго урока. Утро было заполнено такими мелочами, и каждая казалась достаточно важной, пока не сменялась следующей.

В класс он зашёл одним из последних.

В одиннадцатом классе почти все уже сидели на своих местах: под партами валялись рюкзаки, тетради были раскрыты, а на подоконнике лежала чья-то забытая шапка. Андрей сел, достал пенал и только после этого заметил, что место у стены пустует, хотя ещё не сразу понял, почему его взгляд задержался именно там.

Там обычно сидел Илья. Его отдельная парта стояла чуть позади той, за которой Андрей сидел с Пашкой.

Андрей подумал, что Илья, скорее всего, опаздывает, потому что такое уже бывало и не вызывало особого удивления, однако вместе с этой мыслью возникло странное ощущение неправильности, которое не было похоже на тревогу или беспокойство, а скорее напоминало момент, когда в знакомом слове переставляют буквы, и оно вдруг перестаёт читаться с первого раза.

Он отвернулся, раскрыл тетрадь и стал водить ручкой по полю, не оставляя следа, словно проверяя, пишет ли она. Из коридора донёсся шум шагов, хлопнула дверь, кто-то прошёл мимо класса, и Андрей почти автоматически поднял голову, ожидая увидеть Илью, но это был кто-то другой.

В класс вошла Марина Сергеевна, положила сумку на стол и достала журнал, и всё происходило настолько привычно и правильно, что не возникало ни малейшего повода обратить на это внимание.

Она начала перекличку.

— Артёмов.

— Я.

— Волкова.

— Здесь.

Голоса звучали ровно и без выражения, и Андрей машинально следил за тем, как Марина Сергеевна ставит галочки в журнале, пока, услышав фамилию Ильи, не заметил, что в классе стало тише, словно кто-то незаметно убавил звук.

— Ильин, — повторила она, не поднимая глаз.

Ответа не последовало.

Она сделала короткую паузу, посмотрела в журнал, поставила отметку и продолжила дальше, и при этом никто не обернулся, и никто не спросил, где он и почему его нет.

Андрей почувствовал, как внутри что-то сжалось, но не смог бы объяснить, что именно это было, потому что ощущение напоминало мысль, которая не успела оформиться и потому не получила названия. Он снова посмотрел на пустую парту и заметил, что стул чуть отодвинут, как будто с него действительно встали ненадолго и собирались вернуться.

«Наверное, заболел», — подумал он и сразу же поймал себя на том, что эта мысль кажется ему удобной, потому что с ней не нужно было ничего делать и ни о чём задумываться.

Он попытался сосредоточиться на уроке, но слова учителя проходили мимо, не задерживаясь, и в голове снова и снова возникал один и тот же образ — пустое место у стены и странное, почти физическое ощущение того, что оно не должно быть пустым.

Ему вдруг показалось, что, если бы он сейчас встал и подошёл туда, всё каким-то образом встало бы на свои места, но он остался сидеть, потому что так было проще и привычнее.

Когда прозвенел звонок, неожиданно громкий, все зашевелились, заговорили и начали вставать, а Андрей задержался на своём месте на секунду дольше, чем обычно, словно ожидал, что кто-то окликнет его по имени.

Но никто его не окликнул.

Глава 2. Перемена

Когда Андрей наконец убрал учебник, большинство уже встали. Он застегнул рюкзак, оставил его под партой и оглянулся на дверь, хотя там никто его не ждал.

Класс наполнялся движением: кто-то потянулся, откидываясь на спинку стула, кто-то громко захлопнул тетрадь, словно подводя черту под уроком, а кто-то уже говорил о чём-то своём, не имеющем никакого отношения к только что сказанному учителем. Андрей вышел в коридор вслед за остальными, не стараясь догнать тех, кто уже дошёл до лестницы.

Шум там был иным — более живым, неровным, состоящим из множества голосов, шагов и обрывков смеха, которые накладывались друг на друга, не образуя цельной картины. Несколько человек пробежали мимо, задев его плечом, и Андрей отступил к стене, пропуская остальных, после чего машинально посмотрел в то место, где обычно стоял Илья, хотя сразу понял, что там никого не будет.

— Слышал? — сказал кто-то рядом, почти вполголоса.

— Что? — переспросил Андрей, не сразу сообразив, о чём именно идёт речь.

— Да так… потом.

Эта фраза повисла в воздухе, не получив продолжения, и Андрей вдруг почувствовал, что именно её незавершённость задела его сильнее, чем если бы ему сразу всё объяснили. Он хотел переспросить, но собеседник уже ушёл, растворившись в толпе, и Андрей остался стоять, пытаясь понять, почему это короткое «потом» отозвалось внутри неприятным уколом.

Он прошёл к окну. Во дворе несколько старшеклассников курили, пряча сигареты в ладонях, кто-то смеялся слишком громко, а кто-то, наоборот, отводил глаза, делая вид, что его здесь нет. Всё выглядело настолько привычно, что именно эта обыденность вызывала у Андрея смутное беспокойство, которое он не мог ни объяснить, ни отогнать.

Он поймал себя на том, что ищет взглядом знакомую куртку или привычный силуэт, но каждый раз натыкался лишь на чужие спины, которые ничего ему не говорили.

Чуть дальше двое разглядывали что-то на экране. Один прикрывал телефон ладонью от света. Когда Андрей подошёл ближе, экран наклонили к себе.

Он остановился не сразу. Получилось, будто собирался пройти мимо и вдруг передумал. Оба подняли на него глаза, ожидая вопроса.

— Вы про Илью? — спросил Андрей.

— А ты что знаешь?

— Ничего.

— Вот и мы ничего.

Один убрал телефон. Второй посмотрел за Андреево плечо, и он невольно обернулся, хотя сзади никто к ним не подходил.

— Там что-то пишут? — спросил он.

— Да мало ли кто что пишет. Лучше не разносить.

Андрей кивнул, словно именно это и собирался сказать. Ему не понравилось, что после его вопроса они стали осторожнее, как будто теперь он тоже отвечал за то, что знал только с чужих слов.

Можно было остаться и ещё что-нибудь спросить. Но оба уже смотрели не на него, а друг на друга, и Андрей узнал выражение, при котором присутствие третьего становится лишним. Он отступил к окну.

За стеклом шёл дождь, такой мелкий, что его можно было различить только на фоне тёмной стены. У куривших во дворе блестели плечи. Они не спешили под крышу, продолжали разговаривать, стряхивая пепел в одну и ту же лужу.

— Ты чего тут стоишь? — раздался голос сзади.

Андрей обернулся и увидел Пашку, соседа по парте.

— Ничего, — ответил он после короткой паузы. — Просто так.

— А, — сказал Пашка и кивнул так, словно действительно понял, хотя Андрей был уверен, что понимать здесь было нечего. — Слушай, а Илья сегодня… — он замолчал и понизил голос. — Его, кажется, не будет.

— Почему? — спросил Андрей слишком быстро, и сам это заметил.

Пашка пожал плечами и сделал это с таким видом, будто речь шла о контрольной работе или об отменённом уроке.

— Не знаю. Говорят, что-то случилось.

В этот момент из коридора донёсся голос учительницы, зовущей класс обратно, и Пашка сразу развернулся и пошёл, не оглядываясь, словно разговор был исчерпан. Андрей задержался ещё на секунду, после чего тоже двинулся следом.

У самой двери он снова оглянулся на коридор — шумный и совершенно обычный, в котором, по сути, ничего не происходило, и именно это почему-то пугало сильнее всего.

Когда он сел на своё место, ему показалось, что в классе стало теснее, хотя он тут же подумал, что, возможно, ему это только кажется, и что если бы кто-то вошёл сейчас, ощущение бы не изменилось.

Ему пришла странная мысль: если бы Илья вошёл в этот момент, никто бы не удивился.

И в этом было что-то неправильное.

Глава 3. Слухи

На следующем уроке Андрей почти не слушал, хотя и старался делать вид, что следит за тем, что происходит у доски.

Учитель писал мелом, который скрипел и крошился, осыпаясь на пол, и время от времени останавливался, поворачивался к классу и продолжал говорить тем же ровным тоном, словно с утра ничего не изменилось и не было причин менять привычный ход урока. Андрей ловил отдельные слова, но они не складывались в смысл, и это ощущение он принял за усталость, появившуюся слишком рано и без видимой причины.

Он снова и снова смотрел на парту у стены.

Она была пуста, но при этом не выглядела забытой или оставленной надолго: стул стоял чуть боком, а на краю парты лежал листок — чужой, не Ильи, оставленный, по всей видимости, наспех. Андрею пришла в голову мысль, что к концу дня туда, скорее всего, кто-нибудь сядет, и эта мысль показалась ему неприятной, так что он тут же попытался от неё отказаться.

На перемене в коридоре стало тише.

Это произошло не сразу — просто в какой-то момент Андрей заметил, что люди начали говорить ближе друг к другу и чаще оглядываться, будто проверяя, кто может их услышать. Фразы начинались и обрывались, не доходя до конца, кто-то понижал голос, а кто-то делал вид, что говорит о чём-то совсем другом.

— Мне сказали, но я не уверен…

— Да нет, это не точно…

— Может, он просто не пришёл…

Слова висели в воздухе, не соединяясь между собой, и от этого казались особенно навязчивыми.

Андрей остановился у окна и стал смотреть во двор, где старшеклассники стояли небольшими кучками и курили, пряча сигареты в ладонях. Он поймал себя на том, что ищет взглядом знакомую куртку, хотя не мог бы объяснить зачем, а потом вдруг понял и отвернулся.

— Ты не знаешь, что с Ильёй? — спросили рядом.

— Нет, — ответил он не сразу. — Не знаю.

И это было правдой, потому что он знал Илью ровно настолько, чтобы не считать его чужим, и в то же время слишком мало, чтобы назвать близким. Их парты стояли рядом, они иногда обменивались тетрадями, несколько раз говорили о домашних заданиях, и этого было достаточно, чтобы привыкнуть, но недостаточно, чтобы задать лишний вопрос.

— Говорят, он вчера был какой-то… — голос понизился. — Ну, странный.

Андрей хотел сказать, что Илья почти всегда был таким, но промолчал, почувствовав, что эта фраза прозвучит не так, как он её думает, — слишком легко и слишком удобно, будто подводя итог там, где его ещё не должно было быть.

Он отошёл на несколько шагов и достал телефон. Общий чат был открыт с утра. Там спрашивали, какие номера задавали, пересылали фотографию доски, жаловались, что на ней ничего не разобрать. Имя Ильи не встретилось ни разу.

Андрей открыл список участников. Пришлось прокрутить вниз. Он раньше не замечал, сколько там людей: некоторые перевелись ещё в прошлом году, кто-то числился под незнакомым прозвищем.

У Ильи вместо фотографии был серый кружок.

Андрей нажал на него и увидел пустое поле переписки. Они ни разу не писали друг другу отдельно. На уроках проще было повернуться и спросить; вечером можно было задать вопрос всем сразу.

«Ты где?»

Он посмотрел на набранные слова. Получалось, будто Илья должен был перед ним отчитаться. Андрей стёр их и написал: «Привет. Что случилось?»

Теперь выходило ещё хуже. Если Илья просто заболел, он спросит, что именно должно было случиться. Придётся пересказывать слухи, которых Андрей сам толком не понимал.

Он убрал и эту фразу.

Сверху появилось уведомление от Пашки: фотография задания и вопрос, можно ли решить другим способом. Андрей открыл её, увеличил и несколько секунд смотрел на строчки. Когда вернулся назад, экран переписки с Ильёй уже закрылся.

Он решил написать после уроков, когда будет спокойнее и можно будет подобрать нормальные слова.

В дальнем конце коридора кто-то засмеялся, и этот смех показался Андрею резким и неуместным, так что он вдруг почувствовал раздражение и тут же отметил про себя, что раньше, скорее всего, не обратил бы на это внимания.

Когда прозвенел звонок, все пошли в класс быстрее обычного, словно торопились занять места и не продолжать разговор. Андрей сел за парту и сразу почувствовал усталость, как будто день уже подошёл к концу.

Учитель попросил передать работы отсутствующим.

— Илье кто-нибудь передаст?

Андрей поднял голову. Пауза длилась чуть дольше, чем утром, но никто не отозвался. Учитель положил лишний лист на край стола.

— Ладно. Потом возьмёт.

Андрей понял, что сегодня это имя ещё будут произносить, и каждый раз оно будет звучать чуть тише, словно постепенно стираясь. Он поймал себя на том, что старается запомнить этот момент — не для чего-то определённого, а просто так, как запоминают погоду или запах, не зная, зачем это может понадобиться.

Ему казалось, что если он сейчас встанет и скажет хоть что-нибудь, это прозвучит странно и неуместно, поэтому он остался сидеть, решив, что так привычнее.

Глава 4. До известия

После третьего урока усталость навалилась сильнее, чем это обычно бывало к середине дня, хотя Андрей заметил это не сразу, а лишь тогда, когда обратил внимание, что движения вокруг стали медленнее, разговоры короче, а лица — чуть напряжённее, словно все незаметно для себя подошли к какому-то внутреннему пределу.

День продолжал идти своим чередом, и именно эта обыденность делала его особенно пустым, потому что в нём не находилось ничего такого, за что можно было бы зацепиться или что стоило бы запомнить.

На физкультуре почти половина класса сидела на скамейке. Учитель что-то объяснял, размахивая руками, но его слова терялись в зале, и почти никто не слушал. Андрей переоделся, сел и стал завязывать шнурки, хотя они уже были завязаны, поймав себя на том, что делает это слишком долго, словно тянет время и откладывает момент, когда придётся встать.

— Ты играть будешь? — спросили его.

— Наверное, — ответил он, так и не сдвинувшись с места.

Ему вспомнилось, что Илья обычно тоже сидел на скамейке, не потому что не умел играть или не хотел участвовать, а потому что не любил толпу, и раньше Андрей не задумывался об этом, просто принимая это как данность. Теперь он машинально посмотрел на край скамейки, где Илья обычно оставлял куртку, и только тогда понял, что её там нет.

На уроке литературы Марина Сергеевна попросила открыть учебники. Андрей ждал, что она скажет что-нибудь ещё, но учительница назвала страницу и подошла к доске.

На перемене Андрей вышел в коридор и остановился у окна, наблюдая за тем, как по двору идут младшие классы, цепляясь друг за друга рюкзаками, и эта живая, шумная картина почему-то вызывала в нём раздражение, которого он не мог объяснить.

— Слушай, — сказал Пашка, подойдя ближе, — а если он завтра придёт, будет как-то… неловко.

— Кто? — спросил Андрей, хотя понял сразу, о ком идёт речь.

— Да Илья. Все уже говорят, а вдруг это вообще ерунда, — Пашка пожал плечами.

— Может быть, — ответил Андрей и кивнул.

Ему пришла мысль, что если Илья действительно придёт завтра, все сделают вид, будто ничего не было, пошутят, пожмут плечами и быстро забудут, и что это тоже будет нормально, хотя именно в этом слове — «нормально» — вдруг оказалось слишком много всего.

Перед последним уроком Андрей всё-таки подошёл к учительскому столу. Марина Сергеевна раскладывала проверенные тетради; на каждой второй виднелись красные пометки. Ей одновременно задавали несколько вопросов, и она отвечала, не поднимая головы.

— А если я завтра перепишу?

— Сначала посмотри ошибки.

— Я посмотрел.

— Тогда исправь. После поговорим.

Андрей стоял сбоку и ждал. Рядом положили тетрадь на самый край, она начала сползать. Он придержал её двумя пальцами.

— Что у тебя? — спросила Марина Сергеевна.

Вопрос застал его раньше, чем он успел придумать начало. «А где Илья?» прозвучало бы по-детски, словно учительница обязана знать, где находится каждый из них. «Это правда?» — она спросит, что именно.

— Здесь положить? — сказал Андрей и показал на тетрадь.

— Да, спасибо. Только не на проверенные.

Он переложил её в другую стопку. За спиной уже ждали, и Андрей отошёл.

Пашка наклонился к нему, когда тот сел:

— Чего хотел?

— Ничего. Тетрадь упала.

Пашка посмотрел на стол, потом достал учебник. Андрей тоже раскрыл свой и стал искать нужную страницу, хотя номер ещё не назвали.

Во время урока ему несколько раз казалось, что Марина Сергеевна сейчас остановится, посмотрит в класс и всё объяснит. Она останавливалась, но только затем, чтобы попросить тишины или повторить вопрос. Андрей поднимал голову и снова опускал её, стараясь не встречаться с ней взглядом.

После последнего урока класс опустел быстро. Андрей собирал вещи медленно, проверяя карманы рюкзака и перекладывая тетради, и снова посмотрел на пустую парту у стены, подумав, что завтра на неё, скорее всего, кто-нибудь сядет, и эта мысль больше не пугала его, потому что она просто была.

Выходя, он задержался у двери и оглянулся. Класс выглядел так же, как всегда: ровные ряды парт, доска, на которой остались следы мела, открытое окно, — и в этом не было ничего необычного.

Он выключил свет, закрыл дверь и вдруг поймал себя на ощущении, что всё важное уже осталось позади, хотя тогда ему казалось лишь, что день наконец закончился.

ЧАСТЬ II — ВНУТРИ. Глава 5. Ощущение лишнего

За несколько недель до этого Илья проснулся раньше будильника и некоторое время лежал, не двигаясь, глядя в потолок, где тень от люстры казалась темнее обычного, словно за ночь она успела сгуститься и теперь не спешила рассеиваться. В комнате было полутемно, за окном медленно светлело, и в такие минуты ему почти всегда казалось, что день уже начался без него и потому спешить больше некуда и незачем.

Он встал не сразу, а сначала посидел на кровати, прислушиваясь к тишине квартиры, в которой из кухни доносился едва слышный шум — мама собиралась на работу, стараясь не греметь, — и Илья знал этот звук так хорошо, что понимал: выходить сейчас необязательно, можно подождать ещё немного, потому что ничего от этого не изменится.

В школу он пришёл раньше других. Коридоры были почти пустыми, полы вымыты, пахло влажной тряпкой, и он прошёл мимо закрытых кабинетов, не глядя на таблички, после чего остановился у окна, из которого было видно, как подъезжают первые автобусы, как люди выходят и сразу расходятся каждый в свою сторону, не задерживаясь и не оглядываясь.

В классе он сел на своё место у стены, положил рюкзак под парту аккуратно, чтобы не мешал, достал тетрадь и ручку, а потом убрал их обратно, потому что делать было нечего, и сидеть просто так оказалось привычнее, чем бродить по коридору без всякой цели.

Пока класс заполнялся, возле окна заговорили о домашнем задании. Кто-то жаловался, что в фотографии не видно последнего номера. Илья повернулся: он тоже пытался разобрать его вчера и так и не понял, нужно ли делать упражнение целиком.

— Последнее на завтра? — спросил он.

Ближайший к нему одноклассник снимал куртку. Рука застряла в рукаве, и Илья подождал, пока тот освободится. Второй стоял, прислонившись к подоконнику, и водил пальцем по экрану.

— Вот, смотри, — сказал второй, показывая телефон приятелю.

Первый подошёл к нему. Оба нагнулись к экрану. Илья посмотрел в свою тетрадь, потом опять на них. Может быть, сейчас, когда дочитают.

Вошёл Пашка.

— Последнее на завтра, что ли?

— Да. И ещё первые два. Тебе не скинули?

Ему сразу освободили место у подоконника. Телефон передали в руки, объяснили, где заканчивается условие, посоветовали не тратить время на второй способ.

Илья всё ещё сидел вполоборота. Так и остался, пока не заметил, что поза выглядит как ожидание. Он придвинул стул и перевернул страницу.

Ответ он получил. Этого должно было хватить.

Однако теперь Илья не мог просто записать задание. Если бы он достал ручку сразу после чужого объяснения, стало бы видно, что он всё слышал и ждал. Он положил ладони на тетрадь и некоторое время смотрел на собственные пальцы. На указательном осталась вчерашняя чернильная полоска.

Только когда у окна заговорили о другом, он быстро записал номера. Ручка царапнула бумагу, и последняя цифра вышла слишком крупной. Илья зачеркнул её и переписал ниже.

Он заметил, что на него почти не смотрят, и раньше это даже казалось удобным, потому что позволяло не отвечать сразу, не участвовать в разговорах и не объяснять, почему не хочется, однако в последнее время это ощущение стало другим — не лёгким, а тяжёлым, словно само его присутствие требовало какого-то оправдания.

На уроке он слушал, но почти ничего не запоминал, потому что слова учителя проходили мимо, задевая его лишь краем, и он чаще смотрел на чужие спины, на затылки, на движения рук, ловя себя на мысли, что сидит будто бы чуть дальше от всех, чем нужно, хотя парта стояла точно на своём месте.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner