Его звали Бармалей

Завсклад Памяти

Его звали Бармалей

Как-то раз, когда я был гораздо моложе, меня пригласили к друзьям в деревню на Новый Год. Деревня старая, да и далёко от Москвы. Народу в деревне почти не осталось, все разъехались по городам, жили в деревне семей восемь от силы, те, кому деваться уже было некуда. Вот и ездили мои знакомые и друзья в ту деревеньку к своим старикам, на праздники, стариков навестить, гостинцев привезти, да погулять, пошуметь от души, ругаться то, почти некому …

Как-то раз взяли и меня с собой. Дорога была дальняя, устали все, да и приехали мы поздно. Пока бабка с дедом внучат тискали, да гостинцы разгружали, я вышел из дому и решил пройтись по деревне, вернее, по тому, что осталось от когда-то большой деревни. Мороз, это он в городе так себе, холодит, а вдали от города, мороз крепкий, настоящий. Так я шел по деревеньке кутаясь от мороза в свою курку, вспоминая бабушкины слова: – «может накинешь фуфаечку? Замёрзнешь, холодно нынче …» Я поблагодарил конечно старушку, но вышел как есть, а зря. Деревня хоть и пришла в упадок, но всё равно была красивая и величавая, многие дома были заколочены, некоторые были с открытыми дверями. Сколько я прошел домов, не знаю, но дома в котором я гостил, уже не было видно. Так вот у одного из явно заброшенного дома, а это было видно по снегу, не было почищенных дорожек, дыма из трубы, да и света не было видно в окнах, из огромной будки, послышалось, как будто кто-то скулит. Я постоял, прислушался и когда опять услышал снова, начал приглядываться, кто там. Темнота, отсутствие нормального освещения на улице, не давали возможность разглядеть, кто там. Я включил фонарик на смартфоне и кое-как разглядел не далеко от лестницы гору снега с небольшим отверстием, видимо собачья будка, занесённая снегом, а присмотревшись разглядел и грустные глаза на довольно-таки большой, чёрной морде. Что делать? Псу явно было плохо, он сильно замерз, о чём говорили его подёргивания. Было страшновато, пёс был явно огромный, но отсутствие тропинки к будке говорило о том, что он давно не выходит, да и не приходит никто к нему, что делать, я не знал. Постояв некоторое время я решил рискнуть и стал осторожно пробираться по глубокому снегу к будке, как же было страшно. Я понимал, если что, убежать не смогу .. Через некоторое время, я был у будки, пёс не демонстрировал никакой агрессии, я стал аккуратно протягивать к нему руку. Уф, вот и пёс, он лежал на боку и тихонько поскуливал, иногда вздрагивая всем телом. Рука коснулась пса, он был очень холодный, а самое странное, он был очень мокрый и местами уже покрылся корочкой льда. Я стряхнул лёд, руками постарался как можно больше согнать воды из шерсти, но этого было недостаточно, надо было что-то делать. Пёс приподнял голову, лизнул меня в руку ледяным языком и снова как то обреченно положил голову на ледяной пол будки, в очередной раз тихо заскулив. Я аккуратно потрепал пса по шерсти и пообещав вернуться начал пробираться обратно на дорогу. Как же я замёрз, зубы стучали так сильно, что я уже не слышал ни чего вокруг, ни хруста снега, ни ветра, который иногда поднимался … Минут через тридцать, я наконец то добрался до дома. Когда я зашёл в дом, бабушка начала причитать, засуетилась, я действительно сильно замёрз. Парни то же набежали, стали помогать, раздевать, растирать руки ноги. Пока все суетились вокруг меня, я пытался рассказать про собаку, но никто меня не слушал, только через пару часов, когда все успокоились я рассказал про пса. Меня, конечно, выслушали, но кроме насмешек я ничего не услышал, подумаешь, какая-то дворняга, их тут много. Бабушка всё причитала: -«ох уж мне эти городские, собачку пожалел, а сам чуть не замёрз в накидочке своей, хоть бы тулуп надел или ватник, а то в такой мороз по-городскому пошёл, вот горе то какое, как бы не заболел.» Я согрелся и уснул… Сколько я проспал, я не знаю, но, когда я проснулся, все спали. Пёс не выходил у меня из головы, я ворочался и не мог заснуть, он же замёрзнет, такой мороз… Я всё же встал и тихонько оделся, на этот раз одев тулуп деда и валенки. Выйдя во двор, я начал осматривать двор в поисках сарая. Найдя сарай, я приступил к изучению его содержимого. В одном из дальних углов, я нашел кучу каких-то старых тряпок и старых одеял, они-то как раз и нужны были мне. Набрав как можно больше, но с учётом того, что я смогу дотащить по глубокому снегу, я скрутил всё это какой-то верёвкой и взвалив на плечо, пошел к тому дому. Да, тулуп и валенки, великая вещь, было очень тепло, мороз ощущался только открытым лицом. Вот и дом, будка, но пса не было слышно, «неужели я опоздал …» – мелькнула мысль.

Покорив снова глубокий снег, я оказался у будки и аккуратно заглянув, я обрадовался, пёс был на месте и продолжал поскуливать вздрагивая. Когда я аккуратно, всё ещё побаиваясь пса засунул голову с руками в будку, он приподнял голову и посмотрел на меня, своим грустным взглядом.

«Спокойно дружище, спокойно, я друг, я помогу, смотри, что я принёс, сейчас будет теплей» – сказал я ему и стал укрывать его всеми тряпками и принесёнными одеялами.

Сейчас вспоминая об этом случаи, я точно не могу сказать, кого я успокаивал, пса или себя.

Какой же он мокрый и холодный. Я как мог, приподнимая его огромное, холодное и мокрое тело, помаленьку подкладывал под него одеяло, пес видимо понимал, что я делаю и не сопротивлялся, возможно, у него не было сил. Сверху накрыв его оставшимися тряпками, одеялами и просто ветошью, получилось на мой взгляд не плохо, я прям сам почувствовал, как он начал согреваться. Пёс смотрел на меня добрым и грустным взглядом, продолжая лежать на боку, тяжело было под грудой тряпок разглядеть, но, по-моему, он прекратил вздрагивать. «Согреваешься» – в голос сказал я и ещё погладил его мокрую огромную голову. Продолжая гладить пса, я поймал себя на мысли, что я же не принёс ему ни чего из еды. В этот момент пёс так на меня посмотрел, что я прям «услышал» его мысль – « спасибо и на этом». Побыв ещё недолго с псом, я потрепал его шевелюру и пошел домой, по дороге я понял, что всё же сам замёрз не слабо. Вернувшись домой, я лёг спать с твёрдым решение завтра принести собаке еды. Его грустные глаза снились мне всю ночь.