Абсолют

Ярослава Лазарева

Абсолют

Иисусу, любимому, посвящается эта книга.

ТЫ был

воплощением Света, безусловным Добром, оправданной жертвой, богочеловеком, но самым человечным из всех людей, милым, искренним, романтичным, открытым любой душе, любящим всех и вся.

ТЫ есть

среди нас живущих, обнимающий нас вселенской любовью, учащий прощению, наставляющий на путь противления Злу, входящий в души и сердца чистейшим Светом Любви, и никогда нас не оставляющий.

ТЫ будешь

всегда с нами до скончания мира, и даже после самоуничтожения вселенной ты останешься огромной и сильной энергией Добра и Любви, чтобы создать новый мир, мир Абсолюта.

Иисус

Слёзы Христа

…Раскрылась роза лилией невинной -

упала в лоно капелька росы.

И след пыльцы кровавой паутиной

испачкал белоснежные листы.

Рисунок вен пульсировал под кожей,

выстукивал ритм жизни крови ток.

Душа вливалась алой дробной дрожью,

и белый раскраснелся лепесток.

Внедрилось в глубину вселенной семя,

и светом возрожденья проросло.

Возобновилось, обнулившись, время,

как только сердце в розе ожило.

Невинного зачатия блаженство

познало лоно. Разум не познал.

Плод рос, формировалось совершенство,

и создавался новый идеал…

И Роза Жизни вырвалась из плена,

и разорвалась смерти пелена.

Звезда раскрылась в небе Вифлеема -

сеть паутины испепелена.

Паук в оцепенении бессилья

ссыхался обескровленным комком.

Пророчество сбылось - пришел Мессия

наполнить души светом и добром.

Сияли ясли, ангелы слетели

к младенцу и окутали его

энергией любви, и тихо пели,

обняв руками матери легко.

Звезда лучилась, свет в ночь изливался,

дорогой лег под ноги пастухам.

Они пришли. Рождённый улыбался.

И видели они не хлев, а храм.

И видели они цветенье лилий

и белых роз в сплетении гирлянд,

Лик материнский ангельский Марии,

на сына обращенный нежный взгляд.

Покоился в руках, как в колыбели –

убежище от будущих невзгод.

Звезду сменило солнце. Птицы пели

и славили дня нового приход.

Волхвы явились и сказали:

- С миром

пришли мы! Принесли дары Царю.

Примите ладан, золото и смирну.

Склонились низко.

- Вас благодарю, -

ответил им Иосиф. – Но зачем же

нужна смола для погребенья нам?

Здесь смерти нет, лишь – новое рожденье! –

напомнил он склонившимся волхвам.

- Мы знаем! И мы верим откровенью,

которое проникло к нам в сердца:

идите за звездою в Иудею,

родился Сын небесного Отца.

Божественно зачат, чиста Мария.

Невинность белой лилией цветет.

Надежду на спасенье подарила,

и Сын, страдая, на себя возьмет

грехи людские, примет смерти муки,

поэтому мы смирну поднесли…

Мария побледнела, сжали руки

младенца.

- Нас за истину прости!

Склонились вновь волхвы, страшась увидеть

Марии слезы, боль в ее глазах.

Венец терновый, розами увитый,

почудился Иосифу, и страх

вонзился в сердце, словно гвоздь голгофский.

И ужас ум встревоженный объял:

«Любовью не спасти тебя отцовской

от мученической смерти…»

Он обнял

Марию. Молча голову склонила

к его плечу и вытерла глаза.

- Рождаемся, живем,… всех ждет – могила.

Таков закон, - он тихо ей сказал.

- Таков закон, - как эхо повторили

за ним волхвы, – так было до сих пор.

Но древние пророки говорили:

придет Спаситель, мир изменит он!

С поклонами они ушли из хлева.

За ними удалились пастухи,

оставив для семейства ломти хлеба

и с молоком овечьим бурдюки.

Мария положила сына в ясли,

коснулась поцелуем лба легко.

Его лицо сияло. Глянул ясно

ей прямо в душу. С нежных губ его

улыбка, словно бабочка, порхнула

и в сердце к ней спокойствием вошла

и стерла скорбь. Мария улыбнулась,

шепнула:

- Ангел мой, моя душа…

Вонзились в Паука огнем молитвы,

они летели стрелами из уст.

Он встрепенулся и ожил для битвы,

решив: погибнет юный Иисус.

Весть Ироду послал молвой народной.

И ярость проросла шипами Зла.

Царь иудейский, внявший мысли подлой,

отдал приказ. Тьма в Вифлеем вползла.

Но ангелы Спасителя хранили:

поверив без сомненья вещим снам,

в Египет шли Иосиф и Мария,

когда осуществлялся жуткий план.

И множество погубленных младенцев,

существовать телесно перестав,

безгрешные душой и с чистым сердцем,

Небесной Свитой стали для Христа.

Их матери, рыдая над телами,

детоубийц просили покарать.

Паук лишь упивался их мольбами,

бесовскую все умножая рать.

Энергией страдания питался,

проклятиями наедался всласть.

Раскинуть паутину вновь пытался,

чтобы забрать над душами всю власть…

Царь Ирод был наказан, и при жизни

так мучился, как будто был в Аду.

Болезнью покарал его Всевышний.

Царь умолял убить его в бреду.

Гноились язвы, тело ели черви,

но Бог его к себе не призывал.

Царь разлагался на глазах у черни,

и к милосердью божьему взывал.

Но смерть не смыла с имени позора.

Давно истлел в могиле царский прах.

И Ирод не забыт, но это слово

осталось нарицательным в веках.

Когда душа царя в Ад отлетала,

Иосиф получил во сне совет

и понял, что угроза миновала

и можно возвращаться в Назарет…