Кровь Хранителей. Тень забытой клятвы

WitchyLore

Кровь Хранителей. Тень забытой клятвы

Пролог

Много лет назад

Темный тропический лес сгущался вокруг, проглатывая последние капли света. Лапы чавкали по влажной земле и утопали в ней, затрудняя движение. Мокрыми от дождя ветвями и листьями болезненно хлестало по морде и бокам. Влажный воздух жег горло, но остановиться было непозволительной роскошью. Быстрые шаги за спиной заставляли Кару бежать быстрее, хотя быстрее уже было некуда.

Каждый вдох отдавался болью под ребрами, там, где внутри нее испуганно билось второе сердце. Воздуха в легких катастрофически не хватало, и даже звериная форма не справлялась.

За последний месяц это было уже пятое укрытие: они скрывались под чужими именами и в разных уголках мира, но их все равно нашли. И с каждым разом прятаться становилось сложнее — они работали слишком быстро, будто кто-то наводил их на наш след. И хуже всего — среди выплесков чужой магии ее звериный нюх выхватывал родной до боли в сердце запах. Запах дома.

Боль ударила в бок так резко, что перед глазами вспыхнуло белым. Лапа скользнула по грязи, и Кара рухнула на землю. Питер метнулся к ней, укрывая темнотой, как плащом. Тени под деревьями дрогнули и потянулись к нему, густые, почти живые. Они обвили их тела, закрыли блеск глаз, слизнули с грязи свежие следы. На мгновение лес вокруг стал чернее ночи.

Но шаги всё равно приближались.

Их преследователи больше не скрывались. Не было смысла. Они знали, что добыча устала.

— Самку не убивать, — донёсся из темноты чужой голос. — Наследник нужен живым.

Кара зарычала, но рык сорвался в хрип. Детёныш внутри неё шевельнулся — резко, болезненно, будто услышал эти слова. Питер повернул к ней голову. В его золотых глазах отражалась тьма, которую он сам призвал.

— Беги.

Она мотнула головой.

— Кара.

Его голос был тихим, но в нём уже не осталось просьбы.

— Нет.

Питер коснулся лбом её лба. На мгновение мир сузился до его дыхания, до запаха дождя, крови и родной кожи под звериной шерстью.

— Они не должны узнать, чья в нем кровь, — сказал он. — Если поймут, кто он… охота не закончится никогда.

Сердце Кары сжалось так, что стало трудно дышать.

Позади снова треснули ветки. Ближе.

Питер оскалился, и тени вокруг него заклубились сильнее, отзываясь на его страх и злость.

— Ради него, — прошептал он. — Ради всех, кто ещё сможет выжить.

Она хотела остаться. Хотела вцепиться зубами в горло первому, кто выйдет из темноты. Хотела умереть рядом с ним, потому что это было бы проще, чем бежать.

Но внутри неё снова ударилось маленькое сердце.

И Кара побежала.

Она не оглянулась, даже когда за спиной раздался первый рык. Не остановилась, когда лес вспыхнул серебряным светом. Не позволила себе повернуть назад, когда голос Питера сорвался в боль.

В ту ночь она видела его в последний раз.

Позже Кара много раз пыталась убедить себя, что он погиб быстро. Что тьма забрала его раньше, чем враги успели надеть серебряные цепи. Что смерть оказалась милосерднее тех, кто охотился за ними.

Потому что другой вариант означал плен. А для таких, как они, плен был не жизнью. Он был долгой, умелой пыткой, после которой даже зверь забывал, как рычать.

Глава 1

Наши дни. Татум

Я шла по длинному коридору городского музея, где солнечный свет дробился в витражах и ложился на мрамор цветными пятнами. Красиво. Дорого. Идеально для людей, которые покупали историю не потому, что понимали её, а потому, что могли позволить себе повесить кусок прошлого над камином.

Я же приехала сюда за конкретным лотом. За пару дней до аукциона мне на почту прилетело сообщение о выставляемом кулоне с рунными надписями. Он был изображён на мутной фотографии между серебряной табакеркой и каким-то уродливым браслетом викторианской эпохи. Описание было до смешного скудным: «Старинный кулон, неизвестное происхождение, руническая гравировка». Неизвестное происхождение. Самый вежливый способ сказать: «Мы понятия не имеем, что за чёртову штуку продаём».

Письменность не походила ни на один алфавит, который я знала. А символы выглядели не выгравированными — выжженными. Только вот по возрасту металл был слишком старым для такой обработки. Был ещё один момент. Он напомнил мне набросок в старом дневнике моего дедушки.

Я увеличила фотографию и перестала дышать. Один из символов на металле я уже видела. В дедушкином дневнике. На странице, где не было ни дат, ни пояснений, — только грубый набросок похожего кулона и три слова, выведенные его кривым почерком:

«Не трогать ключ».

После смерти деда я разбирала его архив и нашла дневник в потёртом кожаном переплёте. В детстве он почти не выпускал его из рук. Я думала, там деловые заметки, списки покупок, скучная бухгалтерия семейной коллекции.

Ошиблась.

Между описаниями реликвий и маршрутами экспедиций снова и снова появлялся один и тот же эскиз: круглый кулон, обожжённые символы, центральный камень, похожий на застывшую тень.

Поэтому вернулась раньше срока, сорвала встречу в Праге, дважды сменила рейс и теперь шла по длинному коридору, стараясь не думать о том, что дед, возможно, впервые в жизни не преувеличивал.

В компании деда меня до сих пор считали избалованной наследницей, которой просто выдали красивую должность и семейные деньги. Удобная версия. Особенно для тех, кто не видел, как я в пятнадцать разбирала мёртвые алфавиты, а в двадцать отличала подделку от настоящей реликвии по одному неверному сколу.

***

Кулон вынесли на бархатной подушке, накрытой стеклом. Казалось, свет не падал на него, а тянулся к нему сам, выделяя на фоне всего остального.

— Начальная стоимость лота составляет 5000 долларов, — объявил ведущий.

Довольно низкая цена для антикварного украшения. Когда я пришла, девушка на ресепшене мне сказала, что лот был занесён в базу поздней ночью накануне. Без полного описания, без истории владельцев, почти без документов.

Люди начали показывать свои таблички, перебивая друг друга раз за разом.

Наискось от меня, в первом ряду, сидел мужчина в сером костюме. Я не знала его. Постоянных коллекционеров я помнила в лицо, работа обязывала.

Он смотрел на меня с той секунды, самой секунды, как я вошла в зал. Не откровенно. Не грубо. Просто достаточно долго, чтобы я начала жалеть об оставленном перцовом баллончике.

Последней табличку подняла я, объявив сумму в двадцать тысяч долларов. Незнакомец обернулся ко мне, его табличка всё ещё была поднята — он мог перебить ставку. Легко. Но, встретившись со мной взглядом, он опустил руку. Не проиграл. Позволил.

Оставаться дальше я не стала, поэтому прошла подписать все нужные документы и забрать свой товар. Поскольку меня здесь все знали, проблем с получением не возникло.

Сидя в своей машине, я решила взглянуть на кулон вблизи. Но стоило мне коснуться шкатулки, в которой он лежал, по рукам прошёл глухой импульс, будто что-то отозвалось на прикосновение. От неожиданности я уронила шкатулку на колени.

Господи, Тейт, ты просто устала.

Отложив шкатулку на соседнее сиденье, я решила рассмотреть кулон дома, отдохнув после долгой поездки.

Я приехала в свой дом, который встретил меня тишиной и уютом. Я бросила сумку на кухонный остров и направилась в душ. Горячая вода помогла расслабить мышцы, но мысленный шторм в голове так и не улёгся.

Замотавшись в полотенце, я спустилась на кухню, где откупорила бутылку вина и налила себе в бокал. Честно, думать о работе не хотелось вовсе. Любопытство меня пересилило…

Шкатулка стояла на кухонном столе и выглядела вполне обычной и невинной, без признаков потустороннего влияния. Камни, инкрустированные в кулоне, будто вспыхнули ярче, всё остальное отошло на второй план.

Я потянулась к нему, будто он сам отвечал на моё присутствие. Металл оказался тёплым. Слишком тёплым. На мгновение кухня исчезла. Влажная земля под лапами. Чужие шаги за спиной. Хриплый голос, сорванный страхом: «Беги!»

Я вздрогнула. Бокал выскользнул из пальцев и разбился о пол.

Блять… это что вообще было?!

Я резко обернулась, всматриваясь. На улице уже был поздний вечер. Панорамные окна гостиной были не зашторены, но ничего подозрительного я не увидела со своего места и подошла ближе. По телу побежали мурашки, будто кто-то смотрел на меня. На первый взгляд не было ничего странного, но в месте, где кустарники касались забора, темнота словно была гуще, а потом открылись два зелёных глаза. Отшатнувшись от окна, я заставила себя проморгать. Когда я ещё раз посмотрела в то место, всё было как обычно.

Это был енот, всего лишь енот. Слишком неподвижный и большой, блять, енот. Купила старую побрякушку, а в подарок получила паранойю. Так держать, Тейт.

Закрыв окна шторами, подошла к лежащему на столе телефону, который издал пиликающий звук, уведомляя о новом сообщении. Это была Сара.

«Почему ты не сказала, что уже вернулась?! Я не видела тебя уже несколько недель из-за твоих поисков сокровищ, Лара Крофт. Давай встретимся в нашем любимом баре через полчаса?»

Несмотря на желание запереться дома и укрыться одеялом с головой, как в детстве, я написала: «Буду».

Потому что на кухне лежал кулон, который вибрировал. За окном шлялись огромные еноты с зелёными глазами. А у меня, судя по всему, начались слуховые и зрительные галлюцинации. Оставаться одной было плохой идеей. Напиться — тоже. Но второе хотя бы звучало веселее.

Быстро собравшись, я уже собиралась выйти, но резко остановилась. Шкатулка стояла на столе. После того, что я увидела за окном, оставлять её дома казалось идиотизмом. Брать с собой — тоже. Вытащив кулон из шкатулки, я убрала его в маленький бархатный мешочек и спрятала во внутренний карман сумки.

Поздравляю, Тейт, выбор между двумя сортами идиотизма.

— Просто, чтоб никто не украл, — сказала я пустой кухне.

Пустая кухня, к счастью, не стала спорить.

***

Бар, в котором мы с Сарой любили собираться, находился в паре кварталов от моего дома. Он был небольшой и уютный, в полумраке люди казались симпатичнее, чем были на самом деле.

Справа от входа стояли бильярдные столы, у дальней стены висела мишень для дартса, а за стойкой бармен Джо наливал так, будто считал трезвость личным оскорблением.

Именно поэтому я заказала два шота текилы ещё до того, как Сара успела написать «я почти на месте», что в её переводе означало «я выйду через десять минут».

Сумку я поставила у ног и тут же пожалела. Через секунду подняла и повесила на плечо. Потом проверила молнию. Потом внутренний карман.

Кулон был на месте.

Великолепно. Теперь я не только слышала голоса, но и проверяла сумку каждые тридцать секунд, как параноик с дорогим кирпичом. Чтобы не сойти с ума окончательно, я ушла к дартсу.

Через пять минут ко мне присоединились двое парней от бильярдного стола — один слишком самоуверенный, второй слишком пьяный, чтобы понять, что его друг сейчас проиграет мне деньги.

Первые два броска легли почти идеально.

На третьем волосы на затылке вдруг зашевелились.

Не от музыки. Не от сквозняка. От взгляда.

Я обернулась. Гости смеялись, пили, спорили у стойки. Всё было обычным. Почти. В противоположном углу сидел парень. Тёмная рубашка, длинные пальцы на стакане, взгляд спокойный до неприятного. Он смотрел не на моё лицо. На мою сумку.

Холод прошёл по позвоночнику.

Извращенец. Или вор. Или я окончательно свихнулась.

Рука дёрнулась, и дротик воткнулся в шестёрку.

— Чёрт.

— Ну привет, путешественница!

Руки Сары легли мне на плечи, и я едва не подпрыгнула.

— Господи, Сара. Ты решила меня добить?

— Судя по твоему лицу, кто-то уже начал без меня, — она усмехнулась и подмигнула.

Прыснув от смеха, я наконец обняла свою подругу. Пока Сара занимала нам места у барной стойки, я сбежала в туалет. Параноидальные мысли не давали расслабиться, поэтому для собственного спокойствия я решила надеть кулон на шею. Это казалось более разумным, хотя сегодня ко мне это слово не относилось абсолютно. Кулон вёл себя вполне обычно, просто старое украшение. Именно это я себе и твердила, когда прятала его под одеждой.

— Ты хотя бы привезла мне что-нибудь из Праги? — уперев ладонь в бок, она прищурилась.

— Чувство вины, — я максимально изобразила раскаяние.

— Тейт, чувство вины ты привозишь из каждой поездки. Оно уже не считается сувениром.

— Тогда магнитик.

— Вот видишь, можешь быть нормальным человеком. Чувство вины оставь себе, а магнитик давай сюда.

Она улыбнулась, и я выдохнула. Не то чтобы Сара правда злилась. Мы обе слишком часто исчезали в работе, чтобы иметь право читать друг другу лекции о нормальной социальной жизни.

— Ты выглядишь так, будто тебе срочно нужны отпуск, сон и хороший секс.

— В каком порядке?

— Сон можно пропустить. Отпуск тоже.

— Сара.

— Что, Сара? Я забочусь о твоём здоровье. Ты вся нервная.

— Я не нервная.

— Тейт, ты коснулась шеи уже четыре раза за последние десять минут. Либо у тебя болит горло, либо скоро вылезет чужой, — я отвернула руку от шеи. Разумеется, Сара это заметила. Она, в свою очередь, подняла брови, доказывая свою правоту.

— Со мной всё нормально. А у тебя очень тонкий подход к эмоциональной поддержке, — фыркнула я.

— Зато эффективный. Психологи берут деньги, я говорю правду бесплатно. Звучит как тост, — мы чокнулись и опрокинули шоты. — Но сама подумай, а то скоро на тебе будет столько же пыли, сколько на твоих старинных побрякушках.

Выпив ещё несколько шотов и обсудив друзей, бывших, работу и очередное доказательство того, что мир держится на скотче и плохих решениях, мы засобирались домой. Сара за это время успела закадрить молодого парня, кажется, его звали Тед. Или Тим. После текилы я уже не бралась за точность. Она упорхала с ним под ручку, заговорщически мне улыбаясь.

Я показала ей средний палец. Сара рассмеялась и скрылась за дверью.

Моя паранойя почти отступила, уступив место лёгкому опьянению.

Выходя из бара, я копошилась в сумке в поисках мобильника, чтобы вызвать такси. Меня задел какой-то засранец, я оступилась и чуть не полетела с лестницы, но мужская рука крепко схватила меня за локоть.

— Аккуратнее, красотка, — прозвучал бархатистый мужской голос.

— Это ты чуть не снёс меня с лестницы, — злобно выплюнула я, подняв на него глаза.

Незнакомец был молодым парнем с короткими, слегка волнистыми каштановыми волосами и россыпью веснушек на лице. Он ещё и улыбался, чертов засранец.

— Я вполне способна стоять на ногах, так что можешь отпустить, — он послушно отпустил, но улыбка никуда не делась.

Тут я почувствовала, как кулон отдал теплом, но, вероятно, это просто текила.

Хорошо, что можно списать всё на текилу.

Я уже потянулась, чтобы проверить, на самом ли деле это происходит, но отдёрнула руку. Парень, уловив жест, перестал улыбаться и посмотрел в сторону кулона, но он не мог его видеть. Видимо, сообразив, что ведёт себя странно, он снова улыбнулся.

— Не будь букой, красотка. Может, я просто хотел эффектно войти в твою жизнь.

Он что, пытается закадрить меня своей улыбочкой?!

Серьёзно?!

— Начал с попытки сбросить меня с лестницы. Амбициозно, — я спустилась вниз. Такси как раз почти приехало. Я чувствовала, как он смотрит мне в спину, но не позволила себе обернуться.

Хрен ему, мы не в романтической комедии.

Усевшись в машину, я всё-таки посмотрела в сторону входа, но его там уже не было.