Тайный орден Вороньего Холма

Максим Взор

Тайный орден Вороньего Холма

Глава 1 Приглашение для нищей

В Имперский университет Святого Иуды не поступали.

Туда получали приглашение.

Иногда — за безупречный ум. Чаще — за фамилию, достаточно древнюю, чтобы ее помнили камни. А если не было ни того ни другого, приглашение можно было купить. Говорили, что одна строка на университетском пергаменте стоила дороже поместья с землей, слугами и фамильным кладбищем.

Мое приглашение не стоило ничего.

На нем так и было написано:

«Благотворительная стипендия имени леди Элеоноры Вейр».

Слово «благотворительная» отпечатали золотом, чтобы никто случайно не забыл, кто я такая.

Карета остановилась у подножия Вороньего холма в семь часов утра. Дождь шел стеной, размывая дорогу и превращая подол моего единственного приличного платья в мокрую тряпку.

Возница поставил мой чемодан в лужу.

— Дальше сами, барышня.

— Но ворота…

— Лошадям туда нельзя.

Он соврал. Пока я вытаскивала чемодан из грязи, мимо прошла черная карета, запряженная четверкой серых коней. Решетки ворот бесшумно раздвинулись, пропуская ее во внутренний двор.

На дверце блеснул серебряный герб: ворон с ключом в клюве.

Я ничего не сказала. Люди, которые дают бедным стипендии, любят скромность. Особенно если этой скромностью можно любоваться из теплой кареты.

Университет возвышался над городом, как надгробие над безымянной могилой. Черные башни вонзались в серое небо. Между ними тянулись крытые переходы, а сотни узких окон отражали дождь. Центральный корпус венчали часы без цифр: по кругу циферблата шли имена основателей.

Мне показалось, что секундная стрелка движется назад.

Я моргнула — и она снова пошла как положено.

На воротах меня встретил привратник с лицом человека, которого давно разочаровало человечество.

— Имя?

— Элиза Мор.

Он провел пальцем по списку.

— Мор… Мор… Прислуга входит через западные ворота.

Я протянула ему письмо.

Привратник прочел верхнюю строку. Потом нижнюю. Затем снова верхнюю, словно надеялся, что за это время буквы одумаются.

— Стипендиатка.

— Именно.

Это слово я уже начинала ненавидеть.

Он выдал мне железный ключ и карту общежитий.

— Северная башня, комната триста двенадцать. После заката не выходить. В Восточном крыле идет ремонт. В западных галереях не зажигать свечей. Если услышите колокол после полуночи, оставайтесь в комнате.

— Почему?

Привратник посмотрел на меня поверх списка.

— Потому что в Святом Иуде полезнее знать правила, чем причины.

Во дворе пахло мокрым камнем, дымом и дорогими духами. Студенты прощались с родителями, слуги переносили сундуки, лакеи раскрывали зонты. Я шла между ними со своим облезлым чемоданом, и разговоры стихали за несколько шагов до меня.

Мое платье выдавало меня лучше любых документов.

У входа в Северную башню стояли три девушки в одинаковых темно-синих мантиях. На их воротниках были вышиты серебряные лилии.

— Ты, должно быть, заблудилась, — сказала светловолосая.

— Комната триста двенадцать.

— Значит, не заблудилась.

Ее подруги засмеялись.

— Беатриса Холлуэлл, — представилась она, не протягивая руки. — Мой отец финансирует кафедру истории права.

— Поздравляю его.

Улыбка Беатрисы стала тоньше.

— А твой отец?

— Умер.

— Как неловко.

Я подняла чемодан.

— Для него — несомненно.

Прежде чем она успела ответить, по двору пронесся звон. Не церковный и не часовой. Один короткий металлический удар.

Все вокруг замолчали.

К центральной лестнице подошли шестеро юношей.

Их мантии были черными, без факультетских цветов. Они не разговаривали и не оглядывались, но толпа расступалась перед ними. Не из вежливости. Так расступаются перед огнем, который еще не коснулся твоей одежды.

Первым шел высокий темноволосый юноша. Дождь серебрил его волосы, но он не замечал ни холода, ни воды. На правой руке у него было кольцо с черным камнем.

Ворон с ключом.

Тот же герб, что на карете.

Он поднял взгляд и увидел меня.

Только на мгновение. Но этого хватило, чтобы я почувствовала себя строкой в книге, которую он уже однажды читал и теперь пытался вспомнить.

— Лорд Алистер Вейр, — тихо произнесла Беатриса. Ее голос изменился, став почти благоговейным. — Его семья основала университет.

Значит, стипендия носила имя кого-то из его родственниц.

Алистер прошел мимо. Остальные последовали за ним: худой юноша с насмешливыми глазами, светловолосый красавец, крепкий парень со сломанным носом, рыжеволосый студент с кожаной сумкой лекаря и последний — бледный, почти бесцветный, глядевший не на людей, а на их тени.

— Кто они? — спросила я.

— Те, о ком тебе лучше не спрашивать.

— Очень содержательный ответ.

Беатриса наклонилась ближе.

— Здесь полно дверей, которые тебе никогда не откроют, Элиза Мор. Постарайся не перепутать благотворительность с правом входить куда пожелаешь.

Она ушла вместе с подругами.

Комната триста двенадцать оказалась под самой крышей. Узкая кровать, письменный стол, шкаф с одной дверцей и окно, выходящее на библиотеку. На подоконнике лежала мертвая ворона.

Я отшатнулась.

Птица была совсем свежей. Черные перья блестели, словно их смазали маслом. К лапе привязали полоску бумаги.

Я осторожно развязала нить.

На бумаге стояла одна фраза: