Кулак Империи

Максим Взор

Кулак Империи

Глава 1

Глава 1. Нокаут

Последнее, что Данил Громов услышал в своей прежней жизни, был голос тренера:

— Не рубись! На ногах работай!

Москва ревела за канатами.

Свет прожекторов заливал ринг так ярко, что зрительный зал казался чёрной бездной. В этой бездне вспыхивали экраны телефонов, мелькали лица судей и белели рекламные надписи. Воздух пах разогревающей мазью, потом и новой кожей перчаток.

Шёл финальный раунд чемпионата России.

За два предыдущих Данил успел устать сильнее, чем за иной двенадцатараундовый бой. Соперник, Тимур Сафаров, оказался неудобным: левша, длиннорукий, терпеливый. Он не лез вперёд и не пытался задавить силой. Выдёргивал на ошибку, бил навстречу и тут же уходил за переднюю ногу.

После второго раунда Данил уступал по очкам.

Не безнадёжно. Но уступал.

Оставалось меньше минуты.

— Давай, Гром! — донеслось с трибун.

Он качнул корпусом, обозначил удар в живот и шагнул влево. Тимур отреагировал. Его правая перчатка опустилась на несколько сантиметров.

Этого было достаточно.

Данил выбросил двойку. Первый удар пришёлся в защиту, второй зацепил скулу. Тимур отступил. Данил пошёл следом, но не прямо, а со смещением, отрезая угол. Всё происходило быстро, однако для него время привычно растянулось.

Он видел плечи соперника.

Поворот стопы.

Движение локтя.

Напряжение мышц на шее.

Любой удар начинался задолго до того, как перчатка срывалась с места. Нужно было только читать тело.

Данил нырнул под левый боковой, пробил в корпус и добавил справа в голову. Тимур пошатнулся. Зал взорвался.

— Не стой! — закричал тренер. — Отходи!

Данил и сам это знал.

Он должен был сделать шаг назад. Восстановить дистанцию. Заставить соперника промахнуться и встретить его ещё раз.

Но победа была близко.

Слишком близко.

Вместо отхода Данил задержался на полсекунды, рассчитывая добить комбинацией. Тимур, оглушённый и загнанный к канатам, выбросил удар почти вслепую.

Короткий левый боковой.

Данил заметил его поздно.

Чужая перчатка врезалась точно в висок.

Свет вспыхнул белым огнём. Пол ушёл из-под ног. Данил попытался выставить руки, но тело перестало слушаться.

Он успел подумать только одно:

«Сам виноват».

Потом пришла темнота.

Она не была похожа на сон. Во сне существовали обрывки звуков, лица, воспоминания. Здесь не было ничего. Ни боли, ни страха, ни времени.

А затем его обожгло солнце.

Данил судорожно вдохнул и закашлялся. Вместо прохладного воздуха спортивного комплекса в лёгкие ворвалась горячая пыль. Она скрипнула на зубах, царапнула горло.

Он стоял на коленях.

Под ладонями был песок.

Не настил ринга. Не больничная простыня. Настоящий жёлтый песок, перемешанный с тёмными пятнами и мелкими камнями.

Данил поднял голову.

Над ним возвышалась стена. За стеной, ярус за ярусом, сидели тысячи людей. Они кричали, свистели, топали ногами. Мужчины в белых и цветных одеждах размахивали руками. Женщины закрывались от солнца тканевыми навесами. На верхних рядах блестели копья стражников.

Над ареной дрожал раскалённый воздух.

Гул толпы ударил сильнее любого гонга.

Данил попытался встать и почувствовал, что тело у него чужое.

Тяжёлое. Мощное. Избитое.

Грудь пересекали старые рубцы. На левом боку темнел свежий кровоподтёк. Мышцы рук были толще, чем прежде, а кожа — грубее и темнее от солнца. На запястьях сидели кожаные обмотки с жёсткими накладками.

Цестусы.

Он узнал их не сразу. Когда-то видел похожие в музее и на иллюстрациях к книгам по истории единоборств.

Перед ним стоял человек.

Почти голый, если не считать набедренной повязки и таких же кожаных обмоток на кулаках. Широкоплечий, лысый, с перебитым носом. По его груди стекал пот. На правой перчатке блестели бронзовые вставки.

Незнакомец улыбался.

Улыбка была нехорошей.

Он что-то крикнул.

Слова прозвучали странно, но смысл Данил понял:

— Вставай, падаль!

Не перевод. Не догадка.

Он действительно понял чужую речь.

Лысый бросился вперёд.

Данил поднял руки прежде, чем успел подумать. Первый удар прошёл рядом с ухом. Второй он принял на предплечье. Боль пронзила руку до плеча — словно его ударили обрезком трубы.

Это были не мягкие боксёрские перчатки.

Один точный удар мог сломать челюсть или раздробить висок.

Лысый снова замахнулся, широко и тяжело. Данил качнулся назад. Бронзовый шип рассёк воздух перед его лицом.

Толпа недовольно заревела.

Противник наступал, разбрасывая удары. Силы у него было много, техники — почти никакой. Он бил всей рукой, раскрывался, заваливался вперёд. В обычном зале тренер остановил бы такого новичка через минуту.

Но здесь не было ни тренера, ни рефери.

Данил отступил по дуге.

Стопа скользнула по песку. Новое тело двигалось медленнее привычного, зато оказалось удивительно устойчивым. В ногах чувствовалась сила человека, годами носившего тяжёлое оружие.

Лысый ударил справа.

Данил ушёл наружу, довернув корпус. Чужой кулак прошёл мимо щеки. Данил ответил коротким левым в живот.

Удар вышел тяжёлым.

Противник охнул.

Данил не стал любоваться результатом. Смещение, удар в корпус, шаг в сторону. Всё просто. Всё знакомо. Он не пытался перебить великана силой. Заставлял того поворачиваться, промахиваться, тратить дыхание.

Толпа постепенно стихла.

Зрители не понимали, что происходит.

Они ждали драки — двух сцепившихся зверей. Вместо этого один боец гонялся за другим по арене и никак не мог попасть.

Лысый начал злиться.

Он рванул вперёд, намереваясь схватить Данила. Тот шагнул навстречу. Левая рука противника ушла в сторону, открывая середину.

Данил пробил справа снизу.

Кулак вошёл под подбородок.

Голова лысого дёрнулась. Ноги подломились, но он не упал. Покачнувшись, противник попытался обнять Данила.

Тот разорвал дистанцию и сразу вернулся.

Левый в корпус.

Правый в голову.

Снова левый — уже не сильно, только чтобы поднять защиту.

И короткий правый боковой в висок.

Лысый рухнул лицом в песок.

На несколько мгновений арена замерла.

Потом десятки тысяч глоток издали единый рёв.

Данил отступил, тяжело дыша. Сердце колотилось. Бронзовая накладка на правом цестусе была в крови. Противник не двигался.

Данил хотел подойти и проверить пульс, но над ареной раздался протяжный звук трубы. Открылись деревянные ворота. На песок выбежали двое рабов с крюками и носилками.

Ещё трое остановились возле Данила. Один держал копьё.

— Варрон! — выкрикнул кто-то с первых рядов.

Имя подхватила толпа:

— Вар-рон! Вар-рон! Вар-рон!

Данил оглянулся, ещё надеясь, что люди обращаются к кому-то другому.

Один из рабов толкнул его древком между лопаток:

— Шевелись, Варрон.

В этот момент Данил почувствовал боль на затылке. Провёл пальцами по коже и нащупал выпуклый след ожога. Клеймо.

Лысого перевернули на спину. Он был жив: грудь судорожно поднималась.

Это принесло облегчение, но лишь на мгновение.

Данил посмотрел на трибуны, каменные стены, охранников с копьями. На собственные окровавленные руки.

Это не могло быть декорацией.

Так не пахли декорации.

Он умер на ринге — или лежал без сознания в московской больнице. Но каким-то невозможным образом его разум оказался здесь, под чужим небом, в чужом теле.

Толпа продолжала скандировать имя.

Варрон.

Теперь это имя принадлежало ему.

Данил поднялся и пошёл к тёмному проходу под трибунами.

Он не знал, где находится. Не знал, какой сейчас год и почему понимает местный язык.

Но он знал одно.

В мире, где человека заставляют драться ради чужого развлечения, проигрывать нельзя.

Глава 2

За воротами арены начинался другой мир.

Рёв толпы ещё гремел над головой, однако солнечный свет остался снаружи. Узкий проход уходил под каменные трибуны. В нишах коптили масляные светильники. Воздух пах сыростью, кровью и навозом.

Данил шёл между двумя стражниками.

Его не поддерживали, хотя ноги дрожали. Лишь подталкивали копьями, когда он замедлялся.

Навстречу попались носильщики. Они тащили человека в шлеме с высоким гребнем. Из-под нагрудника свисала безжизненная рука. Следом двое рабов несли щит, расколотый почти пополам.

Данил посторонился.

Один из стражников засмеялся:

— Смотри, Варрон. Скоро и тебя так понесут.