скачать книгу бесплатно
С просторной веранды, продуваемой морским ветром со всех сторон, я вернулась в домик Дюймовочки только к часу ночи.
За этот вечер мы успели объехать пол-острова. Сначала мы всей компанией отправились на вечеринку в джунгли. Несмотря на то что не было и девяти вечера, человек двести энергично танцевали под электронную музыку, не обращая никакого внимания на каскад водопадов прямо за их спинами. Я любовалась потоком воды вместе с Марком, а между тем наша компания разделилась. Кто-то из ребят решил остаться на танцполе, но большинство отправились дальше. Выбравшись из джунглей по размытой глинистой дороге, заваленной булыжниками и пальмовыми ветками, я пообещала себе больше не ездить за рулем в такие места. Потом Марк предложил вживую посмотреть тайский бокс, и колонна байков устремилась на поиски ринга. Спустя минут сорок нам удалось отыскать его, но пожилой таец, одетый в боксерские шорты, вежливо сообщил: бой на сегодня отменили. Зато на обратном пути мы заехали на фудмаркет и выпили по холодному кокосу.
Большинство друзей Марка живут на острове постоянно, лишь летом возвращаясь домой, для того чтобы повидаться с родственниками. Все они, ребята и девчонки, непринужденно общались, шутили и смеялись. Хоть я и не запомнила половины имен, чувство радости и полного расслабления не покидало меня ни на минуту.
Если быть честной, я не совсем, а точнее, совсем не разделяю мировоззрение людей, вечно бездельничающих или ищущих смысл бытия на азиатских островах годами.
Совсем недавно обсуждение и осуждение людей с отличными от моих взглядами, занимало немалую часть моего времени. Но сегодня в моей жизни случилось важное откровение. Не все мыслят и видят мир так, как я! И в этом нет ничего ужасного для меня и тем более для окружающих. Оказывается, я хочу и могу принимать людей с иными взглядами и с кардинально отличающимся от моего образом жизни.
Звучит так просто и понятно. Но в действительности, чтобы это осознать и принять, мне понадобилось прожить двадцать восемь с половиной лет, и только сейчас мои глаза начали открываться.
Быть в гармонии с собой и миром, даже при условии, что окружающим твоя жизнь кажется полным хаосом, это самое главное преимущество, которым может обладать человек.
Я жила с завязанными глазами, будучи убежденной, что широко смотрю на мир.
Теперь я с уверенностью могу сказать, что не зря проделала столь утомительный путь и прилетела в Таиланд. Это откровение стоило того, чтобы провести девять часов в самолете, а потом еще столько же добираться до острова на автобусе и лодке.
С такими мыслями под шум джунглей, к которому я начинаю привыкать, и с улыбкой на губах я незаметно уснула и проспала до десяти часов утра.
ГЛАВА 3
Ночью, перед рассветом, прошел мощный тропический ливень, я видела и слышала такое впервые. Шум дождя разбудил меня. Первые секунды я не могла понять, что происходит: цунами или конец света? Попыталась включить свет, но электричества не было. Что мне делать и волнует ли это явление природы кого-нибудь из соседей или только меня? Из-за порывов ветра, казалось, бело-голубой домик Дюймовочки вот-вот оторвется от земли и поднимется в черное небо. Или в него ударит молния. Или крыша проломится от огромных капель дождя. Во время раскатистого грома я зажмуривала глаза и перекатывалась с одного края кровати на другой. Дождь колотил по стенам и окнам, которые тряслись от ветра в такт со мной. Пролежав в темноте минут десять, прислушиваясь к окружающим звукам, я поняла, что мне ничего не угрожает. Домик Дюймовочки крепко стоит на высоких сваях, и, на удивление, никто из соседей не начинает экстренную эвакуацию. Постепенно я привыкла к шуму тропического ливня; звонкие капли, стучащие по крыше словно часы, успокоили меня, и я снова погрузилась в сон.
Утром от дождя не было и следа. Погода стояла как всегда отличная: чуть больше тридцати градусов и не единого облачка. Все прошло стремительно и бесследно, соседние дома стояли на месте, точно так же как вчера, а их обитатели сидели на верандах, потягивая утренний кофе.
Уже в десять тридцать солнце разошлось и начало припекать. Да так, что в моем домике стало невыносимо жарко. Я разложила влажные вещи и полотенце на маленькой терраске, залитой солнечными лучами, и отправилась завтракать на веранду к соседу Марку.
Арбуз из холодильника, свежевыжатый апельсиновый сок и кофе. Идеальный завтрак для хорошего начала дня.
– Я оказался на острове впервые четыре года назад, – протянул ностальгически сосед. – И тут все было по-другому. В разы меньше людей, на дорогах вообще никого. Одна заправка на весь остров, и если вдруг в пути кончался бензин, его покупали у местных жителей, в бутылке из-под рома, – сказал он и опустошил стакан апельсинового сока.
– А ты много где побывал? – спросила я, почему-то уверенная, что Марк объехал весь земной шар.
Я поставила кофейную чашку на стол и принялась за ледяной арбуз. Марк, не выпуская стакана из рук, поднялся из плетеного кресла и не спеша прошел в дом.
– На всех континентах, – ответил он. – И за мои сорок семь лет остров – это самое лучшее место из всех, где я был, – крикнул сосед уже из глубины дома.
Надо же, ему сорок семь лет. Выглядит Марк гораздо моложе.
Позавтракав, мы отправились изучать отдаленные пляжи острова, который уже и мне, спустя каких-то пару дней, кажется лучшим местом на земле.
Мы едем по горе вдоль бирюзового моря, под нами скалы и песчаные пляжи; с другой стороны дороги пальмы с кокосами и бананами, манговые деревья и еще много каких-то кустарников и цветущих деревьев. Такое ощущение, что я попала на изображение почтовой открытки, отредактированное и усовершенствованное с помощью фотошопа.
Но нет, это самая настоящая реальность. И я – в центре этой реальности.
Местные дворовые собаки спокойно спят посередине дороги, даже ухом не шевеля от шума проезжающих мимо байков. Водители объезжают сладко спящую собаку и, улыбаясь, едут дальше. И я делаю точно так же. Почему мы не поступаем так в Москве, когда «какой-то тупой козел мешает» на дороге?
Здесь, на острове, все по-другому. Спокойствие и умиротворение настолько заполнили мое тело и душу, что я реагирую на все совершенно непривычным образом. Причем делаю это не специально, просто живу и наслаждаюсь каждой минутой, остров сам все делает за меня.
Мы приехали на пляж Ко-Ма, в северной части острова. Говорят, его очень любит дочь короля Таиланда. Островитяне периодически видят огромный черный корабль, на котором якобы привозят принцессу. От пляжа тянется метров на сто песчаная коса, она ведет к маленькому гористому необитаемому острову. Собственно, этот маленький остров, а не пляж и называется Ко-Ма. А если еще точнее, Ма, потому что «ко» по-тайски – это остров. Ближе к пяти часам вечера вода в море отходит, и по песчаной косе можно беспрепятственно перейти на островок. Утром и днем тоже можно перейти, но уже примерно по пояс в воде.
Недолго посовещавшись, мы с Марком решили не откладывать поход на вечер. Вода прибывала, но нас это не пугало.
Подняв повыше руки с телефонами и ключами от мотобайков, мы медленно шли по косе по пояс в воде. Я рассматривала, как вокруг моих ног стаями плавают полосатые желто-синие рыбки; вода настолько прозрачная, что видно каждую ракушку и камешек. А иногда попадаются морские ежи с длинными черными иглами.
На скалистом островке никого не было – скорее всего, туристы предпочитают пройти вечером по песку, а не брести в воде по пояс. Оставив вещи сушиться под палящим солнцем, мы наперегонки побежали в теплое бирюзовое море.
В течение следующих двух дней мы с Марком побывали, кажется, во всех не изведанных ранее уголках острова. Объехали все пляжи, каждый красив и неповторим по-своему. Где-то высокие белые волны, но в основном полнейший штиль, и абсолютно везде белоснежный песок. На многие пляжи было трудно добраться на мотобайках, тогда мы оставляли их и шли пешком. На одном из таких пляжей мы обнаружили около полусотни нудистов – загорелых парней и девчонок, непринужденно лежащих прямо на песке или играющих в фрисби; почти у каждого на голове дремучие дреды, наверняка образовавшиеся естественным путем.
Когда мы в первый раз отправились на восток острова, меня не покидало желание развернуться: дорога в основном была не асфальтирована, ехать приходилось то по размытой от дождя глине, то по щебенке, то по песку.
Но оно того стоило: в восточной части остров показался совершенно иным. Не лучше и не хуже, просто абсолютно другим. Всего два, но очень длинных и широких пляжа с белым песком, дорогие отели в азиатском стиле, на которых в шезлонгах сонно почитывают газеты престарелые европейцы. И больше никого. Они приплывают на лодке с соседнего острова, где есть аэропорт. Гости отелей даже не подозревают, что творится за горами и джунглями, разделяющими остров пополам. Выезжать на мотобайке они считают, и небезосновательно, очень опасной забавой. Да и ни к чему в таком почетном возрасте тратить драгоценные минуты отдыха на сомнительные развлечения. Поэтому наслаждаются солнцем, вкусными коктейлями и личным бассейном с видом на море.
Мы изучали каждую тропинку, каждый пляж. Правда, неизведанным остался юго-восток острова, но туда можно добраться только на лодке. Говорят, там почти никто не живет, кроме парочки бородатых йогов-праноедов. В этой части острова нет ни магазинов, ни дорог. Но каждые выходные именно туда съезжаются все заядлые островные тусовщики, так как в уединенном местечке, без посторонних глаз, проходят «самые лучшие вечеринки в мире». По словам Насти. А мне, для того чтобы чувствовать себя счастливой, вполне хватает пляжа и интересной книги.
Как-то раз по дороге домой мы с Марком заехали поужинать в крошечное тайское кафе. Доедая пахнущий сладкой ватой суп на кокосовом молоке, Марк неожиданно спросил:
– Мира, как долго ты планируешь пробыть в Таиланде?
– Пока не надоест, – честно ответила я.
Я раскладывала нарезанные фрукты на тарелке по цветовой гамме, от красного к зеленому, и никак не могла определиться, какой из них съесть следующим.
– У меня через два дня заканчивается виза, и я думаю: ехать продлевать ее или лететь домой.
– Марк, конечно оставайся! – Я отложила свое незатейливое занятие и посмотрела на него. – Продли еще на месяц. Что делать в Киеве в феврале? Там холодно и сыро, – говорила я Марку, но чувствовала в этих словах правду и для себя.
Что мне делать в Москве в разгар зимы, когда я могу позволить себе находиться в самом красивом месте на земле? Ведь в России меня совершенно ничего не держит. Да, у меня есть любимые родители, сестры и близкие друзья. Конечно, я скучаю по всем. Но это моя жизнь, и мне комфортно с самой собой, а отношения с родственниками на расстоянии только улучшаются.
Через пару дней Марк уехал продлевать визу. А я, загорая на полюбившемся мне пляже, где проходит Full Moon Party, забыв обо всем, погружалась в чтение. С каждой страницей мое мировоззрение менялось. Наконец ко мне пришло осознание, что я женщина. Не физиологически, а морально и духовно. Как будто по чьему-то щелчку пальцев меня перестали интересовать карьера, вечное самосовершенствование, достижение результата, деньги. Я убедилась, что гармония во мне может быть достигнута только путем понимания и принятия себя женщиной, которая счастлива быть рядом со своим мужчиной, дарить ему себя и свою любовь. Дело за малым: остается найти того самого любимого и любящего мужчину, который осчастливит меня, а я – его.
ГЛАВА 4
Когда вернулся Марк, мы снова стали проводить почти все время вместе. Рано утром, только проснувшись, я шла вниз по горе будить его, мы завтракали фруктами и кофе, а после ехали на какой-нибудь пляж, загорали, читали книги, купались.
До окончания моей визы остается три недели. Думаю, мне хватит этого времени, чтобы впитать в себя титаническое спокойствие и жизнелюбие Марка.
Несмотря на то что мы мало разговариваем, нам просто хорошо вместе. Он на острове один, я тоже совершенно одна, почему бы не проводить время вдвоем? Я мечтала наслаждаться каждым днем и не быть одинокой. Мое желание неожиданно исполнилось спустя всего несколько дней.
Я погрузилась каждой клеточкой тела и разума в релакс, какого никогда не было в моей жизни. Даже представить себе не могла, что я, вечно куда-то бегущая, с какими-то бесконечными идеями и миллионом желаний, буду вот так проводить свое время. Я не думаю ни о чем. Даже выбор того, что съесть на ужин, я оставляю за Марком.
Шел день за днем. И хоть каждый был похож на предыдущий, я была счастлива и ощущала полнейшую гармонию с окружающим миром, просыпаясь по утрам.
Сосед рассказал мне, что в Киеве у него две взрослые дочери, от разных браков и что с женщинами у него никогда не получалось длительных отношений.
– Это только моя вина. Уж очень я непостоянный в этом вопросе, – шутил он, улыбаясь, обнажая идеально ровные зубы.
Как-то возвращаясь домой после пляжа, Марк предложил проехать по неизвестной еще мне дороге. Она разрезает пополам с севера на юг почти весь остров, и минут за двадцать пять можно его пересечь. Дорога проложена бетонными плитами. С обеих сторон непроходимые джунгли, отдающие эхом звуки неизвестных насекомых и птиц. Редко попадаются маленькие магазинчики, где продают папайю, арбузы и бензин в литровых бутылках из-под местного рома.
– Марк! – закричала я и нажала на тормоз. – Смотри, слон! Слон! Настоящий огромный слон!
Я остановилась посередине дороги, не веря своим глазам.
Большой слон, размахивая хоботом, переходил дорогу, его вел на поводке, покачивая головой в разные стороны, молодой таец. И это так созвучно вписывалось в картину джунглей. Молодой мужчина, не переставая покачивать головой, на ломаном английском рассказал нам, что совсем рядом находится ферма, где живет несколько слонов – и молодых, и в солидном возрасте, как слониха Луу, попавшаяся нам на пути.
Мы подождали, пока Луу перейдет на другую сторону дороги, медленно переставляя одну толстую ногу за другой. И поехали дальше.
После деревянного указателя с надписью на тайском языке Марк неожиданно свернул.
– Заедем к моему другу, – сказал он. – Ты не против?
– Нет, конечно не против.
Мы подъехали к двухэтажному дому, окруженному запутанными лианами и гигантскими пальмами со всех сторон. От главной дороги мы ехали минут пять и не встретили ни одного человека, не увидели ни одного домика. Здесь нет даже собак.
Припарковав свои байки под козырьком стеклянного гаража, мы двинулись в сторону дома. Навстречу к нам вышел невысокий человек с черными длинными волосами и забавно выбритой бородой. Он был одет в широкую льняную рубашку и белые просторные штаны, волочащиеся по идеально чистому полу.
– Привет, Бо! – говорит Марк, и они пожимают друг другу руки. – Познакомься, это Мира, моя прелестная соседка по острову.
Что-то лицо этого немолодого длинноволосого человека мне кажется очень знакомым, словно мы встречались много лет назад, но я никак не могу вспомнить, где и при каких обстоятельствах. Бо протягивает мне руку, чтобы поприветствовать, и тут я понимаю, кто это.
Тот, под чьи песни мы танцевали на школьных дискотеках в начальных классах. Тот, кого копировали миллионы подростков по всей России. Тот, кто совершенно случайно придумал легендарную фразу «пипл хавает».
Выглядит Богомир почти так же, как двадцать лет назад. Уверенный взгляд, самодовольная улыбка. Если приблизиться, можно рассмотреть седину и мимические морщинки, растекающиеся от глаз, но в целом узнаю все того же разжигателя огня в женских сердцах.
На своей огромной веранде он заботливо обустраивает для меня кресло, разложив на нем две подушки цвета фуксии, и без всяких предисловий спрашивает:
– Малышка, что с твоими ногами?
Не самый ожидаемый вопрос, который мне хотелось бы услышать от Тимана Богомира. И не самое приятное обращение от незнакомого человека – «малышка»… Как из какого-то пошлого боевика родом из девяностых.
Тиман закуривает самокрутку и передает ее длинноволосой девушке по имени Юля. По веранде расходится приторный запах марихуаны. Я с удивлением смотрю на Тимана, потом на свои ноги и понимаю, о чем он. От лодыжек до бедер ноги покрыты красными расчесанными укусами.
– Наверное, комары. Не проходит уже несколько дней, – отвечаю я и пожимаю плечами.
– Ты была на днях на пляже Малибу, – говорит он скорее утвердительно, а не спрашивая меня.
Я медленно киваю головой в ответ.
– Все понятно, – продолжает улыбающийся Тиман, – это санфлай.
Вид Богомира невозмутим, словно речь о прогнозе погоды на завтра, а не о каких-то непонятных санфлаях, искусавших мои загорелые ноги. Он садится рядом со мной на плетеный диван с такими же подушками цвета фуксии и внимательно, будто доктор на приеме, рассматривает укусы. Мне становится немного неловко, я даже пытаюсь натянуть пониже свои микроскопические шорты, но его расслабленный вид и общая атмосфера действуют умиротворяюще.
– Малышка, ты только не думай, что это смертельно, через такое многие прошли… – Он делает многозначительную паузу и продолжает: – И в любом случае, все можно решить путем операции… – Снова пауза, показавшаяся мне вечностью. – Но пока ты, возможно, обойдешься мазями из местной аптеки.
– Что? – Услышанное повергло меня в ужас. – Что мне делать? – Мой голос начал пропадать от страха, и я автоматически прокашлялась.
Я посмотрела на Марка, его глаза округлились не меньше моих. Стоя возле нас, он бросал взгляд то на меня, то на Тимана. Подруга Бо, совсем юная Юля, выдыхая дым изо рта и идеальных ноздрей, пыталась вручить Марку самокрутку с марихуаной, но он не замечал ее присутствия.
– Санфлай – это такое крошечное насекомое, которое кусает тебя, малышка, и оставляет под кожей свои личинки.
У меня потемнело в глазах… Боже мой, что они тут курят! Какие личинки? Личинки… Мамочка! Личинки, под моей кожей. Ничего ужаснее я не слышала никогда. А Богомир, рассматривая мои ноги, невозмутимо продолжал рассказ.
– У меня знакомый улетел с этими личинками из Тая в Москву. – Тиман дотронулся до одного укуса и осторожно нажал на него. – Днем и ночью укусы чесались неистово, и, когда распухли до такой степени, что терпеть не было сил, он обратился к врачу. Но ему сказали: в России такое не лечат. Пришлось срочно лететь на операцию в Куала-Лумпур. Там доктор разреза?л каждую рану и постепенно и аккуратно одну за одной вытаскивал личинки.
Богомир так загадочно улыбается, что я не могу понять, говорит ли он правду или шутит надо мной. Но испуганные глаза Марка молчаливо говорят: возможно, это не шутка. Моментально зачесались ноги, да так сильно, что кожу захотелось разодрать в клочья, только бы не чувствовать ничего. А перед глазами – малазийский доктор в белом халате, который разрезает мне каждый укус и достает эти ненавистные личинки, стремящиеся выбраться наружу.
– Мира, срочно поехали в аптеку, – говорит Марк, шагая в сторону выхода. – Какие нужно купить лекарства? – обращается он уже к Богомиру.
– Спросите у местного аптекаря, он скажет точнее, но помню, мне говорили, на начальном этапе достаточно натирать укусы белым тайским бальзамом.
Я почувствовала, как слезы наполняют глаза, и часто заморгала, заставляя себя улыбнуться. В ответ на мою улыбку Тиман глубоко затянулся и продолжил:
– Кстати, разрезая один из укусов, доктор даже отшатнулся, так как из раны вылетел маленький сформировавшийся санфлай. – Он расплывается в улыбке, снова затягиваясь самокруткой. – Малышка, если не запустишь и будешь мазать сразу, уверен, с тобой такое не произойдет.
Тиман внимательно посмотрел на мои ноги еще раз. Он показал пальцем на самые расчесанные укусы.
– Это не шутка, – сказал он и переключил внимание на свою длинноногую подружку.
После всего, что наговорил Богомир, я готова сейчас же лететь в Куала-Лумпур, к доктору, скорее извлечь непонятных существ из-под моей кожи.
Марк выбежал из дома Тимана, сел на свой байк и взволнованно произнес:
– Богомир, возможно, шутит или просто сильно преувеличивает, но лучше все-таки купить мазь и нанести ее жирным слоем на все укусы.
Мы по очереди развернулись на неровной глинистой дороге и помчались в аптеку с максимальной скоростью, которую способен развить мой Scoopy.
В аптеке возле фудмаркета я показала искусанные ноги пожилой женщине, к которой стояла очередь из местных жителей. Она положила в пакетик помимо белого тайского бальзама «Тайгер» еще несколько каких-то тюбиков. Заплатив триста пятьдесят бат, я сразу же развернула упаковку с бальзамом и нанесла его на все укусы.
Только после этого у меня утихла дрожь в руках, и я немного успокоилась.
Правда, следующие три утра я просыпалась на рассвете и расчесывала укусы до такой степени, что мне приходилось идти в ледяной душ и минут десять сбивать зуд. А после густо намазывать ноги мазью от кончиков пальцев до бедер.
Под утреннее пение птиц я пыталась успокоиться, не прикасаться к своим ногам и не думать о самом страшном исходе: о докторе в белом халате, разрезающем укус за укусом на моих ногах.
Постепенно мои ноги вернулись к привычному состоянию, следы от укусов перестали чесаться, а затем и вовсе исчезли. Я так и не поняла, психологический это был момент, помогла ли мазь, или все прошло бы и так само собой. А может, все-таки санфлаи действительно вырывались наружу. Но так как все закончилось благополучно и на ногах не осталось никаких следов, я не стала забивать голову.
Когда мы с Марком заезжали к Тиману после этого случая, он первым делом спрашивал, как мои ноги, и хитро улыбался. Но так и не признался, была ли хоть какая-то доля правды в его рассказе.
Как-то незаметно пролетали дни за чтением книг под шум волн и пение птиц. Наконец подошел срок и мне ехать продлевать визу. О возвращении в Россию не могло быть и речи. Решение остаться пришло само по себе, я даже его не обдумывала. Я чувствую себя здесь счастливой и свободной. Так зачем мне менять это состояние на серую зимнюю Москву? Куда лучше провести еще один прекрасный месяц на вечнозеленом острове.
Для того чтобы продлить визу, нужно было добраться до Малайзии. Это ближайшая граница, которую можно пересечь и тем же днем вернуться обратно.
На пирсе в одном из туристических агентств, которые занимаются сдачей в аренду машин и мотобайков, я купила билет на так называемый виза-ран. Судя по всему, имеется в виду «сбегать за визой». За тысячу двести бат рано утром меня отвезут к границе Малайзии, а к вечеру доставят обратно.
В пять утра, в полнейшей темноте, я отплывала от острова в сторону материка на огромном пароме. В него загружались машины, куча мотобайков и толпы людей.
В небольшом магазине внутри парома стояла очередь за растворимым кофе и лапшой, запах которой разносился на всю лодку. Все три часа, что мы плыли, я пыталась заснуть, но этот кислый запах, похожий на протухшие креветки и грязные носки одновременно, не давал мне полностью расслабиться.