скачать книгу бесплатно
Хлопнув дверью так, что косяк чуть не вылетел, он выскочил на свежий воздух и расстегнул воротник рубашки:
– Сходил Иванушка-дурачок к Кощею бессмертному! Ведь он же брат отца и мужик вроде был неплохой. Что с людьми деньги делают? Засели, как хорьки, за железными дверьми и презирают людей, которые торгашами не стали. Эх, подпалить бы ему его джип, может, полегчало бы мне? Да нет, хрен полегчает, их время сейчас настало, их полчища несметные по ларькам сидят. Сука, как разозлил-то он меня, аж жилы все взбухли. Подожди, вот разберусь малость со своими перестроечными проблемами и раскулачу тебя, чтобы заново птичкам радоваться стал. А что, вот надену на себя свою маску и стану местным депутатом. Тогда будете мне улыбаться и в окошко «ура» кричать. Хотя нет, не по мне это – использовать свои игровые способности для возвышения и прибыли. Есть только один вариант, цель найти и желания обрести – реальные. Как это сделать не знаю пока, но верю, что найду тропинку в этом дремучем лесу.
Так обозленно рассуждая, Кирилл добрался до Натальи. Она встретила его запросто, как мужа, вернувшегося из магазина. Действительно, Кирилл прикупил две бутылки красного вина и закуски всякой. Выпить было ему совершенно необходимо, а то все проводки в голове перепутались. Сын у Натахи был еще совсем маленьким, шестилетним курносым шалопаем, да и она еще не достигла 30-летнего возраста. Однако в сравнении с Лизкой уступала ей по всем параметрам темперамента – короче, амеба, которую нужно усиленно разогревать, чтобы ощутить какое-то движение. Кирилл сел за стол и налил себе сразу полный стакан. В одиночку залпом выпил и, положив ногу на ногу, закурил. Выпустив мастерски колечко сизого дыма к потолку, он задумчиво сказал сам себе:
– По сути, ты и есть это самое колечко. Сделали из тебя формочку, а со временем она вся расплылась и исчезнет непременно. Да, выходит, взрослым мужиком я никогда и не был. Самостоятельным и независимым – это да, но не взрослым. Где-то я слышал, что мужики вообще не взрослеют – им всегда требуются игрушки и забота, только игрушки оживают, а без внимания и оценки женщины совсем не могут жить. Ну что, доктор прав, что выставил меня за дверь и пихнул самостоятельно решать свои проблемы. Не ждать от него готового решения. Что я безответственный и пофигист, чтобы это понять, лупа точно не нужна, достаточно спросить себя о чувствах к своим дочерям. Видите ли, пошел бахвалиться перед врачом своими способностями и подвигами – ну, дите и есть дите. Чем бы ни тешился, лишь бы не плакал. Выход у меня один – будить своего внутреннего «я» и поставить цель в жизни. Кто он, этот Кирилл Сергеевич, и как его будить, не знаю, но обязательно растолкаю его, как бы он ни сопротивлялся.
Наталья присела рядом с ним и поставила пустую рюмочку на стол.
Кирилл налил ей половинку, и с раздражением спросил ее:
– Что ты все молчишь, как не живая? Рассказала бы мне сплетни городские, что ли. Скукотища с тобой страшная, Наташ! Ты вот женщина, вся при себе, все на месте, как говорится, а вот тепла от тебя никакого. Ну что с тобой, дорогая моя?
– Да вы же, мужики, все тепло мое и высосали. Неужели не помнишь, какая я была в молодости, а сейчас как выжитый лимон – радость улетучилась из груди, словно ацетон из склянки, – спокойно ответила она.
К слову сказать, Наташа действительно была веселой и заводной девчонкой, но Стасик, первый ее муж, был сукой редкостным, даже бил ее, демонстрируя свою мужскую неуверенность. Его и замочили по пьянке малолетки, за то, что трепанул языком лишнего. Хорошо, что детей у них с ним не было, а вот с Вовкой Черепановым, живя в гражданском браке, родила Борьку, который спал в соседней комнатке. Вовка слинял от нее и от сына куда-то на Крайний Север, на заработки, и с концами. Она его не искала, хоть и простая баба, а гордая. Всем говорила так – что Бог ни делает, все к лучшему. Жила спокойно, безо всяких излишеств, работая на почте и часто посещая церковь. Ни с кем из мужиков, кроме Кирилла, не общалась, считала, что одного постоянного достаточно для снятия потребного женского желания. Слова «любовь» в ее понятии и лексиконе не существовало, так, одна морока и обида. Терпима была нереально.
– Ты в последние дни совсем изменился. Ходишь как в воду опущенный, – после выпитой рюмочки она заботливо проговорила ему. – Сходил бы в церковь, там батюшка молодой и очень умный. Может, посоветует тебе что, и полегчает на душе.
Кирилл посмотрел на свою подругу с недоумением и немым вопросом:
– С какого лиха я попрусь в церковь-то? Никогда там не был, да и попы в своих траурных нарядах мне вовсе не нравятся. Про Бога у меня свое понятие есть, чужая лапша на уши мне совсем некстати.
Наташа погладила его по широкой волосатой руке и мягко предложила ему:
– Ну, коли не был никогда, так вот и сходи. Посмотришь, поговоришь… не понравится – уйдешь, денег-то платить не надо, все-таки не театр. А батюшка – парень современный, склонять тебя к вере не будет, и мозгам твоим не повредит послушать что-либо новенькое. Погулял-то ты на славу, два развода, дети, и с нами грешить продолжаешь беспутно. Заходила к Лизке в магазин, говорит, что турнула тебя, как кобеля общипанного.
– Да ладно! Болтает много она с дури. Мне и тебя одной достаточно сейчас, не до баб мне, нужно кривую жизни выгибать в правильное направление. А в церковь, пожалуй, зайду. Кто его знает, где найдешь, а где потеряешь, – нехотя проворчал Кирилл.
Они посидели еще часок на кухне, где он почти один допил все вино. Захмелеть и расслабиться ему не получилось, как говорится, только деньги на ветер. Легли спать, как муж с женой, задница к заднице, и можно считать, что день окончился впустую. Утром Кирилл, не будя Наталью, ушел на работу, где с Михеечем и Колькой до вечера провозились с побитым кузовом пригнанной с аварии машины. После этого, приевшегося и надоевшего копеечного труда, надев на себя костюм, направился в городской храм. Кирилл знал только одно, там нужно вести себя прилично и спокойно – молиться не обязательно. Да он и не знал ни одной молитвы. Служба подходила к концу, и в основном набожные бабульки в ситцевых платочках прикладывались к кресту. Он приложился тоже, чтобы быть как все.
Дождавшись, пока батюшка переоблачится и проследует на вполне заслуженный отдых, перехватил его на самом выходе. Немного смущаясь, неловко обратился к нему:
– Понимаете, я вот первый раз посетил церковь. Извините, но если у вас есть минут пять для меня, то позвольте задам один вопросик.
Священнику было не более 30 лет. Редкая курчавая бородка и белозубая улыбка сразу помогли снять нахлынувшее напряжение. Он по-простому протянул Кириллу руку и весело сказал, причем перешел сразу на «ты»:
– Без проблем! Чем могу, помогу! Выкладывай как на духу, чем опечален, старче.
Кирилл облегченно вздохнул. Ему очень понравился этот продвинутый поп. И он уже, также на «ты», спросил его с улыбкой:
– Да понимаешь вот, дожил до 47 лет, а дальше не знаю, что делать. Буквально несколько дней назад пустота какая-то накрыла, как мешок на голову надели. Ничего у меня нет, и вдобавок сказали мне, что любить не могу и чувства угасли на хрен.
Батюшка похлопал его по плечу и, еще шире заулыбавшись, с приливом бодрости ответил:
– Это же здорово, дружище! Тебе просто жутко подфартило, что твоя судьба приостановила тебя. А ты как хотел, до самой могилы чудить и наслаждаться прелестями этой видимой жизни? Желание такое по-человечески понятно, только прямиком можно угодить из первого класса в товарный вагон. Не боишься такого вот расклада?
Он пристально и смело посмотрел Кириллу в глаза. Ему явно показалось, что в глазах священника прыгали разноцветные огоньки – они были добрые и смешные. Может, это отсвечивал свет фонарей, а может, и нет? Кирилл очень взбодрился.
– Слушай, как тебя зовут? Меня Кирилл. Чувствую, что попал на этот раз я правильно, именно к тебе. Ты моложе меня, но то, что ты спросил, я об этом никогда и не думал.
– Отец Сергий вообще-то. Так что будем знакомы. Думаю, тебе нужно время поразмыслить немного, а после возвращайся, поболтаем. Держи лапу и крепись, дружище. Все будет хорошо!
После такого разговора, в приподнятом настроении, Кирилл мигом добежал до дома Натахи. С порога он обнял ее и смачно поцеловал в губы:
– Спасибо тебе, радость моя! С хорошим человеком познакомила меня. Поп-то ваш реально на своем месте служит. Он мне толком ничего не сказал, но все же одну стрелку пустил точно в сердце. Ты знаешь, что он спросил меня? А не кажется ли тебе, Кирилл Сергеевич, что ты перепутал овцу с волком? Ведь волк в овечьей шкуре в несколько раз страшнее. Доктор мне говорит, иди ищи интерес и любовь в жизни, а он мне открыто заявляет – плюнь ты на сладости греха и думай, с чем придешь в новый дом через несколько лет. Вот такая петрушка получается – одной рукой за две сиськи не ухватишь. А я что, жил не тужил, и вот не обошли меня все-таки, приперли к забору, как пса шелудивого.
Подбежал Борька и стал канючить у матери конфету.
Натаха цыкнула на него, при этом грозно прикрикнув:
– Все зубы в дырках от сладкого! А мне что, с тобой по докторам бегать потом, когда взвоешь благим матом?
Она не церемонилась с ним и воспитывала в спартанских условиях, готовя из него мужика, а не изнеженного соплежуя. У Кирилла в кармане давно уже лежала маленькая шоколадка в кармане, на случай экстренного перекуса, и он укромно передал ее любителю вкусненького.
Мать дала сыну легкий подзатыльник, и он довольный побежал во двор. А Кириллу удовлетворенно сказала:
– Ну вот видишь! Обычно все приходит оттуда, откуда не ждешь. Кстати, сегодня Нинка твоя из отпуска вернулась, всем растрепала, что замуж выходит за офицера. Какой-то пришибленный вояка ей предложение сделал и обещал приехать на неделе, чтобы увести ее на тройке с бубенцами в Воронеж. Бегает по улицам как наскипидаренная. Пойдешь, что ли, отлавливать ее или пусть портянки стирает защитнику Отечества?
Кирилл рассмеялся, открыто и чистосердечно, и, взахлеб утирая влагу с глаз, ответил:
– Нинку ловить – дело безнадежное! У нее задний прицеп здоровый, ее на поворотах заносит, как поросенка годовалого. У нее только солдата и не было в послужном списке, может, он ее научит строем ходить и честь столбам отдавать?
Наташа тоже залилась смехом и стала накрывать стол, чтобы покормить мужичка после работы.
На следующий день Кирилл проснулся пораньше, решив перед работой посидеть на берегу речки и встретить восход солнца. От реки, что протекала через город, осталось одно название, пересохла вся, да и захламили бедняжку. Но в некоторых местах еще остались островки природной красоты, и он направился именно туда. До противоположного берега, заросшего сплошь кустарником, было всего метров 50, однако вода с утра была чистой и пахла свежестью. Даже рябоватое течение образовывало бурунки в виде спиралевидных колечек. Кирилл укрыл зелененькую травку, щедро увлажненную росой, целлофановым пакетиком. Уселся в позе турка, повернувшись в сторону ожидаемого восхода. Щебетали неугомонные птички, и на душе было у него спокойно, щекотливо-приятно. Пришел он сюда малость поразмышлять на свежую голову и сопоставить факты с проблемами. Как говорится, урожай удался, а вот что теперь с ним делать – вопрос затруднительный. Прежде всего, Кирилл задумался о том, что делать ему с его прежней жизнью – рубить все свое прошлое сплеча и все начинать с новой строки или повременить немного? Осмотреться, может, придет решение какое-нибудь в голову.
– С какого черта оно придет? – злобно прервал он свои доводы. – До 47 лет ничего путного не приходило, а сейчас, видите ли, с неба манна посыплется! Не-е-т! Сотый раз на одни и те же грабли я наступать не собираюсь. Гульну напоследок так, что всей губернии хреново станет, а после запишусь добровольцем в монахи. Буду ходить по монастырю и птичек крошками кормить. Может быть, Святой Дух на мою грешную голову снизойдет. А если нет, то подам в отставку и завербуюсь на Север, подальше от этого мрачного городишка.
Глава 4
Он улыбнулся своей же шутке и растянулся во весь рост на травке. Солнышко уже показалось, и в городе стали смолкать охрипшие петухи. Кирилл достал из кулечка приготовленный Наташей с вечера бутерброд, аккуратно откусывая колбасу с сыром, продолжил беседу с собой:
– Ну, а если говорить серьезно, то дело мое пахнет цугундером. Отец Сергий советует подумать уже и том, что ждет меня, после того как я заверну ласты. А что меня там ждет за мои игрища и блуд сплошной? Ад кромешный, да и только. Хотя я слышал, что вроде Шекспир говорил: в аду пустынно, мол, стало, все черти на Земле. Но это мало утешает. Молиться с утра до ночи я точно не буду, не по мне лбом об пол стучать. А дуриком на облака не пробраться. Думаю, что нужно использовать весь свой потенциал и опыт, направив все это на пользу людям и стране. Но денег у меня нет, а если начнешь усердно приставать со своей помощью, то морду, может, и не набьют, но в полицию сдадут точно. Ведь их столько обманывали и пугали по телевизору, что они даже в зеркало смотрятся с недоверием. А страна как кинула всех в 90-е, так больше призыва сплотиться и вместе подыматься на бой кровавый не вывешивала нигде. Ей нужно только активно-крученное меньшинство, а остальные пусть учатся и выживают как могут. Ладно, в политике я несилен, и пусть со страной разбираются те, кому одного сортира мало. У меня же ситуация попроще – свои мозги в порядок нужно привести. Женам и детям, по-видимому, я нужен как собаке пятая нога. Буду помогать, чем могу, и в их личные дела вмешиваться не стану. Что касается подруг моих фронтовых, то одна вроде нашла свое вымуштрованное счастье. Вторая выгнала меня за нытье и бесперспективность, а Натаха… А что Натаха? Она в церковь ходит, значит, если что, простить просто обязана. Работа? Да чтоб этот гаечный ключ одному Михеечу во сне снился. И остается у меня только моя способность народ разыгрывать, перевоплощаясь в разных идиотов. Но по молодости ладно еще, весело было, а сейчас выть охота от такого итога жизни. Я бы, может, в театр пошел бы работать, только мой талант проявляется разово и действует раз в месяц, за это платить не будут. Там таких гениев – как огурцов в бочке, все Гамлеты, в кого не плюнь. Может, банк грабануть в момент актерского экстаза и смыться в Украину, пусть ищут! Нет, это чепуха, не смогу я линию нравственности преодолеть, ту, что забили мне в самую печенку мои любимые родители. Буду грызть себя за то, что не лежу в гробу с улыбкой честного и непродажного человека. Короче, ноль я без палочки, и мне необходимо снова встретиться с попом. Уточнить кое-какие детали по поводу того, кланяться мне вечно или развести плечи и выдвинуть грудь вперед.
Кирилл резко подскочил на ноги, применив борцовский метод, ведь в юности до первого взрослого разряда дошел как вольник. Солнышко уже шпарило вовсю, и до начала рабочего времени оставалось всего 10 минут. Он лихо подхватил пакет с земли и бегом помчался в гараж, а то Семеныч слюной изойдет за то, что не с кем утреннего козла забить и поматериться вволю. За метров сто до ангара уже слышались выстрелы костяшек об стол и выкрики бравой механической дружины. Когда Кирилл зашел внутрь, то сразу заметил начатую бутылку портвейна под столом у играющих. Их было трое, а перегар, исходивший от них, чувствовался, как от табуна колхозных лошадей.
О, Кирилл батькович пожаловал! – хмельно продекларировал Семеныч.
– Ты как сегодня, с нами, пацанами, или к девкам побежишь в брехучий телефончик играть? Работа отменяется, праздник у меня, моя бабка к дочерям на три дня слиняла. Имею право залечить истерзанные нервы, пока ведьмы на шабаш собрались. Присоединяйся, Кирюша, я угощаю!
Семеныч вообще не пил, так как был запойный, но раз в год срывался, как по природному распорядку. Он объяснял этот факт особым влиянием луны. И он, с этим высшим проявлением насилия, сам справиться не может. Верила ему только тетя Нюра, его жена, так как сильно любила. Обычно это лунное влияние длилось пять дней, и мы спокойно отрабатывали за него. Уважали деда. Но в первый день обильного возлияния алкоголя он не позволял работать никому, а в последующие просто находился в состоянии блаженного сна, с короткими перерывами на прием «лекарства». Отказываться от предложенного стакана было невозможно, потому что память он не терял, а обижаться мог долго. Кирилл сыграл с ребятами пару партий в домино и, выпив с утра два стакана портвешка, незаметно, по-английски, сбежал из гаража к Лизе в магазин. Он уже несколько ночей видел ее во сне и очень хотел помириться, но, зная Лизкин бешеный характер, опасался. А здесь такой благоприятный случай выдался – 100 халявных грамм для храбрости и запой Семеныча. Так что если она проявит свою милость и простит его, то можно будет не вылазить из ее постели несколько дней. А Лиза – это не Наташа. Она просто заслуженный мастер спорта по камасутре. Вдобавок к этому Кирилл совершенно не понимал, чем заслужил такой гнев с ее стороны. Раньше он чудил и обижал свою ненаглядную гораздо крепче. В 10 часов утра в универмаге народу практически не было. Все продавщицы скучали, стоя за прилавками, упершись подбородками в кулачки. Увидав белобрысого Кирилла, оживились и растянули во все хлебало свои профессиональные улыбки, обнажив ряд золотых фикс. Разумеется, все знали об их ссоре и с нетерпением ждали веселого представления.
Кирилл на весь магазин громко поприветствовал ненужных зрительниц:
– Воровкам на доверии мой пламенный привет! Что, девки, памперсы хоть напялили на себя, а то оконфузитесь от смеха?
– Лизка, твой Ромео пришел! Сейчас травиться перед тобой будет. Хотя, по-видимому, первую дозу уже принял на улице, – почти хором загалдели они.
Лиза вышла из кладовой и молча стала поправлять коробки с чаем на стеллажах. Кирилл подошел к прилавку и, упершись обеими руками о столешницу, уставился в ее спину. Тактику поведения с бабами он знал, как никто лучше, – первым произносить слово нельзя. Последует хорошо подготовленный контрудар, причем под хохот трепетно ожидавших этого ее подруг. Лиза минуту копошилась с чаем, затем унесла несколько коробочек в подсобку, наверное для того, чтобы сцедить немного яда из клыков. Вернулась минут через пять и застала своего «врага» мирно беседующим с соседкой Ольгой. Достав журнал записей товара, Лиза шипящим голоском спросила, обращаясь в пустоту:
– Чего приперся? Нинку замуж отдал, а Натаха пинка крученого тебе залепила? К Лизоньке-дурочке опять вернуться надумал?
Раздался звонкий групповой девичий смех. Кирилл мысленно решил:
«Вот, теперь можно включать нашкодившего теленочка и обещать ей что угодно».
Резко подбежав к Лизе, он состроил свою самую жалостливую и в меру привлекательную маску на лице. С трепетом взяв ее за руку, робко промямлил:
– Лизунь, прости! Тяжело мне без тебя, как будто бы кислорода не хватает.
Ему необходимо было играть и врать, хотя по глазам своей подруги хорошо понял, что она его уже простила и сама скучала по нему. Все-таки как мужик для постели он был достойным и умелым объектом. Другого такого она вряд ли себе еще найдет. В магазине наступила гробовая тишина, все жаждущие мести разведенки ждали сурового и окончательного приговора. Лиза же, небрежно бросив ему ключи от своей хаты, тихо, но с гонором сказала:
– Иди домой и жди меня после работы.
Развернулась на каблучках и ушла в кладовую, наверное, вволю наплакаться от своей несчастной и одинокой жизни. В зале раздался разочарованный общий выдох, и Кирилл, как сквозь строй, выскочил на улицу. Там он мигом сбросил с себя роль провинившегося кота и, стукнув себя кулаком в грудь, весело направился в пивнушку. Было совершенно необходимо добавить немного допинга после перенесенного им унижения. Лизочка ему очень нравилась, и ему было хорошо с ней, но то, что не любил ее, знал точно. В местной забегаловке, стоя за столиком с парой кружек пива, он жестко и отчаянно доказывал своим собратьям этого прокуренного заведения, что бабы совершенно правы: все настоящие мужики – сволочи:
– Верить нам нельзя ни при каких обстоятельствах, так как мы не являемся хозяевами своих вожделений. Одно из двух: или ты полноценный мэн, со звериными инстинктами и рефлексами, или импотент – философ, скрывающий свое сексуальное бессилие. Третьего не дано.
Перекрикивая общий гул и стуча воблой по столу, он доносил свою непрошибаемую теорию до умов уже достаточно потасканной аудитории. Сегодня, в предвкушении бурной ночи, Кирилл был восхитителен и в творческом ударе.
Когда Лиза вернулась домой, то он встретил ее во дворе, где усердно пропалывал грядки с цветами мотыжкой. Поигрывая своими солидными мускулами, он озорно доложил ей:
– Принимай работу, хозяюшка, весь двор отутюжил и всех паразитов вывел. Думаю, что заслужил твоего благосклонного взгляда и нежного прикосновения.
Лиза рассмеялась, а опытнейший Кирилл Сергеевич, бросив инструмент в сторону, в два шага подскочил к ней. Схватив ее, как пушинку, на руки, закружил с поцелуями. Она визжала и обзывала его животным, у которого все мозги находятся ниже пояса. Он полностью с ней соглашался. Эта ночь для них стала самой страстной и молодой. Кирилл отдавал все свои силы, реабилитируясь перед ней, а она получала немыслимое удовольствие. Хорошо, что дети снова были у бабушки, а то бы вызвали полицию. Выйдя во двор после ударной стахановской работы, Кирилл потянулся на луну и тихо сказал себе с улыбкой:
– Да! Три дня как с руля, я точно не встречусь с отцом Сергием. Если уж каяться, то нужно добрать грехов до кучи. Лизка не Натаха – пока всего не выдоит меня, от себя не отпустит. Жениться на ней – это значит подписать себе смертный приговор.
Ему было хорошо. Мокрая травка приятно освежала и щекотала босые ступни. А прохладный летни ночной ветерок ласкал спину и грудь, создавая ощущение, приближенно похожее на райское. Возвращаться в постель и будить Лизку смысла никакого не было. Ее сейчас хоть хватай за ногу и таскай до утра по улицам города, реакции не последует. Умотал он ее мастерски, однако и сам был в силах только лишь выкурить сигаретку.
– О каком счастье и чувстве идет речь? Что еще нужно человеку? Чего он такой неугомонный, все ищет чего-то и недоволен вечно, – продолжал рассуждать он. – Ну, понятно мне, что все заканчивается и приедается, даже офигенная мисс Вселенная через месяц станет привычной и обыденной. Но это же все так нормально. Может, у меня вся эта канитель в башке сама пройдет, без хирургического вмешательства? А если не пройдет, а, наоборот, в такое болото затащит? Знаю я такие случаи, когда вроде все есть: и деньги, и семья прекрасная, работа классная, а он бац – и уже на табуретке стоит с веревкой и мылом в руках. В чем фишка-то? Не уверен, что кто-либо знает об этом все. Вон Фрейд доказывал, что счастье в сексуальном удовлетворении, Омар Хайям говорил, что истина в вине. Кому верить-то в наше лживое время?
Кирилл выбросил окурок, сплюнул и пошел спать. Видимо, завтра снова в бой, нужно восстановиться. Пусть теперь Лизка тащит из магазина сметану килограммами и пиво, другого средства нет. Когда он проснулся от предательски светящего луча солнца в глаза, то его ненасытной уже не было. Приятно потянувшись так, что хрустнули позвонки, Кирилл облегченно вздохнул, глядя на пустую подушку рядом с ним. Он неохотно поднялся и автоматически побрел на кухню, во рту сушило, как в начисто прогоревшей печке. С радостным возгласом «Вау» увидел богато накрытый стол. Видимо, Лиза, хорошо понимая его физические потери, вытащила и аккуратно разложила по тарелочкам практически полхолодильника продуктов. Кирилл, бегом и с песней «Капитан улыбнитесь», заскочил в ванную комнату, наскоро умылся и с жадностью стал восстанавливать свой энергетический запас. Придавленная ножом, на столе лежала от нее записка:
– Не вздумай смываться, кобелина! Долги твои тяжкие, отработал ты лишь десятую часть. Вечером буду принимать экзамены, так что не удивляйся, если я приду после работы с указкой и с журналом для отметок. Целую тебя! Твой самый страшный кошмар.
Кирилл чуть не подавился, дочитав послание до конца. Он смачно выругался и, показав в окно неприличный жест руками, громко возмутился:
– Ну, что я говорил? Теперь она на коне и будет измываться надо мной с особым извращением. Черт с рогами, а не баба! Ладно, подруга, пока Семеныч в запое, я потружусь здесь. Но запомни, сучка, как только остынешь от ссоры, то будешь танцевать краковяк уже для меня. Власть – она женщина переменчивая: у кого сила, тому и глазки строит. Мне то что, я не жадный, только попробуй кормить плохо, сделаю тебе причесон с начесом.
Хорошенько подкрепившись Лизкиными харчами так, что дышать стало тяжело, Кирилл свалился в кровать и снова заснул. Разбудил его ужасный кошмар, от которого он подскочил как ужаленный и, истекая холодным потом, стал самодеятельно молиться:
– Боженька! Прости ты меня, дурака блудливого! Даю тебе честное слово, что брошу грешить, только вот с долгами разделаюсь и все! Баста! Я же ничего не понимаю, где белые, а где красные. Ты бы помог мне, а то боюсь, не смогу сам отказаться от баб и водки. А курить, клянусь, брошу через месяц. – Немного отдышавшись, стоя на коленях, он огляделся осторожно вокруг себя и прошептал заикаясь: – Ни хрена себе, как меня отметелили и погоняли по чертовым болотам, словно прокаженного. Руки вон трясутся от страха и сердце, как пулеметная очередь, по вискам лупит! Пока Лизка на работе, сбегаю к отцу Сергию, расскажу ему, может, совет даст какой-либо? А то вечером не боец я, опозорюсь, как пить дать опозорюсь.
С низкого старта Кирилл помчался в церковь, на ходу вспоминая все подробности и детали сна. Слава Богу, служба окончилась, и священник был свободен.
– А, Кирилл Сергеевич, рад видеть тебя живым и в добром здравии – улыбаясь, как голливудский актер, обнял и поприветствовал его батюшка.
Он действительно был красивым, высоким мужичком, с длинными черными волосами, собранными в косичку. Батюшка уже переоделся и был в джинсах и черной футболке с коротким рукавом и изображением головы Адама на груди. Модный раб Божий, подумал Кирилл.
– Интересно, какая у него матушка, наверное, деваха крутая и безо всяких комплексов. Вполне может быть, что по ночам тусуются в клубах. А что, дело молодое, думаю, что Отец Небесный вряд ли против танцев и общения с корешами.
Он явно торопился куда-то, поэтому спросил на ходу, крутя на пальце ключи от автомобиля:
– Ты чего такой озабоченный и хмурый? Уныние – это грех! Что, Кирилл, уже понял, в чем смысл жизни, или так просто забежал? Извини, братан, тороплюсь очень. Пошли, я тебя подвезу, а ты в машине мне все расскажешь.
Кирилл просто балдел и получал удовольствие оттого, что его прежние представления о попах резко изменились. Если в церкви есть такие священники, значит, мир не совсем превратился во временно живущих мертвецов. Они подошли к новенькой черной «тойоте», он постучал легонько ладонью по капоту и не без удовольствия похвастался:
– Как тебе мой конь поповский, впечатляет?
Кирилл, садясь на переднее сиденье, без злой зависти ответил:
– Еще бы, я в нем каждую гайку знаю, ведь уже лет двадцать, как автомехаником работаю. Если заболеет, пригоняй, починю бесплатно. Походатайствуешь только к Богу, чтобы часть грехов списал с меня.
– Добро! Договорились! – трогаясь резко с места, пообещал он. – Ты, наверное, удивлен, что я – священник и на такой тачке разъезжаю? Но, поверь, Кирилл, это я из скромности делаю, а мог бы и на «феррари» рассекать по улицам Москвы. Родители мои очень состоятельные и влиятельные люди. Они до сих пор в шоке, что я окончил Московскую духовную академию, а не пошел в бизнес и политику по их стопам. Я глубоко верующий человек, и на то есть свои причины – для меня очень важные. Об этом, если захочешь, после поговорим, а сейчас докладывай, что с тобой-то случилось?
Кирилл собрался с мыслями и таинственным голосом сказал:
– Меня во сне черти обложили всего, еле проснулся от страха.
Отец Сергий, откинув голову назад, гомерически рассмеялся, но, погасив вырвавшиеся наружу эмоции, со слезами на глазах проговорил, всхлипывая:
– Извини, дружище, не удержался. Если бы ты видел свои глаза, когда ты это произнес. Так что, они с рогами и с копытами были или более современные, в галстуках?
Кирилл, немного обидевшись, продолжил:
– Слушай, я не шучу. Все было как наяву, реально. Я полчаса не мог понять, где сон, а где жизнь. Представь себе, что попал я на какую-то пирушку. Большой зал, народу полно – знакомые и нет. Все дела там. Музыка, водки и закуски море, девки красивые – короче, полный комплект. Но вдруг поднимается со стула какой-то толстый фраер и произносит тост за упокой раба Божьего Кирилла, то есть меня. Музыка стихла, и все гости, подняв бокалы, уставились в мою сторону. Дружно и залихватски жахнули за тостуемого и стали превращаться в каких-то образин – жутких и мерзких. Я смотрю, а мой бокал льется через край, и это не вино, а кровь. Затем что-то мощное и склизкое обхватило меня сзади, да так, что я и дышать не мог. А эти все чудища, с вилками и ножами, прямо по столу поползли ко мне. Тут, слава Богу, я проснулся в поту и жуткой трясучке. Мне в жизни такие кошмары не снились, я теперь и не знаю, что мне делать.
Священник, уже совсем серьезно, тут же ответил ему:
– Плюнь, Кирилл, на эти сны и страшилки. Небось по телевизору ты иначе воспринимаешь фильмы ужасов. Так, развлекуха, не правда ли? Понимаешь, мы, священники, не хуже докторов психологию человека знаем, также и про бесовщину хорошо осведомлены. Но это наша кухня, тебе этого не надо. Ты мирской, и в монахи я тебя агитировать не стану, это только с Божьего благословения. Я тебе скажу следующее, то, что тебе приснилась такая чушь, это результат твоего первого посещения церкви и встречи со мной. Ты привык, да и научили тебя видеть и ощущать мир таким, каким удобно для работы твоего мозга и своеобразной программы. Но ты взрослый мужик и понимаешь, конечно, такие простые истины, что для крота и для орла различные представления об окружающих их действительности. Вот, например, мои родители, ты и прочие мирские граждане воспринимают всю реальность, социально адаптированным мышлением. То есть родился, отучился в школе, женился и так далее, причем в очень узком коридоре морально-деловых отношений. В этом горемычном случае хорошо коммутируют так называемые пары. Ну, как в компьютере: богатый/бедный, ученый/неуч, полиция/преступник, доктор/больной и т. д. Более того, стали появляться пары с возможной допустимой ситуацией. Например, Министерство по чрезвычайным ситуациям. Министерство уже есть, а чрезвычайное происшествие еще не произошло. Выходит, им просто жизненно необходимы всякие катаклизмы и «горячие точки». Вот я бы дал им название такое – Министерство по нежелательным и маловероятным ЧС, было бы смешно, но, может быть, стало немного меньше всяких экстренных ситуаций. Что было первым, яйцо или курица? Вопрос открыт до сих пор. Ведь слово есть предопределяющий фактор. Слово, особенно в русском языке, очень многое предопределяет. А церковь всегда была связана с именем Бога, о ком вообще понятия ни у кого нет. Но Ему наши понятия не нужны, так как они условны, а Он – реален. Я говорю это тебе к тому, чтобы ты сам себе подтвердил, что мир бесконечно разнообразен и непознан. А то, что видишь ты или я, это бесконечно малая величина, и быть категоричным в своих доводах смешно. Я с тобой разговариваю и веду себя иначе, чем с другими прихожанами, на это у меня свой взгляд есть. По идее, я должен тебе сказать: иди и молись, а Бог поможет. И это правильно, так оно и есть. Ведь молитва не дает грязным мыслям проникать в тебя, пока ты повторяешь слова, вымученные кровью и страданиями святых. Ты видел, что в церкви в основном простые бабушки и небогатые прихожане, так вот они-то и донесли до нас имя Христово. Если бы они не ходили в храм, то были бы только пустые стены. Короче, это все лирика, мозгу непонятная, а вот что касается конкретного сна, то все существует и одновременно нет. Все зависит только от твоего принятия и согласия. У меня, например, бывает такое, что харкаю кровью по утрам и настоящую кровь смываю с рук. Но это моя правда, мне чужих доказательств не требуется. Подсек, что я пытался тебе объяснить? Если нет, то, значит, и не надо. Спи теперь спокойно, ничего они тебе не сделают, если только сам сильно не пожелаешь. Советую по-дружески, выучи молитву и читай ее перед сном. Не слушай никого, сам подумай, сколько людей жизни свои отдали за каждое слово в ней.
На обочине дороги стояла очень красивая и стройная девушка, и батюшка резко переключил свое внимание на нее:
– Ну что, Кирилл Сергеевич, подцепим деваху? Может, проведу вечерок с пользой для души?
Ошеломленный Кирилл машинально ответил: