Хроники замерзшего фронта

Vladozio

Хроники замерзшего фронта

Вступление

Меня зовут Вальдемар. Так меня зовут здесь — без отчества, без фамилии, без вопросов о том, кем я был до войны. На войне имя — это бирка. Её выдают в первый день и снимают в последний.

Я не помню даты, когда началась эта война. Никто не помнит. Она началась раньше всех нас и, кажется, собирается закончиться позже всех нас. Где-то в штабах её рисуют на картах — стрелами, флажками, обводами. А на самом деле она выглядит иначе: как дорога, которую каждую ночь надо проехать заново, как ящик с патронами, который стоит в кузове чужой жизни, как окоп, в котором кто-то в четвёртый раз перевязывает себе ту же руку.

Люди вокруг делятся на два сорта. Первые выживают — считают дни, берегут паёк, мечтают о переводе в тыл. Их я не осуждаю: страх — честная валюта, и у всех его запас свой. Вторые — их меньше — верят, что войну можно выиграть. Не дожить до конца. Не отсидеться. Выиграть.

Я — из вторых.

Это не звучит как подвиг. Скорее как упрямство. Я просто не умею иначе: пока фронт стоит — я вожу, копаю, таскаю, довожу. Каждый рейс — это один шаг к победе, и я не спрашиваю, сколько таких шагов осталось, потому что ответа всё равно никто не знает. Знаю только, что не сделанных шагов — на один больше.

Меня предупреждали: не привязывайся, солдат, война заберёт всё, к чему ты прикоснёшься. Я выслушал и не согласился. Верю в победу — и в это привязался так, что не отцепят.

Эта книга — про мои километры. Про дороги, где диверсанты пишут минами своё письмо. Про заводы, без которых окопы пустеют. Про ночи, когда грузовик с боеприпасами превращается в самую главную цель на всём фронте. Про города, где каждый дом отвоёвывается дважды — днём и ночью.

Про войну, которая не закончится в этой главе. И, может быть, не закончится и в последней.

Глава 1. Нулевой километр

Я возил боеприпасы в одиночку.

Не потому, что был героем. Просто где-то между штабом и дорогой потерялся один лишний водитель, а машин было больше, чем людей. Мне выдали грузовик — потрёпанный, с педалью сцепления, которая выла на подъёмах, — и сказали: маршрут семь, до перекрёстка сорок минут, дальше сам разберёшься. Никто не летел рядом. Никто не прикрывал. Дорога научила меня тому, чему не учит никакая колонна: один — значит, решать всё самому.