Владислав Савин.

Алеет восток



скачать книгу бесплатно

– Так точно, товарищ Сталин, – ответила женщина, – все цифры сверены по документам, оригиналы в папке. По каждому случаю есть свидетельские показания, взаимоподтверждающие. И я лично разговаривала с подследственными – в Ленинграде. По центральному аппарату работали другие.

Сталин взглянул на Пономаренко, тот кивнул.

– «Лениградское дело», – произнес Сталин, – как записано в ваших файлах, когда кровавый тиран, не будем называть имен, решил сгноить молодые перспективные кадры, усмотрев в них угрозу своей власти. А товарищи Вознесенский, Кузнецов, Попков и прочие (список прилагается) это невинные жертвы, герои обороны Ленинграда. А что мы имеем по факту – по указанию товарища Кузнецова была совершенно незаконно организована Всесоюзная оптовая ярмарка, товары для которой, на общую сумму девять миллиардов рублей, в значительной части были взяты из государственных фондов, подлежащих распределению, чем были ущемлены интересы других краев и областей. При организации ярмарки были допущены грубые просчеты, в результате чего товары на четыре миллиарда списаны как испорченные… их действительно сгноили или разворовали и списали задним числом?

– В основном намеренно не были обеспечены должные условия хранения, под предлогом «отсутствия ресурсов», – ответила Лазарева, – что служило предлогом для поспешной распродажи с нарушениями, «все равно сгниют». Хотя имела место и массовая порча, и прямое воровство – «по-дружески» покрытое ответственными товарищами. Точные цифры и имена в документах есть.

– Четыре миллиарда убытков, – сказал Сталин, – и это когда нашему народу не хватает всего самого необходимого! И кроме собственно ярмарки, еще куча сопутствующих дел – «хлебное», «ткацкое», «винное», «музыкальное», «денежное». Когда ответственные товарищи воруют так, что какая-нибудь нью-йоркская мафия обзавидуется. Без всяких грабежей и стрельбы – а всего лишь по предварительному сговору, тресту или главку выделяются излишки, за откат. Вплоть до того, что сам председатель Госплана Вознесенский, как достоверно установлено, кому-то занижал плановые показатели, а кому-то завышал – руководствуясь вовсе не интересами дела! Причем дошло до того, что ответственные товарищи, как, например, в ленинградском «Росглавхлебе», вступили в прямой сговор с преступным миром, используя бандитов для грабежа складов и вагонов, а также расправы с неугодными и заметания следов. А злоупотребления при распределении жилплощади – заслуживающие отдельного разговора? И первый секретарь товарищ Попков вел себя как вотчинный боярин, закрывая глаза на то, что делают его приятели. Однако же его личное участие установлено?

– Никак нет, – ответила Лазарева, – барство, чванство, неподобающий образ жизни, да.

– Это не столь важно, – заметил Сталин, – если его поставили на столь высокий пост, он обязан был прежде всего защищать государственный интерес. Так же и Кузнецов – переведенный в Москву на должность начальника ЦК по кадрам, самочинно присвоил себе «курирование» всех вопросов, связанных с Ленинградом, фактически замкнув на себя всю связь с ленинградской партийной организацией, не информируя ЦК о реальном положении дел, разведя самую худшую групповщину, «ты мне, я тебе».

Ну и что со всем этим делать? И в истории здесь, потомки лет через полсотни тоже будут орать о «невинных жертвах сталинского произвола»?

– Наказать, но без политики, – упрямым тоном произнесла Лазарева, – неправильно было, как там, вешать на эту компанию обвинение в «отделении РСФСР со столицей в Ленинграде». Товарищ Сталин, да, фигуранты вели такие разговоры между собой, – но принимать их всерьез… И чем виноваты ленинградцы, которых там из-за всей этой поганой истории лишили Музея обороны, да еще негласно запретили упоминать об их подвиге? Надо народу все объяснить – чтоб поняли. Чтоб не было ни слухов по углам, о «безвинно пострадавших», ни тем более о «новом тридцать седьмом годе».

– Интересно, будет ли в иной истории, еще через полсотни лет, сожаление о китайских коррупционерах, там расстреливаемых пачками? – усмехнулся Сталин. – Но вы, товарищ Лазарева, указали свое особое мнение, касаемо приговора некоторым фигурантам?

– Руководствуясь сугубо государственным интересом, – ответила Лазарева, – все же товарищ Вознесенский это крупный специалист по плановому хозяйству, автор научных трудов. Так же и прочие, по списку – или могут все же быть полезны, или не принимали прямого участия в воровстве, а виновны лишь в бездеятельности. Мое мнение – можно дать им возможность искупить вину. Разжаловать, лишить наград, да хоть «шарашку» создать под таких специалистов – но не пускать в распыл.

– А если они зло затаят? Выйдут, будут мстить – всей советской власти, Советской стране?

– Тогда по закону, – сказала Лазарева, – держать их под надзором, это вопрос технический. Хоть увидим, с кем они станут сговариваться, кому у нас не нравится советская власть.

Сталин посмотрел на Берию и Пономаренко:

– Нет возражений?

Лаврентий Палыч пожал плечами.

– Ну раз так, пусть поживут, до первого случая вредительства и саботажа.

Пономаренко кивнул.

– Хорошо, дадим шанс искупить… – сказал Вождь, – однако же запомним, верить безоговорочно можно лишь информации по вопросам техническим. Ну еще касаемо природных явлений, вроде Ашхабадского землетрясения, где в следующий раз тряхнет, в Ташкенте через шестнадцать лет? А все относящееся к вопросам политическим – несет на себе уклон, зависящий от авторства написавшего и его политических воззрений. И относиться к этому надо с известной долей скептицизма.

Рука потянулась к трубке. Жаль, что бросил курить – так хочется иногда! Но нельзя – и слишком многое предстоит еще сделать. Четвертое марта пятьдесят третьего – хотя теперь была надежда, что история изменится, Сталин будет полностью спокоен, лишь когда эта дата пройдет. План, родившийся еще в сорок четвертом, после Киевского мятежа – реорганизовать партию, дополнить иерархический принцип сетевым, «горизонтальные связи», вместо вышестоящих, впередиидущие – вот отчего столь важным было разобраться с «ленинградским делом», там он сам после него стал закручивать гайки, и Система в общем работала, пока он был жив! Если разобраться, то весь их орден «Рассвета», компания Посвященных, по сути то же, что делали Кузнецов с Вознесенским, междусобойчик, перехватывающий управление у уполномоченных на то органов. Но ключевое – мы это делаем исключительно в интересах всего СССР. Они – лишь в интересах своей «вотчины», проблемы тех, кто был за ее пределами, их не волновали. Но как обеспечить это в будущей партии?

– Вот наш главный фронт! – продолжил Сталин. – Валовая продукция промышленности прошлого, 1949 года, уже составила 125 процентов от уровня 1940 года[11]11
  В нашей истории 1948 год, 118 процентов от 1940 года.


[Закрыть]
. Мы успешно повышаем благосостояние советских людей, снижаем цены, увеличили продолжительность отпусков для работников вредных производств, а также женщин, ставших матерями. В этом году советские люди могут ездить в восстановленные здравницы в Крым, на Кавказское побережье, а также в дружественную Болгарию – к сожалению, в Южной Италии, Югославии и Греции еще неспокойно политически. И что немаловажно, нам удалось здесь не сильно увеличивать налоговую нагрузку на деревню – за счет большей помощи от дружественных стран. Мы сумели значительно уменьшить последствия неурожая сорок шестого года – проблемы с продовольствием были, но без смертности от голода обошлось. Ашхабад тоже обошелся малыми жертвами и материальными потерями – если не считать того, что хрущевский новострой весь рухнул как карточные домики, даже сносить не понадобилось! Экономики социалистических стран в значительной мере интегрированы в народное хозяйство СССР, и процесс продолжается. При том, что мы тратим на оборону не более того, что необходимо…

Присутствующие молча слушали – хотя сказанное было им хорошо известно. Как и манера Вождя предварять подобным вступлением, «чтоб прониклись», свою главную мысль.

– Нам не нужна война, – сказал Сталин, – снова залечивать раны, нанесенные уже атомными ударами по нашим городам. Слабым утешением будет, что мы в ответ сожжем то, что останется от Европы, и дотянемся до какого-нибудь Нью-Йорка или Сан-Франциско. Четыре года назад американцы думали точно так же – а вот сейчас… По нашей информации, полученной здесь, в этом времени, им надоела бестолковая возня в Китае. В Шанхае и Гуаньчжоу высаживаются американские войска, уже не группы советников, а армейские дивизии. И крупные силы авиации, включая стратегические бомбардировщики, переброшены на базы Окинавы, Тайваня, Филиппин. «Бешеный Дуг» Макартур, командующий американскими войсками в Китае, очень хочет войти в историю с лаврами великого полководца, победителя. Все эти годы мы помогали «нашим», товарищу Мао, по самому минимуму – чтоб хватало сдержать натиск воинства Чан Кай Ши. Что будет, если завтра на китайском фронте вместо гоминьдановцев окажутся свежие дивизии Армии США? Через сколько времени американцы выйдут в своем наступлении к нашей границе где-нибудь возле Фрунзе или Алма-Аты? А после Чан Кай Ши потребует вернуть незаконно оккупированный Пекинский край вместе с Внутренней Монголией? И нам как минимум снова придется тратить колоссальные средства на укрепление дальневосточных границ – как там, в шестидесятые, семидесятые, когда война СССР с маоистским Китаем казалась даже вероятнее, чем с американским империализмом?

Василевский покачал головой.

– Разрешите, товарищ Сталин? Не похоже, чтобы американцы всерьез готовились к большой войне с нами. Судя по тому, что в Европу ими не перебрасывается никаких дополнительных войск. Равно как и авиации. Не на французов же они надеются, что те нас остановят? Ил-28 даже с немецких баз до Британских островов достают хорошо, с «ягодками». Ну а датчане при таком раскладе – смертники, без вариантов. Да и не похоже, что янки так легко спишут своих союзников. Мнение мое, и товарищей из Разведупра – воевать в Европе американцы не собираются.

– А если им это не надо? – спросил Сталин. – Если пока они хотят лишь измотать нас, переведя соревнование с военного поля на экономику, где они сильнее? Принудить нас тратиться на оборону, пока не разоримся. Или все же напасть, когда мы уже не сможем поддерживать безопасный уровень своих вооруженных сил. Они ведь считают – им спешить некуда. И уверены, что навязывают нам эту игру! Поскольку обороняющийся должен быть силен всюду и всегда – а решившийся напасть выбирает момент и место. Есть мнение, что надо показать кое-кому, что они не правы. По крайней мере, быть к этому готовым. Что у нас на Тихом океане, товарищ Лазарев?

– По авиации: в ближней морской зоне мы способны решать все поставленные задачи, – ответил адмирал, – истребительные полки в массе перешли и успешно освоили Миг-15, задачу ПВО берега и баз, и прикрытие сил флота в прибрежном районе обеспечат. Достаточно хорошо отработано взаимодействие с ВВС и ПВО армии. Развернута сеть РЛС и оперативных командных пунктов, для управления разнородными силами флота – прежде всего авиации, но также и кораблей. Чему уделялось особое внимание на учениях. Ударной авиацией освоено применение «комет» по морским целям. Однако мы пока еще слабы в дальней зоне. Дозаправка в воздухе, в массе, личным составом не освоена – система откровенно еще «сырая», я докладную писал. Остро не хватает ударной реактивной авиации, Ил-28 в основном сухопутчикам идут, нам по остаточному. И новая тактика еще в процессе разработки, реактивные не годятся в качестве пикировщиков, и для топмачтового бомбометания плохи. Раков на Балтике отрабатывает массированное применение реактивных торпед РАТ, но когда это широко до строевых частей дойдет, тем более на ТОФ… Носители «комет», Ту-4 и Не-277, при наличии у противника реактивных палубных, могут работать лишь под прикрытием «мигов», то есть возле нашего берега. Вот карта, тут показано – зоны, где мы обеспечим господство, где паритет и где мы слабее.

– А радиус действия палубной авиации США до пятисот миль, – заметил Сталин, разглядывая карту, – то есть их авианосное соединение вполне может навязывать нам инициативу, нанося удар из «синей» зоны. И если свой берег мы еще можем прикрыть, то возле китайского побережья уже они могут делать, что хотят. Что по кораблям и прочему?

– По подводному флоту, – продолжил Лазарев, – в строю ТОФ, восемнадцать лодок «тип XXI», «XXI-бис», «XXI-бис-2», к двенадцати перешедших в сорок четвертом добавились шесть постройки ГДР, но собранных во Владивостоке, еще две только подняли флаг и сдают курс боевой подготовки, одна в процессе приемки флотом, три предъявят к сдаче в течение месяца. Малых лодок, «тип XXIII», запланировано к отправке на ТОФ двадцать четыре единицы, первые пять уже прибыли в Порт-Артур, должны прибыть еще семь, и двенадцать во Владивосток. Еще в строю четыре лодки К-ПЛО, восемь подводных заградителей «серия Л», и тринадцать «Щ» и «М», эти уже выведены из боевого состава и используются как учебные. По надводному флоту – в строю, крейсера «Молотов», «Калинин», пять новых эсминцев «проект 32», восемь старых эсминцев. Имеется достаточное количество тральщиков, малых противолодочных кораблей и сто шесть торпедных катеров, как нашего «183-го проекта», так и «шнелльботов». Которые хорошо дополняют авиацию – для действий ночью, обученные массированным атакам, с применением самонаводящихся торпед и средств РЭБ.

– Итого боеготовых лодок тридцать, и это на весь наш Дальний Восток, – подсчитал Сталин, – а поправьте меня, товарищ Лазарев, если я ошибусь, вы недавно докладывали об общем числе нашего подплава. Насчитав пятьдесят четыре «613-х», из которых двадцать четыре на СФ, двадцать на Балтфлоте, десять на ЧФ. Также, восемьдесят девять «тип XXI», из которых двадцать одна единица СФ, восемнадцать на ТОФ, тридцать восемь на Балтике и двенадцать на ЧФ. Плюс сорок девять лодок Фольксмарине этого же типа. Малых лодок «тип XXIII» имеется, двенадцать Балтфлот, тридцать пять ЧФ и пятьдесят шесть в Фольксмарине – не учтены те, что в пути на Дальний Восток. Вы со шведами собрались воевать, товарищ Лазарев, или опасаетесь прорыва на Балтику американцев? А Тихий океан явно недооценен, это отчего – в свете последних политических событий?

– Никак нет! Во-первых, увеличить состав флотов мешает нехватка оборудованных гаваней, ремонтных мастерских и заводов, доков. Так исторически сложилось, что Балтика наиболее освоена, и нами, и немецкими товарищами. Во-вторых, налицо хорошая связность с Северным флотом – как через Норвежское море, в мирное время, так и по Беломорканалу, в любое – часть кораблей и лодок в ближайшее время будут переведены на Север, по мере освоения экипажами, практика показала, что этот процесс быстрее и безопаснее проводить в более «тепличной» обстановке. В-третьих, в случае начала войны Балтийский флот предполагается выдвинуть вслед за армией в захваченные французские базы на атлантическом побережье, как это сделали немцы в сороковом. Что до Тихого океана, то там положение с инфраструктурой хуже всего, а завод в Комсомольске лишь в сорок восьмом завершил реорганизацию, сейчас на его стапелях шесть лодок 613-го проекта, первые четыре успеют поднять флаг еще в этом году до ледостава, остальные уже в кампанию следующего года, и на освободившихся местах тут же будет начата постройка следующей шестерки. Увеличению корабельного состава там очень мешает ограничение ремонтных мощностей, просто невозможно поддерживать корабли в исправном техническом состоянии – я еще в прошлом году докладную записку подавал.

– А воз и ныне там, – буркнул Сталин, – а судостроительные мощности Кореи подключить пробовали? Совместно с товарищами из НКИДа.

– Эти «мощности» как при японцах, так и сейчас, направлены в основном на изготовление корпусов судов, по механической же части до недавнего времени все приходилось завозить извне. Потому сегодня корейские верфи загружены гражданским судостроением, как более простым технологически – что также имеет положительный эффект разгрузки наших заводов. К сожалению, опыт перевода на Дальний Восток кораблей с западных флотов показывает, что результат выходит слишком дорогим, особенно с учетом дипломатии и международной обстановки. Тихому океану нужна своя судостроительная база, с научным и конструкторским обеспечением.

– Минутку, товарищ Лазарев, – вставил слово Берия, – насколько мне известно, во Владивостоке еще четыре года назад возобновил работы кораблестроительный институт?

– Который столь уступает и Ленинградскому и Северному кораблестроительным институтам и по числу преподавательских и студенческих кадров, и по учебно-производственной базе, что в 1948 году принято решение объединить кораблестроительный и механический факультеты, из экономических соображений. Попросту – не хватало людей на полный штат, и набрать их в том регионе неоткуда.

– А если усилить кадрами за счет тех же ленинградцев?

– В таком случае, товарищ Сталин, придется пересмотреть весь существующий порядок распределения выпускников высших учебных заведений. Сейчас принято, и законом дозволяется, что значительная часть старшекурсников еще за год-два до выпуска завязывают самые тесные отношения с будущими «покупателями», привлекаются к договорным работам, пишут диплом на конкретную тему – после чего автоматически распределяются именно на данное предприятие. И это очень полезно, так как позволяет заводу или КБ получить не просто молодого специалиста, а уже знакомого со спецификой работы, могущего сразу, без раскачки включиться в процесс. Но оборотной стороной выходит то, что предприятиям, удаленным от вузов, достаются кадры по остаточному принципу.

Анна Лазарева кивнула, подтверждая слова адмирала.

– Разрешите, товарищ Сталин? Я училась в Ленинграде и настроения студенчества хорошо понимаю. Ленинградские студенты в большинстве своём надеются, что будут работать возле дома. И это так и есть, потому что промышленность, наука и образование города примут весь выпуск и потребуют ещё. А применительно к кораблестроению это особенно наглядно – крупнейшие Адмиралтейский, Балтийский, Ждановский заводы, ЦНИИ Крылова и еще несколько десятков научных и конструкторских учреждений отрасли гарантированно забирают всех ленинградцев и еще лучшую часть иногородних студентов. Большой Флот строится в значительной степени на ленинградских верфях, которым нужны кадры! Замечу также, что перспектива остаться в Ленинграде играет роль положительной мотивации для лучшей учебы.

– Еще одно «ленинградское дело», – усмехнулся Сталин, – одеяло на себя перетягивать, сначала в интересах дела, а потом… Товарищ Лазарев, что вы товарищу Пономаренко говорили про текучесть офицерских кадров на ТОФ?

Адмирал посмотрел на Пономаренко. Тот лишь руками слегка развел, – а что хотите, надо же чтобы из разговора был результат?

– Замечено, что отдельные офицеры с Тихоокеанского флота всеми правдами и неправдами стремятся добиться перевода на запад, – начал Лазарев, – причем не шкурники, карьеристы, а вполне заслуженные и толковые товарищи. В неофициальных беседах называют причины – недостаточное развитие соцкультбыта, «скука зеленая, только водку пей», плохие жилищные условия, в сравнении с западными флотами, ну и семейные проблемы! ТОФ сорок пятого года был фронтом, на какое-то время собравшим в себе все лучшее со всех флотов. Но война кончилась – и людям надо было возвращаться. Нельзя ведь было и оголять западные рубежи!

– И останется ТОФ снова сонным углом, где служат одни неудачники и неумехи, – зло усмехнулся Сталин, – наподобие капитан-лейтенанта Прибытко, так, кажется, звали того, кто свою подлодку в мирное время трижды чуть не утопил, по собственной дури? При том, что там возле наших рубежей вот-вот начнется большая война! Товарищ Лазарев, и вы, товарищ Лазарева, продумайте меры по повышению популярности службы и вообще жизни на Дальнем Востоке, изучите опыт хетагуровского движения. Товарищ Лазарев, а в каком состоянии К-25?

– Капитальным ремонтом на Севмаше полностью перебрали второй контур и механизмы, провели доковый осмотр и ремонт. Загрузки реактора хватит еще на пять лет эксплуатации – а там, надеемся, и наш Атоммаш подоспеет! Обновленный экипаж сдал задачи БП. Потому мы имеем полностью боеспособный атомный подводный крейсер. С учетом нового торпедного оружия, по которому мы здесь опережаем американцев – мало им не покажется.

– На крайний, самый последний случай, – сказал Сталин, – пусть будет пока нашим козырным тузом в рукаве. Нам бы год-два продержаться. Что с «акулами»?

– Работы по плану, – ответил Лазарев, – если только не вылезет чего-то непредусмотренного. «Ленин», если все пройдет гладко, войдет в строй в пятьдесят втором, на год раньше. Сумеем какой-то опыт накопить.

«Курчатов не подвел, – подумал адмирал, – проект корабельного реактора был готов уже в сорок восьмом. А в следующем году в Ленинграде заложили ледокол. Не совсем тот «Ленин», и не нашлось у нас детального описания, и конструкция носила следы импровизации, удешевления. Главной задачей было испытать энергетическую установку для будущих атомарин, – а полноценным атомным ледоколом должен будет стать уже следующий корабль, проекта не существовало еще, и название не было официально утверждено, но в кулуарах уже говорили, как о решенном – «Иосиф Сталин». А на Севмаше уже формировались корпуса сразу четырех, первых в этом мире, атомных лодок».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10