Сбой в протоколе

Сбой в протоколе

Дорогой читатель! Эта книга — результат независимого творчества. Здесь нет огромных издательских бюджетов и маркетинговых команд. Есть только история, которая просилась наружу, и вера в то, что вы оцените мир Нео-Версаля. Если книга вас зацепит, ваш честный отзыв станет лучшим топливом для написания следующих частей. Спасибо, что вы здесь.

ГЛАВА 1. КРОВЬ НА ХРОМЕ

Аэлия чувствовала, как её кровь кипит.

Не метафорически. Буквально.

Нейропорт на шее раскалялся, впиваясь в позвоночник раскалённой иглой. Герцог де Вандер держал её запястье, его пальцы — холодные, хромированные — сжимали её кожу так сильно, что выступали синяки.

— Давай же, девочка, — шептал он, его глаза светились голодом. — Дай мне свой страх. Я чувствую его… он такой вкусный.

Аэлия попыталась вырваться. Бесполезно. Его импланты усиливали силу в десять раз.

Вокруг них кружились пары на балу. Никто не смотрел. Никто не замечал. Их фильтры восприятия стирали «неприятные сцены». Аэлия была одна. Совершенно одна.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Отпустите.

Герцог рассмеялся. Звук был механическим, без вибраций.

— Пожалуйста? Органики такие забавные. Вы думаете, что вежливость спасёт вас?

Он наклонился ближе. Его нейропорт на виске пульсировал, готовый подключиться к её порту на шее. Высосать её эмоции. Оставить её пустой оболочкой.

Аэлия закрыла глаза.

И в этот момент она вспомнила Лео.

Своего младшего брата. Который сидел сейчас в их квартире с пустой, «счастливой» улыбкой после установки Демпфера. Который больше не узнавал её колыбельных. Который был счастлив, но мёртв внутри.

Гнев вспыхнул в ней как пожар.

Не просто злость. Не просто раздражение. Ярость. Чистая, органическая, токсичная ярость ко всему этому миру.

— Нет, — прошептала она.

Герцог замер.

— Что?

— Я сказала: нет.

Аэлия открыла глаза. Они горели красным — цветом необработанной ошибки, цветом сбоя.

Она не стала сопротивляться. Вместо этого она направила свой гнев прямо в его нейропорт.

Сбой.

Герцог закричал.

Его импланты не смогли переварить концентрат её ярости. Они начали перегреваться, отторгая её плоть как вирус. От его виска пошёл дым, пахнущий горелым озоном. Он рухнул на колени, хрипя и царапая мраморный пол.

Музыка не смолкла. Никто из аристократов даже не повернул головы.

Но из тени колонны шагнул он.

Кассиан Вейл. Имперский Арбитр.

Его лицо было маской из матового металла и холодной кожи. Он смотрел не на корчащегося Герцога. Он смотрел на Аэлию.

— Вы только что отравили члена Высшего Дома, — сказал он. Его голос был ровным, но в нём впервые прозвучала настоящая угроза. — Ваш код помечен на стирание.

Аэлия подняла подбородок.

— Я не отравила его. Я просто перестала притворяться едой.

Кассиан шагнул к ней. Его рука сжала её локоть — не грубо, но так, что она поняла: бежать она не сможет.

— Протокол требует вашего Обнуления, — сказал он. — Но я предлагаю сделку.

Аэлия посмотрела на него. В его глазах не было холода. Там был голод.

— Какая сделка? — спросила она.

— Вы будете работать на меня, — сказал Кассиан. — А я спасу вашу семью от стирания.

— А если я откажусь?

Он улыбнулся. Улыбка была холодной, как хром.

— Тогда вы умрёте сегодня. А ваша семья — завтра.

Аэлия закрыла глаза.

У неё не было выбора.

— Хорошо, — прошептала она. — Я согласна.

Кассиан кивнул.

— Отлично. Тогда идёмте. Ваш первый рабочий день начинается сейчас.

Он развернулся и пошёл к выходу. Аэлия последовала за ним, чувствуя, как её сердце колотится так сильно, что она боялась, как бы он не услышал этот стук.

Она ещё не знала, что только что подписала контракт с дьяволом.

Но она узнает это очень скоро.

ГЛАВА 2. СДЕЛКА С ДЬЯВОЛОМ

Комната для допросов Арбитра не была похожа на тюремную камеру. Она была похожа на операционную.

Белые стены. Чёрный стол. Ни одного стула для допрашиваемого.

Аэлия стояла. Её ребра ныли от корсета.

Кассиан Вейл сидел за столом, сложив руки. Его импланты мягко светились в полумраке.

— Ваш биоритм нестабилен, — констатировал он. — Уровень кортизола зашкаливает. Вы испытываете страх.

— А вы испытываете хоть что-нибудь? — огрызнулась Аэлия.

Кассиан моргнул. Медленно.

— Эмоции — это биохимический шум. Ошибка эволюции.

— Легко говорить, когда у вас их нет, — бросила она.

Он встал и подошёл к ней. От него пахло стерильностью и озоном.

— Десять лет назад я любил, — сказал он тихо. — Из-за вспышки ревности — того самого «шума», который вы так боготворите — я не нажал кнопку блокировки шлюза. Моя сестра была стерта.

Аэлия замерла.

— Я исправил свою ошибку, — продолжил Кассиан, касаясь пальцем своего виска. — Я удалил шум. Теперь я идеален.

— Вы мертвы, — выдохнула Аэлия. — Вы просто ходячий призрак.

Воздух между ними сгустился.

— Вы — наркотик, де Рошфор, — прорычал он, и в его голосе впервые прорезался хрип. — Вы — ходячая эпидемия. Император хочет вас уничтожить. Мадам Дезире хочет вас препарировать.

— А чего хотите вы?

Он шагнул ближе. Его лицо было в дюйме от её лица.

— Я хочу знать, каково это, — прошептал он. — Я хочу понять, почему вы готовы сгореть за свою боль.

Он поднял руку и провел пальцем по её шее, останавливаясь у скрытого под волосами нейропорта.

— Я дам вам доступ к Серверу Предков. Вы взломаете их и вернете долг своей семьи. Взамен вы будете моим личным «демпфером». Каждую ночь. Вы будете подключаться ко мне. Вы будете чувствовать за меня то, что я убил в себе.

Аэлия посмотрела на него.

— Вы хотите, чтобы я стала вашей болью?

— Да, — сказал он. — Потому что только боль может доказать, что я ещё жив.

Аэлия усмехнулась.

— Хорошо, Арбитр. Но предупреждаю. Мои чувства не имеют дозировки. Если вы откроете мне дверь… я не оставлю от вас камня на камне.

Кассиан улыбнулся. Впервые за десять лет.

— Я рассчитываю на это.

ГЛАВА 3. ПЕРВЫЙ СИНХРО

Первый синхро произошел в его личных покоях.

Комната Кассиана была лишена декора. Только черные стены, кровать с идеально ровными простынями и кресло, в котором он сидел, ожидая её.

Аэлия села напротив. Её сердце колотилось так сильно, что она боялась, как бы он не услышал этот стук.

— Расслабьтесь, — сказал он, беря кабель. — Сопротивление вызовет только болевой шок.

— Мне не нужно расслабляться, — огрызнулась она. — Мне нужно чувствовать, чтобы выжить.