Владимир Земцов.

Великая армия Наполеона в Бородинском сражении



скачать книгу бесплатно

На рубеже веков о кампании 1812 г. и о Бородине вышло множество воспоминаний и работ мемуарного характера: воспоминания Г. фон Брандта (1789–1868), человека удивительной судьбы, офицера 2-го полка Легиона Вислы, который поведал о перипетиях борьбы за «большой редут» 7 сентября; целая серия публикаций о действиях 8-го вестфальского корпуса в районе Утицкого леса (подполковника И. Л. Бёдикера, раненного в день битвы пулей в рот навылет, капитана Й. Борке, капитана Линзингена, подполковника Л. В. Конради); мемуары лейтенанта 1-й вюртембергской конной батареи Х.В.А. Флейшмана, бок о бок сражавшегося с батареями 2-го кавалерийского корпуса; воспоминания В. А. Фоссена, немца из 57-го линейного французского полка 5-й дивизии Компана, боровшегося за Семеновские укрепления; лейтенанта К.А.В. Веделя, воевавшего в 9-м полку шеволежеров-лансьеров; и т. д.[182]182
  Brandt H. Aus dem Leben des Generals der Infanterie Heinrich von Brandt. Berlin, 1868. Bd.2 (уже в 1870 г. началась публикация 2-го немецкого изд.; французское изд.: Brandt H. Souvenirs d’un officier polonais. P., 1877; отрывки, опубликованные на русском: Брандт Г. Воспоминания // Записки современников 1812 года. СПб., б. г.); Die militarische Laufbahn L. Boedicker // Beiheft zum Militar-Wochenblatt. 1880. Hft.1; Borke J. Kriegerleben des Johann von Borcke, weiland kgl. Preuss. Oberstlieutenants, 1806–1815. Berlin, 1888; Linsingen. Auszug aus dem Tagebuch // Beihefte zum Milit?r-Woehenblatt. 1894; Conrady W. Aus sturmischer Zeit. Berlin, 1907; Fleischmann Ch.W.A. Denkw?rdigkeiten. Berlin, 1892; Vossen A. Tagebuch des Lieutenants Anton Vossen, vornehmlich ?ber den Krieg in Ru?land 1812. Marburg, 1892 (русское изд.: Дневник поручика Фоссена); Wedel C. A.W., von. Op. cit.


[Закрыть]
Были опубликованы на французском языке и воспоминания В. Г. Левенштерна, адъютанта Барклая-де-Толли, представившие взгляд немца с позиции русских и оспаривавшие подвиг А. П. Ермолова в отбитии у неприятеля Курганной высоты[183]183
  L?wenstern W. H. M?moires du g?n?ral-major Russe baron de L?wenstern. s. l., 1903. T. 1–2.


[Закрыть]
.

Война 1812 г. нашла отражение и в многочисленных полковых историях и историях армий отдельных немецких государств[184]184
  См., например: Schuster O., Frank F.

A. Geschichte der Sachsischen Armee. Leipzig, 1885. T. 2; Ulrich M. Die K?nigs-Schevaulegers. Gedenkl?tter aus der Geschichte des k?niglich bayerischen 4. Schvaulegers-Regiments “K?nig”. M?nchen, 1892; Barschewisch, von. Geschichte des Grossherzoglich badichen Leib-Grenadier Regiments, 1803–1871. Karlsruhe, 1893; Kattrein L. Ein Jahrhundert deutscher Truppengeschichte dargestellt an derjenigen des Grosse Hessischen Kotingents 1806–1906. Darmstadt, 1907; etc.


[Закрыть]. Целый ряд работ был специально посвящен войне 1812 г. и участию немецких контингентов в Бородинском сражении[185]185
  Welden L. Der Feldzug der Oesterreicher gegen Ru?land im Jahre 1812. Wien, 1870; Horsetzky A., von. Der Feldzug 1812 in Ru?land. Wien, 1889; Bleibtreu K. Der russische Feldzug 1812. Leipzig, 1893; Exner M. Der Antheil der Konigl. S?chsischen Armee am Feldzuge gegen Ru?land, 1812. Leipzig, 1896; Osten-Sacken C. Der Feldzug von 1812. Berlin, 1901; Bleibtreu K. Die Grosse Armee. Stuttgart, 1908. Bd.3; Heilmann. Die Bayerische Cavallerie Division Preysing im Feldzuge von 1812 // Jahrb?cher f?r die Deutsche Armee und Marine. 1875. Bd.17; Minckwitz A., von. Die Brigade Thielmann in dem Feldzuge 1812. Dresden, 1879.


[Закрыть]
. Среди них наибольший интерес вызывали книги известного писателя Карла Блейбетрау и военного историка К. Остен-Сакена, которые попытались критически подойти к имевшемуся в те годы документальному материалу. Так, Блейбетрау, использовав уже широко известные к тому времени работы французских и русских авторов, попытался подтвердить данные Денье о потерях Великой армии в 28 тыс. человек. Остен-Сакен склонялся к той же цифре, определяя русские потери в 52 тыс.[186]186
  Bleibtreu K. Der russische Feldzug. S.62–63; Idem. Die Grosse Armee. S. 103; Osten-Sacken C. Op. cit. S. 127, 330–331.


[Закрыть]
Но ни тот, ни другой автор, собственно, не претендовал на новое слово в освещении Бородина. Общей чертой их работ был особый акцент на бессмысленности жертв, понесенных народами германских государств.

Своего рода «классическим» немецким исследованием по Бородинскому сражению стал в те годы труд Максимилиана фон Дитфурта, бывшего гессенского капитана, историка гессенской армии, умершего от гипертонии вследствие тяжелой исследовательской работы[187]187
  Ditfurth M. Die Schlacht bei Borodino am 7. September 1812. Marburg, 1887.


[Закрыть]
. Дитфурт определял, вслед за Пеле, силы Наполеона к началу Бородинского сражения в 130 тыс. человек. Придирчиво подсчитав в процентах, сколько солдат и лошадей, перешедших Неман, и в каком состоянии смогло добраться до генеральной баталии, он делал вывод о значительной, если не решающей роли немецкой кавалерии в Бородинском сражении. Состояние собственно французской кавалерии, полагал Дитфурт, было значительно худшим, тем более что «вообще французы являются плохими кавалеристами». В подсчетах численности русских сил автор, опираясь исключительно на немецких авторов, отметил противоречивость данных, но отдал все же предпочтение цифре 142 тыс., включив сюда и ополченцев[188]188
  Ibid. S. 5 –12.


[Закрыть]
. Особенно подробно, обращаясь к работам Рот фон Шрекенштайна, Буркерсроды, Р?дера и других немцев, Дитфурт описал организацию, вооружение, личный состав, а также моральный дух немецких контингентов к Бородинскому бою и пришел к выводу об их удовлетворительном (в отличие от французских контингентов) состоянии. Вполне убедительно, нередко детализируя, Дитфурт осветил главные события сражения, подчеркнув ожесточенность боя за Багратионовы «флеши», которые были взяты к 10 часам, Утицкий лес и д. Семеновское. Всюду немецкие войска сыграли решающую роль. Там, где французы действовали «в одиночку», как, например, при атаке Бонами батареи Раевского, все заканчивалось неудачей. Особую роль сыграла немецкая кавалерия в окончательном покорении «большого редута» и кавалерийском бое к востоку от него. Ключевую роль немцев Дитфурт отметил и в действиях противоборствующей русской армии – Е. Вюртембергского, Вольцогена и др. Хотя сражение и не закончилось полным разгромом русской армии, что Дитфурт связывал, прежде всего, с ошибками французского командования, недостаточно хорошей организацией и моральным состоянием французских частей, русские потери составили 40–45 тыс. (10–12 тыс. убитыми и 30–33 тыс. ранеными), 30 орудий и 5 тыс. пленными. Французские потери составили 30 тыс. человек.

В 1910–1914 гг. выходит особенно многочисленная немецкая литература, посвященная кампании 1812 г.[189]189
  В те годы в Германии был издан и переиздан большой объем мемуарной литературы, так или иначе освещавшей участие немцев в Бородинском сражении: Lossberg F. W. Briefe des Westph?lischen Stabsoffiziers vom russischen Feldzug des Jahre 1812. Berlin, 1910 (в 1911 г. вышло лейпцигское изд., а в 1919 г. – снова берлинское); Wachsmuth J. Geschichte meiner Kriegsgefangenschaft… Magdeburg, 1910; W?rttemberger im Russischen Feldzug 1812 // W?rttembergische Volksb?cher. Stuttgart, 1911; Morgenstern F. Kriegserinnerungen aus Westf?lischer Zeit. Wolfenb?ttel, 1912; Behm W. Die Mecklenburger 1812. Hamburg, 1912; Furtenbach F. Krieg gegen Ru?land und russische Gefangenschaft. N?rnberg; Leipzig, 1912 (русское изд.: Фюртенбах. Из воспоминаний баварской службы обер-лейтенанта Фюртенбаха о походе в Россию в 1812 г. // Военно-исторический сборник. 1913. № 1. С. 181–194); Hochberg W. La campagne de 1812. M?moires du Margrave de Bade (le comte de Hochberg). P., 1912; Obst A. Die Hamburger 1812 im Russischen Feldzuge. Hamburg, 1912; Preysing-Moos M. Tagebuch. Munich, 1912; Roos H. Mit Napoleon in Ru?land. Stuttgart, 1911; R?ppell E. Kriegsgefangen im Herzen Ru?lands. 1812–1814. Berlin, 1912; Schehl K. Mit der Grossen Armee 1812 von Krefeld nach Moskau. D?sseldorf, 1912; etc. Публиковались, хотя и в меньшем количестве, и собственно исторические работы: Gerdes A. Die Geschichte der Truppen Bergs und Westfalen 1812 in Ru?land. Langendreer, 1914; etc.


[Закрыть]
Это было вызвано не только столетним юбилеем великих событий, но и совершенно новой социальной и духовно-психологической ситуацией в Германии. Народ становился армией и по-новому понимал долг, достоинство и авторитет. Примером того может служить работа социал-демократа Франца Меринга (1846–1919) «От Тильзита до Таурогена», опубликованная в 1913 г. В начале ХIX в., полагал он, завоевательные стремления Французской революции «столкнулись с дикими захватническими инстинктами азиатской деспотии». 7 сентября 1812 г. Кутузов проиграл генеральное сражение. «…Если ужасная битва явилась все же для русских почетным поражением, то это заслуга Барклая, а не Кутузова, который бражничал вдали от поля сражения и имел бесстыдство донести царю, будто была одержана победа. Ответом на это явилось вступление Наполеона в Москву 14 сентября». Однако к Бородину у Наполеона было только 120 тыс., и пространства России быстро поглотили его армию. Последующее освобождение Германии Меринг категорически отказывался связывать с результатами Русского похода[190]190
  Меринг Ф. Очерки по истории войн и военного искусства. 6-е изд. М., 1956. С. 273–327.


[Закрыть]
.

Наибольшую известность приобрели вышедшие накануне Первой мировой войны работы авторитетного немецкого историка Пауля Хольцхаузена[191]191
  Holzhausen P. Erinnerungen Heinrichs von Roos. Stuttgart, 1910; Idem. Die Deutschen in Ru?land 1812; Leben und Leiden auf der Moskaner Heerfahrt. Berlin, 1912; Idem. Ein Verwandter Goethes im russischen Feldzuge, 1812. Berlin, 1912. Хольцхаузен был автором предисловия к сборнику воспоминаний участников войны 1812 г. (среди которых были немцы Роос, Брандт, В. Г. Левенштерн и Е. Вюртембергский), вышедшему на русском языке в С.-Петербурге накануне юбилея великого события: Записки современников 1812 года. СПб., б. г.


[Закрыть]
, особенно книга «Немцы в России в 1812 г.». Попытавшись учесть всю массу опубликованных к тому времени документов, дневников и воспоминаний немцев – участников русского похода, Хольцхаузен создал масштабную и исторически достоверную картину Бородинской битвы. В его книге участники сражения как бы рассказывали сами о том, что они видели, как боролись и страдали. Со страниц работы Хольцхаузена вставала более сложная, чем привыкли убеждать себя в последние годы немцы, картина взаимоотношений наций в составе Великой армии и движущих сил, побуждавших немецких солдат воевать на стороне Наполеона. Не только воинская честь, но и стремление скорее прекратить страдания, а нередко и надежда получить свою долю славы, – вот что двигало немцами при Бородине. И вместе с тем Хольцхаузен оттенил гуманизм и лиризм чувств, которые, по его мнению, были характерны для немецкого солдата, при любых обстоятельствах остававшегося, прежде всего, человеком. Общие потери Великой армии Хольцхаузен оценивал в 28 тыс., в то время как русские потери – в 52 тыс. человек[192]192
  Holzhausen P. Die Deutschen in Ru?land. S. 103.


[Закрыть]
. Но победа была «незавершенной» из-за отказа Наполеона ввести в бой основную часть своей гвардии. Причину этого решения автор усматривал как в стратегических соображениях Наполеона, так и в физическом и душевном состоянии великого полководца, впрочем не сделав каких-либо окончательных собственных выводов[193]193
  Ibid. S. 105–106.


[Закрыть]
.

Тяжелейшие испытания 1914–1918 гг. и поражение Германии заставили немцев на время отказаться от романтически-воинственных оценок событий наполеоновской эпохи. В течение более десятка лет преобладали в целом умеренно-либеральные воззрения, соединенные с признанием роли прусской монархии и преисполненные чувством долга немецкой армии в деле возрождения Германии[194]194
  См., например: Ritter G. Stein. Berlin, 1931. Bd. 1–2.


[Закрыть]
. Интерес к собственно военной истории 1812 г. был невелик[195]195
  Одной из немногих книг по 1812 г., вышедших в эти годы, были воспоминания Фердинанда Функа: Funck F. In Ru?land und Sacheen 1812–1815. Dresden, 1930. На следующий год вышло английское изд. мемуаров Функа, посвященное более раннему периоду: Funck F. In the Wake of Napoleon: Being the Memoires (1807–1809) of Ferdinand von Funck… L., 1931.


[Закрыть]
. Характерные взгляды немецких историков в это время на события Бородина выразил очередной том «Истории военного искусства в рамках политической истории» Ганса Дельбрюка, вышедший в 1919 г.[196]196
  Мы воспользовались 2-м русским изд.: Дельбрюк Г. История военного искусства в рамках политической истории. СПб., 1997. Т. 4. С. 320.


[Закрыть]
«Наполеон разбил русских под Бородином, – писал Дельбрюк, – взял Москву, был вынужден отступить и во время отступления потерял почти всю свою армию». Главная причина поражения Наполеона заключалась, однако, не в морозе и не в стойкости русских под Бородином, но в недостатках снабжения и в плохом людском составе многих частей Великой армии.

Картина в оценках событий 1812 г. существенно изменилась с приходом к власти нацистов. 1813 год превратился в прообраз 1933 года, а Шарнгорст и Гнейзенау стали предвозвестниками воссоединения германского духа и германской власти[197]197
  Blaschke R. Carl v. Clausewitz. Berlin, 1934; Botzenhart E. Deutsche Revolution 1806–1813. Hamburg, 1940.


[Закрыть]
. На страницах целого ряда изданий рождается «гитлеровское Бородино»[198]198
  L?nsmann F. Die Armee des K?nigsreichs Westfalen 1807–1813. Berlin, 1935; Gerhardt O. Die W?rttemberger in Ru?land 1812. Stuttgart, 1937; Blankenhom E. 1812. Badischen Truppen in Ru?land. Karlsruhe, 1937.


[Закрыть]
, наполненное героическими поступками немецких воинов, не имеющих ничего общего с космополитическим духом Запада и рождающих подлинный дух немецкой народной свободы.

Подготовка плана «Барбаросса» заставила гитлеровское командование обратить пристальное внимание на военные аспекты кампании Наполеона в 1812 г. Г. Блюментрит, начальник штаба 4-й армии, наступавшей в 1941 г. на Москву, вспоминал, как накануне войны немецкие офицеры изучали русскую кампанию Наполеона: «Места боев Великой армии Наполеона были нанесены на наши карты, мы знали, что вскоре пойдем по следам Наполеона»[199]199
  Блюментрит Г. Московская битва // Роковые решения. М., 1958. С. 68.


[Закрыть]
. Немцы осознавали, что «все войны, которые вела Россия, были жестокими и кровопролитными… Наполеон считал Бородинское сражение самым кровопролитным из всех своих боев»[200]200
  Там же. С. 73.


[Закрыть]
. Изучение событий 1812 г. показало необходимость разгромить русские армии западнее Днепра и Западной Двины. «Если они смогут, – писал Блюментрит о Красной армии, – отойти нетронутыми за эти водные преграды, мы столкнемся с той же проблемой, которая стояла перед Наполеоном в 1812 г.»[201]201
  Там же. С. 74–75.


[Закрыть]
. При этом германское руководство ошибочно надеялось, что широкомасштабное использование техники позволит исключить всякую возможность повторения ситуации 1812 г.[202]202
  Ланес Ф. Значение прогрессивных традиций Отечественной войны 1812 г. и освободительной войны 1813 г. для антифашистского движения в Германии // Освободительная война 1813 года против наполеоновского господства. М., 1965. С. 288.


[Закрыть]

22 июня 1941 г., почти в тот же день, что и Наполеон, Германия начала военные действия против Советского Союза. «Перед глазами у меня до сих пор стоит живая картина первых недель войны, – вспоминал в 50-е гг. Блюментрит, – невыносимая жара, огромные облака желтой пыли, поднимаемой колоннами…» Как это было похоже на ту картину, которую нарисовал немец Брандт, совершавший в колоннах наполеоновской армии марш на Москву в 1812 г.! «Воспоминание о Великой армии Наполеона преследовало нас как привидение. Книга мемуаров наполеоновского генерала Коленкура, всегда лежавшая на столе фельдмаршала фон Клюге, стала его библией»[203]203
  Блюментрит Г. Указ. соч. С. 93.


[Закрыть]
. Поразительно похожими были также и настроения солдат гитлеровского вермахта и бойцов Великой армии перед генеральной битвой: «Каждому солдату немецкой армии, – писал Блюментрит, – было ясно, что от исхода битвы за Москву зависит наша жизнь или смерть». На Бородинском поле фельдмаршал фон Клюге (который, кстати сказать, нередко в шутку сравнивал себя с маршалом Неем) обратился к четырем батальонам французского легиона «с речью, напоминая о том, что во времена Наполеона французы и немцы сражались бок о бок против общего врага»[204]204
  Блюментрит Г. Указ. соч. С. 99.


[Закрыть]
. Но, если Наполеон все же смог войти в Москву, гитлеровскому вермахту этого сделать не удалось. Пытаясь проводить параллели между поражением Великой армии и гитлеровского вермахта, генералы Г. Гудериан[205]205
  Гудериан Г. Опыт войны с Россией // Итоги Второй мировой войны. Сб. статей. М., 1957. С. 114–116.


[Закрыть]
и Блюментрит указывали на такие общие причины, как недооценка противника, растянутость коммуникаций, что затрудняло снабжение войск, и стратегические просчеты. Причем просчеты Гитлера они объясняли его авантюристичностью, тем, что этот «мечтатель игнорировал время, пространство и ограниченность немецкой мощи». «Наполеон был не французом, – писал Блюментрит, – а итальянцем с Корсики… Гитлер был не чистым немцем, а австрийцем»[206]206
  Блюментрит Г. Указ. соч. С. 66, 109.


[Закрыть]
.

После 1945 г. начался долгий путь преодоления немцами страшной трагедии нацистского рейха. У восточных немцев и западных это происходило по-разному. Но важной опорой в прошлом в этом преодолении и для тех и для других были события Наполеоновских войн. Историки ГДР предпринимали попытки провести параллель между предательством немецкими монархами в 1812 г., превратившими своих солдат в пушечное мясо армии Наполеона, и государственными деятелями Третьего рейха, напавшими на СССР в 1941 г.[207]207
  См., например: Абуш А. Ложный путь одной нации. К пониманию германской истории. М., 1962; Норден А. Народ восстал и победил // Освободительная война 1813 г… С. 5–7; и др.


[Закрыть]
Особое внимание уделялось роли, которую сыграла стойкость русских войск при Бородине для подъема национально-освободительной войны немецкого народа в 1813 г. «Без Бородина не было бы Лейпцига», – сказал крупнейший исследователь Восточной Германии Л. Штерн в 1963 г. на совместной сессии историков ГДР и СССР, посвященной 1813 г.[208]208
  Поход русской армии против Наполеона в 1813 г. и освобождение Германии. М., 1964. С. XII–XIII.


[Закрыть]
. При этом восточногерманские историки, много говоря о народном немецком патриотизме, не уделяли практически никакого внимания участию немецких воинских контингентов в походе 1812 г. О Бородине говорилось либо словами советских историков П. А. Жилина и Л. Г. Бескровного (в основополагающей для восточногерманской историографии фундаментальной «Германской истории» отмечалось, что при Бородине пало до 50 тыс. офицеров и солдат Великой армии и 40 тыс. русских, и поэтому вхождение Наполеона в Москву только со 100 тыс. солдат стало началом его стратегического поражения[209]209
  Deutsche Geschichte. Berlin, 1967. Bd. 2. S. 482.


[Закрыть]
), либо вскользь[210]210
  Borodino // Meyers neues Lexicon. Leipzig, 1972. Bd. 2. S. 482.


[Закрыть]
, либо вообще ничего[211]211
  Markov W., Helmert H. Battles of Word history. Leipzig, 1978.


[Закрыть]
.

В Западной Германии ситуация была иной. Хотя принято считать, будто вплоть до 1960-х гг. в Западной Германии господствовал тезис о том, что нацистская диктатура являлась разрывом с национальным прошлым, но обращение к тематике наполеоновской эпохи дает несколько иную картину. Скажем, такой влиятельный западногерманский историк, как Риттер, на протяжении 2-й половины 40-х – середины 60-х гг. неизменно проводил идею об исторической связи между гитлеровским фашизмом и тем национализмом, который был связан «с полями битвы под Лейпцигом». «Авантюристам» типа Гнейзенау, пытавшимся мобилизовать массы, Риттер противопоставлял честных солдат-профессионалов, которые при любых обстоятельствах неизменно руководствовались чувством долга[212]212
  Ritter G. Geschichte dels Bildungsmacht. Stuttgart, 1946; Idem. Staatskunst und Kriegshandwerk. M?nchen, 1954. Bd. 1; Норден А. Указ. соч. С. 2 2; Бок Г. Французская революция и немецкое освободительное движение в немецкой реакционной историографии // Там же. С. 385–389; Петряев К. Д. Мифы и действительность в «критическом пересмотре» прошлого. Очерки буржуазной историографии ФРГ. Киев, 1969; и др.


[Закрыть]
. «Разгулу народного духа» западногерманские историки до известной степени противопоставляли организующую и сдерживающую роль монархий[213]213
  См., например: H?hn R. Op. cit.


[Закрыть]
. Но это не было реанимацией «прусской легенды». Германия, будь то «революционная» или «прусская», не противопоставлялась Западу, а рассматривалась как его органическая часть.

Подобно тому, как после крушения наполеоновской Франции А. де Виньи поднял вопрос о чести и достоинстве солдата, о чести и достоинстве воина заговорили после 1945 г. и немцы. Пытаясь снять с немецкого солдата ответственность за преступления Третьего рейха, западногерманские авторы обратились к более ранней истории, стремясь показать немецкую армию носителем высших моральных качеств[214]214
  См., например: Пихт В. Указ. соч.


[Закрыть]
. Решению этой задачи во многом были подчинены издания, где затрагивалась тема Русского похода и Бородина[215]215
  Kraft H. Die W?rttemberger in den Napolionischen Kriegen. Stuttgart, 1953; Schubert F. Unter dem Doppeladler: Erinnerungen eines Deutschen im russischen Offizierdienst 1789–1814. Stuttgart, 1962; Golling E. Die Schlacht bei Borodino // Wehrwissen-schaftliche Rundschau. 1962. № 12. S. 501–517; Wesemann J. H.C. Kanonier des Kaisers. Kriegstagenbuch der Heinrich Wesemann. K?ln, 1971; Lenschrer P. Nur Wenige Kamen Zuruck 3000 Bayern mit Napoleon im Ru?land. Pfaffenhofen, 1980; Kersten F., Ortenburg G. Die Sachische Armee von 1763 bis 1862. Berum, 1982.


[Закрыть]
. Эти книги добавляли некоторые детали, но сколь бы то ни было серьезно не влияли на представления немцев о Бородине. Своеобразным отражением новой Германии, в чем-то ставшей интегрированной частью единого Запада, явился выход работ англичанина Дигби Смита, который многие годы служил в натовских структурах в Западной Германии и публиковался под немецким псевдонимом Отто фон Пивка[216]216
  Pivka O. Armies of 1812. Cambridge, 1977; Idem. Armies of the Napoleonic Era. N.Y., 1979; Smith D. Borodino. Moreton-in-March, Glocestershire, 1998.


[Закрыть]
. Его взгляды на Бородино в целом вписываются в англо-американскую традицию, но отличаются большим вниманием к немецким источникам и обнаруживают теплую симпатию к немецким солдатам Великой армии.

В последние десятилетия немецкие историки не опубликовали ни одной работы, которая бы могла свидетельствовать о существовании сегодня хотя бы поверхностного интереса к теме Бородина[217]217
  Полагаем, что тема 1812 года в целом немцев (как профессиональную историческую корпорацию, так и околонаучные круги) продолжает интересовать. Об этом говорит деятельность Ф. Мерле, принявшего участие в проекте Германского исторического института в Москве по изданию дневника и мемуаров Г. Фосслера (Фосслер Г. На войне под наполеоновским орлом), К. Шарфа, работающего над биографией и наследием «московского немца» А. В. Нордхофа, и Т. Штамм-Кульмана, которого привлекает проблематика исторической памяти о 1812 годе (См.: После грозы: 1812 год в исторической памяти России и Европы: сб. ст. / под ред. Д.А. Сдвижкова. М., 2015).


[Закрыть]
.

Итак, Бородинское сражение стало для немцев важнейшим элементом коллективной памяти и коллективных представлений о прошлом. С удивительным постоянством «призрак Бородина» возрождался всякий раз, когда немецкий народ оказывался перед той или иной важной проблемой в своей истории. Витавший над полем Бородина немецкий национальный дух принимал в дальнейшем самые разнообразные формы: от «прусско-гогенцоллерновской идеи» до антизападного и антирусского национализма и прорусского социализма. Данный феномен может быть истолкован либо как вольное обращение немецких интеллектуалов и политиков с податливой массой «исторической памяти» Бородина, либо как результат многообразия сильнейших импульсов, посылаемых из прошлого немецкими солдатами Бородина своим потомкам-соотечественникам. Так или иначе, многочисленные интерпретации Бородина были связаны с осмыслением таких важнейших проблем истории, как взаимоотношения Германии и Франции, Германии и России, как место и роль Германии в формирующихся общеевропейских структурах, и с рядом других. Интерес к событиям 1812 года в германской историографии сохраняется и по сей день, хотя проявляется он и не столь интенсивно, как это было нередко ранее.

1.2.2. «Польское» Бородино

Среди многочисленных, но не всегда верных союзников Наполеона особым рвением и последовательностью в борьбе с русскими в 1812 г. отличались поляки. Это была их война, война за свободу, «вторая польская война», как назвал ее Наполеон в своем обращении при переходе Немана. Большинство поляков всерьез воспринимало тезис наполеоновской пропаганды о том, что поход 1812 г. – это поход против варварства, который закончится наступлением счастливой эпохи в истории человечества[218]218
  См., например, специальную брошюру, выпущенную по этому поводу в Париже: Montgaillard G. H.M. Seconde guerre de Pologne, ou Consid?ration sur la paix publique du continent. P., 1812. В советской историографии делались попытки поставить под сомнение антирусские настроения среди поляков в 1812 г. (см., например: Абалихин Б. С. Поход русской армии в Польшу в конце 1812–1813 г.// Из истории классовой и национально-освободительной борьбы народов дореволюционной и советской России. Волгоград, 1975. С. 57–96).


[Закрыть]
. Готовясь к битве под Москвой, а затем вступая в русскую столицу, многие из поляков обращались к картинам далекого прошлого, вплетая происходившие события в ткань своей национальной истории. «Можно понять, какое испытывал я чувство при виде древней столицы царей, возбудившей во мне столько великих исторических воспоминаний, – обращался под влиянием трагических польских событий 1830–1831 гг. к своим ощущениям 1812 г. Роман Солтык, состоявший в день Бородина адъютантом генерала М. Сокольницкого. – Над ней в начале XVII столетия победоносные поляки водрузили свое знамя, и перед ним преклонялся московский народ, признав своим государем сына нашего короля. И вот их потомки, сражаясь в фалангах Наполеона, пришли во второй раз осенить ее своими победоносными орлами. Все эти победы моих соотечественников, старые и новые, сливались в одно целое в моем воображении, и я припоминал деяния Ходкевичей, Жолкевских и Сапег, заставлявших трепетать Московское царство»[219]219
  Soltyk R. Op. cit. P. 259–260.


[Закрыть]
.

Стоит ли говорить, что Бородино было воспринято его польскими участниками как победа, достигнутая во многом усилиями и кровью поляков? «До Москвы известия были великолепны», – вспоминала графиня А. Потоцкая, находившаяся тогда в Варшаве. Но когда началось отступление, «отчаяние охватило всех»[220]220
  Потоцкая А. Мемуары графини Потоцкой. СПб., 1915. С. 217, 219. Из 74 722 человек польских войск Великого княжества Варшавского вернулось на родину лишь 6 тыс. (Новацкая М. Поляки в войне 1812 года// Военно-исторический сборник. 1913. № 1. С. 178).


[Закрыть]
. Рушились столь долго лелеянные надежды на то, что «вторая польская война» завершится возрождением Польского государства. Большинство поляков, современников 1812 г., упорно не хотело видеть, что вся «польская» политика Наполеона уже давно была подчинена решению исключительно военных задач, а энтузиазм и антирусские чувства поляков должны были обеспечить ему «пушечное мясо»[221]221
  См., например: Askenazy S. Napoleon a Polska. Warszawa, 1918. T. 1–3; История Польши. М., 1956. Т. 1; Федосова Е. И. Польский вопрос во внешней политике Первой империи во Франции. М., 1980; и др.


[Закрыть]
. Но вскоре трагические для поляков события Русского похода подернутся дымкой забвения, Адам Мицкевич воспоет прекрасную «весну великих битв» 1812 г., и останутся только воспоминания о чудесных надеждах на освобождение, казавшихся тогда столь реальными, особенно после разгрома русских в битве под Москвой. Эта «польская романтизация» Бородина только усилится благодаря трагическим событиям 1831 г., когда во главе польских войск окажутся герои Бородинского сражения Я. З. Скржинецкий (1786–1861), в 1812 г. капитан 16-го пехотного полка, М. Рыбинский (1784–1874), в 1812 г. подполковник 15-го пехотного полка, и многие другие, вновь встретившиеся на поле боя с русскими, тоже нередко героями Бородина (как, например, генерал И. Ф. Паскевич).

По сути, именно разгром польского восстания 1831 г. послужил толчком к появлению польской историографии 1812 г. В книге Станислава Богуславского, посвященной жизни Юзефа Понятовского, военного министра Великого княжества Варшавского, командира 5-го (польского) корпуса Великой армии, ставшего в 1813 г. маршалом Франции, были строки, посвященные героической борьбе поляков в Бородинском сражении[222]222
  Boguslawski S. ?ycie ksi?cia J?zefa Poniatowskiego. Warszawa, 1831. Ряд сюжетов, касавшихся Бородина, нашел отражение в книге Дезидерия Хлаповского (1788–1879), воевавшего в 1812 г. в чине начальника эскадрона 1-го полка шеволежеров-лансьеров императорской гвардии, а в 1831 г. в чине бригадного, а затем дивизионного генерала (Chlapowski D. Lettres sur les ?v?nements…).


[Закрыть]
. Почти одновременно с тем, как А. Мицкевич создавал в 1832–1834 гг. знаменитую шляхетскую историю 1811–1812 гг. «Пан Тадеуш», Роман Солтык, польский граф, в 1812 г. командир эскадрона, состоявший при топографическом бюро Великой армии в качестве адъютанта Сокольницкого, тоже в отрыве от родины писал воспоминания о событиях Русского похода. В 1836 г. они, наконец, были изданы в Париже[223]223
  Soltyk R. Op. cit.


[Закрыть]
. Собственно мемуары были существенно дополнены общеисторическими сюжетами, основанными главным образом на французских источниках и литературе. Это делало работу Солтыка первым историческим исследованием кампании 1812 г., вышедшим из-под пера поляка. Книга Солтыка отличалась явной антирусской направленностью. Несмотря, в целом, на верные подсчеты численности сторон перед Бородинским сражением (103 тыс. пехоты, 31 тыс. кавалерии и 587 орудий в Великой армии на момент переклички в Гжатске; 114 тыс. регулярных и 17 тыс. иррегулярных войск и ополченцев в русской), цифры потерь выглядели, по меньшей мере, странными: русские потеряли 50 тыс., тогда как французы и их союзники – только 18[224]224
  Ibid. P. 201–202, 245–248.


[Закрыть]
. И все же Солтык писал о результатах сражения как о недостаточно решительных. Некоторые ремарки, передававшие слова генерала Сокольницкого, который отвечал за разведку всей Великой армии и 7 сентября фактически исполнял роль координатора между Наполеоном и 5-м корпусом, заставляли читателя часть ответственности за нерешительные результаты баталии возлагать и на Понятовского. Последний, командуя корпусом, вывел его к русским позициям недостаточно быстро и тем самым не смог синхронизировать его действия с действиями основной группировки наполеоновской армии[225]225
  Ibid. P. 219.


[Закрыть]
. Солтык же полагал, что главная причина была в том, что русские своевременно передвинули на Старую Смоленскую дорогу корпус Н. А. Тучкова. В целом же автор не жалел красок при описании героизма поляков в сражении с «московитами». При этом раненым «московитам», писал он, после сражения была оказана медицинская помощь наравне с солдатами Великой армии. В Колоцком монастыре, утверждал Солтык, оказалось после сражения 25 тыс. русских и только 12 тыс. раненых наполеоновских солдат[226]226
  Ibid. P. 252. Note 1. В декабре 1840 г. генерал Рыбинский и Солтык будут присутствовать при возвращении праха Наполеона во Францию, в Париж.


[Закрыть]
.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19