Владимир Владмели.

Неверноподданный



скачать книгу бесплатно

Миниатюра была такая: преподаватель спросил, в чём состоит роль человеческого фактора в борьбе с враждебной идеологией. Студенты подняли руки, и он выбрал одного из них. Тот встал и вылил ковш воды. Преподаватель одобрил его ответ и попросил другого студента дополнить. Тот поднялся и вылил стакан воды. Третий студент сказал, что хочет добавить и вылил рюмку воды. Преподаватель похвалил всех и сказал:

– А теперь разрешите обобщить, – и вылил ведро воды. После этого артистов выгнали из института и забрали в армию, но они ещё легко отделались: сыграй они свою миниатюру на несколько месяцев позже, могли бы загреметь в лагеря.

– В отличие от истории, техника всегда остаётся конкретной, – сказал Яков Семёнович, – и закон Ома одинаково справедлив для капиталистов, для коммунистов и для жителей неприсоединившихся стран. А самое главное, в гуманитарных институтах нет военной кафедры, и после получения диплома придётся идти в армию.

– Ну и что? – спросил Боря, – все мои минские родственники служили.

– У них не было выбора. Самый высший уровень их образования – техникум, но если бы они могли избежать армии, то наверняка сделали бы это.

– Я говорил с ними, и все они вспоминали армейскую жизнь с удовольствием.

– Ты другой, ты там можешь сломаться, потому что в армии таких, как Рощин, каждый второй.

– Да я не очень туда и стремлюсь. Это я так просто сказал.

– Ну и хорошо, а что касается Минска, то скоро ты поедешь туда на очередную свадьбу.

– А вы с мамой?

– Маме некогда, а мне уже тяжело, – сказал Яков Семёнович.

Свадьба состоялась через полтора года. Боря встретился на ней почти со всеми родственниками, но особенно ему было приятно повидаться с Фимой.

* * *

Они познакомились, когда им было по пять лет. Отец привёз его на несколько дней, и Боре сразу понравилось в этом огромном доме с многочисленными пристройками, где жили три поколения его родственников.

Тогда он впервые увидел их вместе и тут же мысленно разделил на две большие группы – родители и дети. Одни всё ещё энергичные, жизнерадостные, но уже с проседью и лысиной, а другие только набирающие силу. Дети были очень похожи на родителей – ребята на отцов, а девушки на матерей. Наверное, сильны были фамильные гены, и природа не хотела отдавать того, что путём естественного отбора накопила за много поколений. Вокруг них была аура физического здоровья и душевного спокойствия. Даже его инвалид-отец среди них чувствовал себя гораздо лучше.

Боря так понравился им всем, что они упросили Якова Семёновича оставить его в Минске на всё лето. Ведь мальчику нужен свежий воздух, а здесь вокруг дома много фруктовых деревьев и огород, на котором Боря отработает свой постой. Он будет полоть клубнику и собирать смородину вместе со своим двоюродным братом Фимой.

Отца не нужно было долго уговаривать. Он вернулся в Ригу, оставив Борю в этом гостеприимном доме.

С тех пор каждый раз, когда Боря приезжал в Минск, родственники говорили ему, как он вырос и повзрослел.

Он тоже видел, как менялись его тёти и дяди, становясь ещё более седыми, лысыми и морщинистыми. Они искренно радовались каждой встрече, и, попадая к ним, он чувствовал себя как дома, запросто общаясь со всеми. Он с удовольствием подходил к одному из своих многочисленных кузенов и, хлопнув по плечу, спрашивал, как дела, а выслушав рассказ, переходил к следующему.

Увидев Фиму после длительного перерыва, Боря повторил фразу, которую сам слышал в Минске много раз:

– Как ты вырос!

За полтора года, пока они не виделись, Фима действительно вымахал в огромного детину и выглядел гораздо старше своих лет.

– Да уж, я времени зря не терял, – согласился тот.

– Я слышал, ты теперь учишься в физико-математической школе?

– Учусь.

– И как тебе там?

– Нормально.

– А куда ты пойдёшь после окончания?

– В МГУ. Жаль только, что он находится в Москве. Родители не смогут мне помогать, ведь моя сестра после развода осталась с двумя детьми, и они в первую очередь должны заботиться о ней.

– Я сначала тоже хотел в МГУ, но отец сказал, что туда берут только очень умных и только чистокровных арийцев.

– У любого правила есть исключения.

– И ты надеешься быть исключением?

– Третьим исключением. Первые два – это мои одноклассники Сеня Альтшуллер и Лёня Гольдин. Они вошли в пятёрку призёров на Всесоюзной олимпиаде по физике, и декан физфака лично пригласил всех пятерых на свой факультет. Он обещал им зачисление без экзаменов и повышенную стипендию.

– Надо же, – удивился Боря.

– Поэтому я и буду туда поступать. Кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Ты ведь тоже рисковал, когда набил морду Рощину. Как он, кстати, больше тебя не трогает?

– Нет, он с матерью куда-то переехал.

– А Сметанин?

– Остался на второй год.

– Вот видишь.

Фима Кац чем-то напоминал Сашу Иванова. Оба были высокие, сильные, уверенные в себе и готовые идти напролом. Сам Боря тоже мог действовать решительно, но для этого ему нужно было всё заранее обдумать, хорошо отрепетировать и психологически подготовиться.

После возвращения из Минска он колебался, выбирая между МГУ и автодорожным, но, когда Фима, сдав выпускные экзамены, приехал в Москву, вопрос был решён. Двоюродный брат быстро уговорил его штурмовать самый лучший вуз Советского Союза. Ведь даже если он и не поступит, то приобретёт опыт сдачи экзаменов. Правда, его медаль в данном случае никаких преимуществ не даст, потому что 95 % поступающих в МГУ – медалисты.

В тот год в Университете было двадцать семь человек на место, но после письменной математики подавляющее большинство отсеялось. Ребята знали, что они прошли в следующий тур. Фима решил все задачи, а Боря – три из пяти.

– Ну, что ж, друзья, теперь начинается самое трудное, – сказал им Яков Семёнович, – потому что на устном экзамене подход к вам будет индивидуальный, и возможны всякие неожиданности.

– Я готов, – сказал Фима.

– Я тоже, – подхватил Борис.

– Для начала вам нужно узнать, когда следующий экзамен.

Через два дня перед входом на факультет уже висели составы групп, время экзамена и номер аудитории. Когда ребята искали свои фамилии, то увидели, что группы сформированы по национальному признаку. Яков Семёнович, узнав об этом, сказал:

– Я не ожидал, что они будут действовать так прямолинейно. Если хотите, я могу поехать на экзамен с вами.

– Это ничего не изменит, – возразил Фима, – я думаю, даже если нас будут предвзято спрашивать и необъективно оценивать, всё равно есть шанс. Нужно только ответить так, чтобы даже они ни к чему не смогли придраться. Приняли же моих друзей Альтшуллера и Гольдина.

– Я от всей души желаю, чтобы ты оказался прав, – сказал Яков Семёнович, – но рабы всегда выполняют приказы хозяев.

– Рабов можно припугнуть.

– Нет, с ними нельзя действовать как с Рощиным.

– Почему?

– Потому что тогда вместо МГУ вы попадёте в тюрьму.

– Ладно, не будем, – согласился Фима, – я просто покажу экзаменаторам фотографии, которые висят у милиции с грифом «особо опасные преступники», скажу, что это мои братья, они слёзно просят поставить мне то, что я заслуживаю, иначе не ручаются за последствия.

– Ха-ха, – не улыбаясь, сказал Яков Семёнович.

* * *

Устную математику принимали два экзаменатора, которые, как многостаночники, спрашивали по нескольку человек одновременно. Бегло просмотрев ответы на билет, они тут же давали абитуриентам дополнительные задачи. Первую Боря решить не смог. За ней последовала другая, над которой он бился так же безрезультатно. В это время преподаватель, спрашивавший Фиму, сказал:

– Ну, если вы не можете решить такой простой пример, то вообще непонятно, что вы здесь делаете.

Борин экзаменатор, прогуливавшийся по аудитории, подошёл к коллеге и спросил:

– А что он получил по письменной математике?

– Пятёрку.

– Наверное, списал.

– Я вам сдавать не буду, – зло сказал Фима, – я подам апелляцию и буду отвечать комиссии.

– Апелляционной комиссии для вас никто устраивать не станет, это университет, а не суд присяжных.

Фима молча встал, подошёл к столу и начал искать свой экзаменационный лист.

– Что вы делаете, вы заслужили двойку, и я вам её поставлю, – сказал экзаменатор, подходя к нему.

Фима схватил его за рубаху, повернул руку так, что воротник сжал его горло, и, медленно выговаривая каждое слово, произнёс:

– Если я получу двойку, ты получишь в пятак, понял? Экзаменатор оторопел от боли и наглости. Была середина 60-х годов, и абитуриенты МГУ относились к преподавателям с должным пиететом, а этот вёл себя как уличный хулиган. До сих пор такого рода инцидентов у экзаменатора не было, и он растерялся. Распоряжения ему были даны устно, и он прекрасно понимал, что если возникнут неприятности, всё свалят на него. Кроме того, этот Кац здоров как бык, и неизвестно, что у него на уме.

Боря смотрел на брата как заворожённый. Сам он никогда бы не решился на такое, но пример Фимы так подействовал на него, что он встал, подошёл к столу и сказал:

– Я тоже буду отвечать комиссии.

К задыхавшемуся преподавателю наконец вернулся дар речи, и, стараясь выглядеть решительным, он с трудом проговорил:

– А ну отпусти.

Фима оттолкнул его и, найдя экзаменационный лист брата, протянул его Боре. Отбирать у них документы никто не решился.

На апелляционной комиссии Боря и Фима ответили на все вопросы, но по неписанному закону им поставили тройки, а следующий экзамен по английскому они сдать не смогли. Фима вернулся в Минск, а Боря вместе с Сашей Ивановым поступил в Московский автодорожный институт. Там, как и в школе, предметы давались ему легко, и после первого семестра он даже получил повышенную стипендию, но разница между повышенной и обычной была настолько незначительной, что стараться не стоило. Он и не усердствовал, особенно если дело касалось общественных дисциплин.

Два друга

В институте Боря подружился с Володей Мухановым. Его новый товарищ не прошёл по конкурсу в театральное училище и выбрал автодорожный только потому, что здесь был один из лучших Студенческих Театров Миниатюр. Володя приехал в Москву из небольшой деревни под Богородском (так он упорно называл Ногинск). У руководителя студии – артиста Лужина – Муханов узнал, что купить билеты в хорошие московские театры можно только по записи. В начале сезона надо было встать в очередь, а потом каждую неделю приезжать на перекличку. Через несколько месяцев докликавшиеся до победного конца могли приобрести билеты на десять спектаклей. Володя уговорил друзей отмечаться вместе, и первое время они ходили втроём, но скоро он остался один. Терять свою очередь он не хотел. В ней театралы обменивались впечатлениями об игре артистов и о нашумевших постановках, а ему это было не менее интересно, чем сами спектакли. Получив билеты по себестоимости, он решил впредь не тратить времени и покупать их у спекулянтов. Деньги на это достались ему от бабушки Алёны.

Алёна была ещё жива, и Володя надеялся, что когда-нибудь она расскажет ему свою историю. Пока же он знал очень немного.

В семь лет бабушка стала горничной хозяйки имения – княгини Лидии Аверьяновны Долгоруковой. Барыня была очень властной, не терпела возражений, поэтому её единственный сын Олег, учившийся в гимназии, всегда придумывал какой-нибудь предлог, чтобы не возвращаться на каникулы домой. Лидии Аверьяновне же, несмотря на строгость, присущи были и любовь, и нежность, и все свои нерастраченные чувства она излила на служанку. Она привязалась к девочке, выписала для неё учебники и руководила её образованием, а в качестве дополнительных уроков русского языка заставляла Алёну читать письма и под диктовку писать ответы.

Так Алёна узнала, что Олег окончил гимназию, но вместо того чтобы поступать в университет, пошёл в кавалерийское училище. Там он быстро освоил верховую езду и все виды оружия, а после первого курса приехал домой, для того чтобы покрасоваться перед матерью в кавалерийском мундире. Двенадцатилетняя Алёна влюбилась в него с первого взгляда и бегала за ним как хвостик, выполняя любое его поручение. Олег не мог не заметить её отношения и, чтобы не обижать девочку, иногда угощал её конфетами, а при расставании поцеловал в лоб и подарил свою фотографию. Алёна была разочарована: она считала себя достаточно взрослой для поцелуя в губы, но подарок хранила бережно и часто подолгу его рассматривала. Она с нетерпением ждала писем молодого барина, но бурная жизнь не оставляла ему времени на обстоятельные отчёты, к тому же он не хотел делиться с матерью всеми своими приключениями. Подробно он написал лишь об одном.

Он тогда гостил у своего одноклассника в Малороссии. Молодые люди почти каждый день в полной форме катались верхом, чтобы произвести впечатление на соседских барышень. Во время одной из таких прогулок они оказались около еврейского местечка и, увидев пожар, свернули туда.

Там полным ходом шёл погром. Молодые офицеры и сами относились к евреям без большой любви, но спокойно наблюдать за избиением и грабежом не могли. Олег пустил своего коня галопом и, не тратя времени на уговоры и выстрелы в воздух, рубил погромщиков направо и налево. Его друг следовал его примеру. Неожиданность атаки, ярость кавалеристов и преимущество конных над пешими обратили грабителей в бегство. Но организатор, планировавший поживиться во время погрома и заранее договорившийся со скупщиком, был взбешён и стал стрелять в молодых людей. Олег прикончил его на месте, а потом начал помогать раненым.

В тот раз убитых было немного, а из покалеченных тяжелее всех пострадал часовщик. Дом его сгорел, и, поскольку у него ничего не осталось, он решил попытать счастья в России. Олег дал ему письмо к матери, и часовщик со своим сыном направился в имение Долгоруковых. Там Алёна прочла Лидии Аверьяновне послание Олега, а потом вместе с ней выслушала рассказ пострадавшего. Хозяйка поселила погорельцев в летнем домике, а когда часовщик окончательно выздоровел, дала ему денег и рекомендательное письмо своим дальним родственникам в Москву. Он поблагодарил барыню и сказал, что он немного понимает в драгоценных камнях, и, если княгине понадобится его помощь, он для неё сделает всё, что в его силах.

После этого от Олега долго не было никаких вестей, но от общих знакомых Лидия Аверьяновна узнала, что он бросил кавалерийское училище и стал играть в труппе какого-то провинциального театра. Княгиня не могла в это поверить. Конечно, она знала, что её сын непредсказуем, но не допускала мысли, что он станет артистом. Она считала эту профессию плебейской и сгоряча даже хотела лишить Олега наследства. Специально для этого она поехала в город, но её адвокат в это время был в Крыму, и Лидия Аверьяновна отложила свой план, а потом остыла, надеясь, что сын, в конце концов, перебесится.

В Москве барыня зашла к часовщику. Он уже открыл свою мастерскую и работал с сыном Лазарем, который быстро осваивал специальность ювелира.

Между тем Алёна из тощего цыплёнка превращалась в красивую девушку. Это не осталось незамеченным, и управляющий княгини стал проявлять к ней интерес, всё более настойчиво добиваясь её внимания. Алёна написала подробное послание Олегу, упомянув также, что управляющий безбожно обворовывает Лидию Аверьяновну. От молодого хозяина тотчас же пришёл ответ. Он сообщал, что приедет со своим другом сразу после ярмарки, а поскольку его приятель любит вкусно поесть, просит, чтобы их хорошо приняли. Друг его проверит, как в имении ведётся хозяйство, поговорит с управляющим и выяснит, почему в последнее время доход так резко сократился. Послание это было адресовано матери, но Алёна знала, что в действительности Олег писал ей.

Ярмарка была одним из немногих развлечений сельских жителей, и они ходили туда не только чтобы купить продукты, но и чтобы потолкаться в пёстрой толпе и посмотреть выступление бродячих артистов. Алёна, к тому же, хотела отвлечься от грустных мыслей. Она не очень рассчитывала на помощь молодого барина, а по опыту других служанок знала, что долго сопротивляться управляющему не сможет. Бросить службу и уехать она не могла, потому что на её жалование жила больная мать. Размышляя об этом, она подошла к помосту, на котором выступали два артиста. Сначала один из них изобразил молодую женщину, а другой художника, который так нарисовал портрет молодухи, что она, увидев рисунок, упала в обморок. Потом они появились на сцене в облике двух цыганок и стали приглашать всех желающих узнать своё будущее, а поскольку таковых не находилось, одна из цыганок с ужимками и гримасами вытащила на помост управляющего и посадила его на стул, а вторая тут же стала гадать ему на картах. Вместо обычной дальней дороги, казённого дома и несчастной любви гадалка, скорчив удивлённую физиономию, сказала, что красавчик, сидящий перед своими односельчанами, – мошенник, что он обворовывает свою хозяйку и тискает всех деревенских девок, но скоро путь ему преградит туз пик. Он уже приехал под видом шестёрки бубен и в самом ближайшем будущем оторвёт управляющему причинное место. Услышав этот приговор, управляющий хотел ударить гадалку, но она ловко увернулась. Управляющий выругался и под хохот толпы ушёл от цыганок.

Дождавшись конца выступления, Алёна подошла к артистам и сказала гадалке:

– Здравствуйте, Олег Венедиктович.

Не в состоянии скрыть удивления, Олег покачал головой:

– Ты ошиблась, красавица.

– Нет, не ошиблась. Я бы узнала вас в любом гриме. Ведь у меня есть ваша фотография.

Олег внимательно посмотрел на девушку. Она сильно изменилась, но так же, как и раньше, не могла скрыть своих чувств. Он улыбнулся и попросил, чтобы она ничего не говорила матери, а он, как и обещал, завтра утром приедет в имение.

Когда Алёна ушла, он всё время вспоминал её влюблённый взгляд и, почувствовав, что в имении его ожидает лёгкая победа, собрал свои пожитки и в тот же вечер отправился в путь.

Войдя в дом, он услышал звуки борьбы, доносившиеся из дальнего угла. Это управляющий пытался изнасиловать Алёну. Олег в два прыжка подбежал к нему и стал его безжалостно бить. Неизвестно, чем бы закончилась схватка, если бы на шум не вышла барыня.

Олег прожил у неё несколько дней и уехал в город, а вскоре Алёна сказала хозяйке, что беременна. Лидию Аверьяновну это не удивило. Она сразу поняла, к чему приведёт заступничество Олега, и в глубине души была даже рада этому: она давно хотела внуков.

Управляющий, оставшись без работы, стал всем говорить, что Алёна связалась с заезжим клоуном. В деревне знали правду, но молодой барин в имении не показывался, а бывший управляющий так часто и так настойчиво повторял свою ложь, что ему удалось убедить односельчан. Вскоре он ушёл в банду, орудовавшую в окрестностях Богородска, и больше его никто не видел.

Олег быстро забыл свой мимолётный роман, и только когда княгиня написала, что у него родилась дочь, решил посмотреть на ребёнка. Он доехал до Богородска на поезде, оттуда взял бричку и всё время подгонял кучера. В конце концов, лошади понесли, бричка перевернулась, и Олег разбился насмерть. Он даже не успел узнать, что дочь его назвали Евдокией.

Похоронив Олега, Лидия Аверьяновна резко постарела. Чувствуя, что долго не проживёт, она отдала Алёне коллекцию фамильных драгоценностей, взяв с неё слово, что кольцо с изумрудом она подарит своей дочери на свадьбу. Алёна понимала, что такой подарок будет поводом для пересудов, и, чтобы они не возникли раньше времени, сама никогда не надевала украшения, а после смерти княгини закопала их на её могиле.

* * *

После Второй мировой войны мужиков в деревне почти не осталось, и когда Евдокия решила выйти замуж за сына управляющего – Тихона, Алёна не стала её отговаривать, но жить в своём доме молодым не позволила. Они поселились в заброшенной избе на краю деревни. На свадьбу Алёна подарила своей дочери кольцо, и по деревне поползли самые невероятные слухи. Говорили, что у Алёны есть целый сундук с бриллиантами, которые она украла у княгини. Нашлись энтузиасты, которые несколько раз под разными предлогами обыскивали её дом, но, ничего не обнаружив, оставили Алёну в покое.

Через год у молодых родился сын Володя, и Алёна, взяв из своего наследства серьги, отвезла их к Лазарю. Ювелир, посмотрев их, сказал, что это слишком дорогое украшение, продать его будет непросто, и ему потребуется некоторое время, чтобы найти покупателя. Когда сделка состоялась, он написал Алёне, и она приехала в город. Вручая ей деньги, он попросил впредь не подвергать его искушению.

– Сколько ты хочешь за свою честность? – спросила Алёна.

– Средние комиссионные при таких операциях составляют пятнадцать процентов.

Она дала ему семнадцать, а остальное положила на несколько сберкнижек и оставила их у Лазаря. Он не очень хотел хранить их у себя, но человек, купивший серьги, сказал что они – часть коллекции князей Долгоруковых, и если вдруг появятся остальные предметы, с удовольствием их приобретёт. Лазарь прикинул, сколько составят семнадцать процентов от возможной суммы, и решил от хранения сберкнижек не отказываться.

Через несколько лет после рождения сына Тихон завёл пассию, которая пристрастила его к самогону. Однажды по пьянке он продал кольцо с изумрудом. Проспавшись, он хотел выкупить свадебный подарок жены, но собутыльник, выторговавший у него кольцо за бесценок, сказал, что если он действительно хочет заработать, пусть потрясёт свою тёщу, у неё наверняка есть и другие брюлики. Тихон пытался поговорить с Алёной, но она прогнала его из дому. С тех пор он стал всем жаловаться, что тёща поломала ему жизнь. Запои его сделались чаще и стали сопровождаться драками. В такие моменты Евдокия старалась выпроводить Володю из дома. Если это удавалось, он пережидал у бабушки, если нет – делил побои наравне с матерью. Он с раннего детства мечтал о том дне, когда сможет дать отпор отцу. Рискнул он это сделать в четырнадцать лет. Тихон тогда вернулся домой смертельно пьяный и пытался поймать жену, чтобы выместить на ней свою злость. Володя схватил полено и, трясясь от страха, заорал:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11