Космический капер Его Величества Случайного Выбора

Владимир Кожевников

Космический капер Его Величества Случайного Выбора

Глава 1. Корабль, который мог бы летать, если бы не висел на волоске

«Удачливая ставка» никогда не была красавицей. В Галактическом реестре судов она проходила под классификацией «грузовой-буксир-вездеход, серьёзно пострадавший от времени и нецелевого использования». Её обшивка напоминала карту звёздного неба, которую рисовал слепой метеоритный дождь: здесь зияла заплатка из консервной банки, там – шрам от бластерного залпа контрабандистов, которых Реллик, её капитан, владелец и единственный пилот, когда-то перехитрил, уведя у них из-под носа партию ферментированных трюфелей с Гидры-7.

Сейчас Реллик сидел в пилотском кресле, которое помнило лучшие времена (и задницу его отца), и мрачно смотрел на голографическое уведомление, зависшее в воздухе. Багровые буквы, налитые угрозой, пульсировали, казалось, усиливая его мигрень:

«УВЕДОМЛЕНИЕ О НЕМЕДЛЕННОМ ИЗЪЯТИИ ТРАНСПОРТНОГО СРЕДСТВА ЗА ДОЛГИ. ОПЛАТА: 0 (НУЛЬ) КРЕДИТОВ. СРОК: 72 СТАНДАРТНЫХ ЧАСА. ПРИЯТНОГО ПОЛЁТА».

– Приятного полёта, – прохрипел Реллик, запустив пустой стакан из-под кофе в угол рубки. Стакан, издав жалобный пластиковый стон, отскочил от стены и приземлился в мусорное ведро, которое уже три дня как переполнилось. Реллик нервно потёр пальцем старую татуировку в виде игральной кости на запястье – единственное, что осталось от его юношеской веры в удачу. – Вот вам ирония судьбы. Даже мусор ко мне липнет.

– Это не ирония, капитан. Это гравитация и параболическая траектория, – раздался механический, но с нотками снисходительности голос из-за спины. Робот-бортинженер по имени Пропеллер (Реллик дал ему это имя за любовь к бессмысленному вращению сервоприводов в моменты задумчивости) закатил свои оптические сенсоры. – А также ваша хроническая неспособность платить по счетам. Я просчитал 1583 варианта выхода из этой ситуации. 1582 из них ведут к нашей переплавке на запчасти. Один – к тому, что кредиторы простят нам долг из жалости. Вероятность этого варианта – 0.00000000034%.

– О, Проп, ты просто пессимист, – Реллик попытался изобразить уверенность, но голос предательски дрогнул. – Всегда есть третий вариант.

– Вы имеете в виду сто пятьдесят восьмой? Тот, что с жалостью? – уточнил робот.

– Я имею в виду чудо, – буркнул Реллик, принимаясь насвистывать старый земной мотивчик из фильма про шулеров. «The Gambler» кажется.

В этот момент коммуникатор на пульте ожил, издав звук, похожий на смесь фанфар и кошачьего вопля. На голографическом экране вместо строгого лица коллектора появилось нечто иное.

Это была комната. Нет, слово «комната» было слишком приземлённым. Это был зал, отделанный розовым мрамором, по которому скакали механические пони, пускающие мыльные пузыри. Стены были увешаны портретами существ, очень похожих на людей, но с кубиками вместо голов. По центру, на троне, который парил в воздухе благодаря антигравам и, кажется, простому везению, восседало существо. Оно было одето в пышный камзол, расшитый игральными картами, а на голове вместо короны красовался огромный вращающийся барабан для лото.

– Приветствую тебя, смертный! – голос существа был сладким, как патока. – Я – лорд Хастингс Счастливый Третий, чрезвычайный посол и просто счастливчик планеты Рулетония. Слышали о такой?

Реллик сглотнул. О Рулетонии ходили легенды. Говорили, что они помешаны на случайности до такой степени, что их флот вчера захватил три системы, а сегодня продал их за бесценок, потому что начальник генштаба проиграл самому себе в «очко».

– Э-э, наслышан, – осторожно ответил Реллик, перестав насвистывать. – Чем обязан?

Лорд Хастингс театрально вздохнул, указал на Реллика и обратился к огромной блестящей машине в углу, похожей на гибрид игрового автомата и оракула.

– Великий ГСЧ-3000! Этот кандидат приемлем?

Машина пару раз мигнула неоновыми огнями, выбросила из чрева перфокарту с надписью: «Шанс 1:154632» и заиграла бравурный марш.

– Прекрасно! Случай выбрал тебя! – объявил лорд. Он достал откуда-то из складок камзола двадцатигранный кубик и бросил его. Кубик покатился по подлокотнику трона и упал на пол. – Двадцать! Отличный бросок! А это значит, мой визит удачен! Итак, к делу! Нашему великому правительству сегодня утром выпало «камень» в игре «камень-ножницы-бумага» с самим собой, и это означает, что мы должны начать новую авантюру. Нам нужен капер. Частное лицо с кораблём, которое будет выполнять наши… спонтанные желания. Желания Случая, если быть точным. Твоя кандидатура выпала из машины случайностей среди миллионов других банкротов сектора.

Реллик почувствовал, как внутри шевельнулась надежда – та самая, которую он так тщательно в себе душил последние три года.

– И что это за контракт? И главное, сколько вы платите?

– Платим? – лорд Хастингс искренне удивился. – Ах, да, деньги! Конечно! Мы спишем все ваши долги, предоставим лучший квантовый топливный бак во всей Галактике, а также… – он сделал паузу для драматического эффекта, – ежегодную премию в размере одной тонны чистого золота, если мы не решим, что золото вышло из моды, и не заменим его на плюшевых мишек. Это решит бросок костей в конце финансового года.

Реллик открыл рот, чтобы согласиться, но его прервал истошный вопль, донёсшийся из машинного отделения.

– Капитан! – Крикс, старый друг и вечно недовольный гений, высунул голову из люка. Его лицо было перепачкано машинным маслом, а в руке он сжимал разводной ключ, как священный артефакт. – Не вздумай! Это же рулетонцы! Они вчера объявили войну галактике Андромеда, потому что им выпало «да» на монетке! А сегодня они послали ноту с извинениями и предложением дружить домами! Мы с ними пропадём! Я лучше перережу топливопровод и поплыву обратно на этом ключе, как на байдарке!

Лорд Хастингс нахмурился, бросил ещё один кубик, удовлетворённо кивнул и повернулся к Криксу:

– Ваше недовольство зафиксировано, и, согласно броску, оно будет проигнорировано! – объявил он. – И, кстати, весло из ключа – занятная идея, но неэффективная. Бросок костей говорит, что вы останетесь на корабле.

Реллик посмотрел на пульсирующее красное уведомление о долгах, потом на сумасшедшего аристократа с лототроном на голове, потом на разъярённого Крикса. Разум кричал: «Это чистое безумие!». Но инстинкт самосохранения, мельком взглянув на таймер обратного отсчёта в углу экрана, трусливо промолчал.

– Я согласен, – выдохнул он.

– Великолепно! – лорд Хастингс захлопал в ладоши. По залу заметались механические пони. – Тогда вводная! Ваша первая миссия!

Он бросил три кубика разного размера на пол. Те запрыгали, сталкиваясь друг с другом, и замерли. Лорд склонился над ними, сверился с древней, потрёпанной книгой «Толкователь снов и кубических комбинаций», а затем махнул рукой в сторону автомата. Машина снова зажужжала и выплюнула перфокарту.

– Ого! Комбинация «Два единорога и луна в убывающей фазе» диктует тип миссии: «Приобретение ресурсов декоративно-прикладного назначения»! А это… – он зачитал с карты, – Операция «Бриллиантовые утята». Отправиться на астероид Креветка-9 и угнать стаю космических кристаллических аморфов. Они нам нужны для украшения дворцов. Что-то блестящее и милое, видимо, Случай сегодня в хорошем настроении. Детали вышлем файлом. Удачи! И пусть Фортуна всегда будет вашей… хм… в общем, вы поняли.

Связь прервалась. В рубке повисла тишина, нарушаемая только гудением умирающих систем жизнеобеспечения.

– Космические кристаллические аморфы, – медленно, с расстановкой проговорил Крикс, вылезая из люка полностью. – Да ты хоть знаешь, что это? Это же разумные кремний-углеродные существа! При испуге они детонируют, разлетаясь на мелкие, но очень острые осколки. В секторе их называют «живыми гранатами». А мы должны их… угнать? Чтобы рулетонцы сделали из них дворцовых утят?

– Не утят, – поправил его Пропеллер, усердно вращая сервоприводом. – Бриллиантовых утят. Это поэтично.

– Это смертельно идиотская затея, – Крикс сплюнул на пол. – Я увольняюсь. И я серьёзно насчёт ключа!

– У тебя нет денег даже на такси до ближайшей станции, – резонно заметил Реллик, чувствуя, как в груди разгорается странный, давно забытый азарт. Он снова потёр костяшку на запястье. – А у нас теперь есть работа. И, кажется, тонна золота. Или плюшевые мишки. Пофиг. Проп, проложи курс на Креветку-9. Крикс, проверь, выдержат ли щиты ударную волну от взрыва пары десятков «живых гранат».

– Я не буду этого делать! Я буду сидеть в углу и точить свой ключ, делая из него обтекаемую форму!

– Тогда мы все отправимся на переплавку через 71 час, – спокойно сказал Реллик, запуская двигатели. «Удачливая ставка» вздрогнула, чихнула облаком сажи, от которого на причальной мачте осыпалась краска, и нехотя оторвалась от неё. – Выбор за тобой.

Крикс выдал такую виртуозную тираду, в которой смешались проклятия рулетонцам, космическим аморфам и собственной глупости, что даже Пропеллер на секунду замер, а потом продолжил вращаться с удвоенной скоростью, словно пытаясь «переварить» услышанное. Крикс скрылся в недрах корабля, громко хлопнув люком. А Реллик, глядя на бескрайнюю черноту космоса, улыбнулся. Его жизнь, которая висела на волоске, только что обзавелась этим самым волоском. И волосок этот, кажется, был из гривы безумного единорога с планеты чистого хаоса.

Глава 2. Охота на живые гранаты

Двое суток перехода до астероида Креветка-9 растянулись в бесконечную пытку ожиданием.

Крикс, как обычно, выражал свой пессимизм через агрессию. Он полдня провёл, пиная ни в чём не повинный компрессор системы охлаждения, сопровождая каждое «бум» комментариями вроде: «Это мы ещё летим, а скоро вообще полетим! В прямом смысле! В разные стороны!».

Пропеллер, запершись в рубке, гонял симуляции. С экрана на Реллика смотрели диаграммы взрывов, радиусы поражения и сухие цифры вероятностей. Самая оптимистичная из них гласила: «Шанс на выживание экипажа при неосторожном обращении с объектом: 0.04%».

– Знаешь, Проп, – сказал Реллик, глядя на это число, – когда я был маленьким, моя бабушка говорила: «Если шанс есть, значит, он не нулевой». Правда, она говорила это перед тем, как сесть в старый челнок, который так и не взлетел.

Робот издал звук, который можно было расценить как вздох.

– Ваша бабушка, капитан, была плохим статистиком.

– Зато она была оптимисткой, – парировал Реллик. И они продолжили полёт.

Астероид Креветка-9 возник на экранах внезапно, словно вынырнул из темноты. Он действительно напоминал гигантского застывшего ракообразного – причудливая игра света и тени на поверхности создавала иллюзию панциря и клешней. И именно из «клешни» исходил тот самый сигнал: мерцающее, переливчатое эхо, характерное для кристаллических форм жизни.

– Красиво, – невольно выдохнул Реллик, когда на экране появилось изображение пещеры.

Около трёх десятков существ парили в вакууме, медленно переваливаясь с боку на бок. Их тела переливались всеми цветами спектра, преломляя свет далёкой звезды. Бриллиантовые утята. Беззащитные и прекрасные. И каждый из них был готов превратить «Удачливую ставку» в космический решето.

– Смотрите, капитан, – Пропеллер увеличил изображение. – Один из них отличается по структуре. Вон тот, крупный, в центре. Его кристаллическая решётка имеет тёмные включения. Возможно, он старше остальных. И, судя по пульсации, является доминантом.

– Вожак, значит, – Реллик прищурился. – Значит, с него и начнём.

– Начнём что? – Крикс, привлечённый видом астероида, возник в рубке, сжимая в руке свой неизменный ключ. – Танцы с бубном? Потому что одно неловкое движение – и мы украсим собой этот астероид быстрее, чем эти красавцы – дворцы Рулетонии.

– У нас приказ, – твёрдо сказал Реллик. – Изъять, обеспечив комфорт.

– Комфорт для кристаллической бомбы с тёмным прошлым? – Крикс хмыкнул. – О, я прямо вижу, как мы стелим им ковровые дорожки к грузовому отсеку.

Пропеллер вмешался в перепалку:

– Анализ показывает: аморфы реагируют на эмоциональный фон и визуальные стимулы. Если мы создадим для них благоприятную среду, они могут последовать за нами.

– Благоприятную среду в этом корыте? – Крикс обвёл рубку рукой. – У нас даже искусственный гравитатор чихает через раз!

– Значит, будем импровизировать, – отрезал Реллик, направляясь к шлюзу. – Крикс, ты остаёшься на корабле. Подготовишь грузовой отсек: постелешь все мягкие маты, какие найдешь, выключишь яркий свет, оставишь только красный дежурный режим. И приготовишь что-нибудь блестящее: фольгу, зеркала, инструменты начисти до блеска. Проп, ты со мной.

– А если вы там… того? – Крикс изменился в лице. Шутки кончились.

– Тогда ты станешь капитаном этого корыта, – усмехнулся Реллик. – И первым делом продашь его за долги. Так что лучше молись за мою удачу.

Выход на поверхность астероида был похож на прогулку по минному полю вслепую. Под ногами хрустел космический лёд. Впереди, в пятидесяти метрах, зиял вход в пещеру. Реллик чувствовал, как бешено колотится сердце. Пот заливал глаза, пришлось несколько раз смахивать его перчаткой, оставляя на стекле шлема разводы.

– Спокойствие, – шептал он сам себе. – Только спокойствие. Излучать доброжелательность. Легко сказать, когда в груди барабанная дробь.

– Ваш пульс, капитан, – бесстрастно сообщил Пропеллер, – 142 удара в минуту. Это пограничное состояние между сильным волнением и сердечным приступом.

– Отлично, Проп. Продолжай в том же духе. Очень успокаивает.