Галактический инспектор по бракованным чудесам

Владимир Кожевников

Галактический инспектор по бракованным чудесам

Глава 1. Телепорт, который двигал вселенную

Звёздная система HD-21749 мерцала в иллюминаторе. Капитан Финн Оберон сидел в кресле, просевшем ровно по форме его позвоночника – инженеры Управления ликвидации технологического брака и нестандартных аномалий потребления не верили в амортизацию, но верили в память материалов, – и наблюдал за приближением планеты Клаустро-7.

– Борт «Пылесос» вызывает диспетчерскую.

Он намеренно не добавлял «сэр» или «пожалуйста». За два месяца, прошедших с инцидента на Лямбде, Финн обнаружил, что вежливость – привилегия тех, кого некуда понижать.

– «Пылесос», принято.

Голос диспетчера звучал так, будто его обладатель только что победил в тяжелой схватке с подушкой.

– Сектор 13-Б. У мусоросжигателя. Там вид на закат.

Финн хмыкнул. Вид на закат из сектора 13-Б открывался исключительно на внутренности мусоросжигателя, но диспетчеры Клаустро-7, видимо, проходили курсы оптимизма.

– Штурман?

Пушистый шарик в соседнем кресле издал звук, похожий на попытку процессора чихнуть.

– Я не штурман. Я ошибка в коде, которую ты носишь с собой из чувства вины.

– Ты – навигатор.

Финн протянул руку и почесал шарик между несуществующих ушей. Пыжик заурчал – низко, довольно, на частоте, которая у живых существ называется мурлыканьем.

– А чувство вины – это топливо. Без него корабль не взлетит.

– Тогда тебе нужно больше топлива.

– Восемнадцать минут до входа в атмосферу?

– Семнадцать с половиной.

Финн откинулся в кресле.

Он вспомнил тот день на Лямбде. Контейнер разгерметизировался, и сто сорок четыре нано-шарика хлынули в вентиляцию – серебристый поток, похожий на ртуть, только живой. Все, кроме одного.

Этот застрял в загрузочном отсеке. Вдавленный в стену сорванной створкой люка.

Финн мог пройти мимо. Его учили: груз – это груз. Товар. Инвентарная единица. Не домашнее животное.

Но шарик смотрел на него.

Две чёрные бусины. Ни мигания. Ни дыхания. Нано-ассистенты не дышат.

Но этот – смотрел. И боялся.

Финн отжал створку. Шарик вывалился в его ладони – тёплый, вибрирующий. На корпусе, возле разъёма диагностики, змеилась тонкая трещина.

– Ну и что мне с тобой делать?

– Исправлять ошибки, – сказал шарик.

С тех пор они не расставались.

– Что мы знаем об обратном телепорте? – спросил Финн.

– Модель «Хронос-7». Разработка «Квантовый скачок».

Пыжик загружал данные с той скоростью, с какой обычно загружаются только вирусы.

– Принцип: перемещение пространства относительно объекта. Вы нажимаете кнопку. Вселенная делает кувырок. Вы оказываетесь там, куда хотели.

– Цена?

– Лёгкое головокружение. Гарантированное падение всех незакреплённых предметов в радиусе десяти световых лет. Жалобы пациентов: «кружится не голова, а жизнь».

– Вестибулярный аппарат не рассчитан на перемещение реальности, – кивнул Финн. Это он уже знал.

– Ещё мебель падает. Одна женщина с Тау Кита писала: после активации телепорта у внучки на Веге с полки упала фарфоровая свинка. Четырнадцать лет берегла.

– И за сколько продали?

– Сто сорок три тысячи двести семь единиц. За девятнадцать дней. Слоган: «Хватит путешествовать. Позволь вселенной путешествовать за тебя».

Финн потёр переносицу. Пыжик этот жест давно классифицировал. «Капитан пытается не ругаться матом».

– Ладно.

Пауза.

– Готовься к посадке.

Клаустро-7 встретила их запахом озона и перегретого пластика. Город на горизонте напоминал человека, который прикрывается газетой от урагана: над зданиями торчали противопространственные зонты – тонкие, нелепые, бесполезные.

– Когда вселенная сдвигается, – заметил Пыжик, – зонт не помогает.

«Пылесос» чихнул двигателями и осел на стыковочную площадку.

– Живы.

– Это пока.

Морган Векслер носил галстук, завязанный узлом «Виндзор», и улыбался так, будто у него во рту рекламный баннер.

Финн такие галстуки ненавидел. И такие улыбки – тоже.

– Капитан Оберон. – Векслер протянул руку ладонью вниз. – Рад приветствовать представителя…

– УЛИТКА.

– Простите?

– Управление ликвидации технологического брака и нестандартных аномалий потребления. Сокращённо – УЛИТКА.

– Необычное название.

– У начальства хорошее чувство юмора.

– И скверное – в выборе подрядчиков.

Векслер убрал руку в карман. Финн рукопожатия не принял. Это был не жест враждебности – просто он не видел смысла пожимать руку человеку, чью продукцию пришёл конфисковать.

– Должен заметить, капитан, классификация нашей продукции как «бракованной» вызывает у нас серьёзные сомнения.

Финн активировал планшет.

– Пространственная дезориентация тяжёлой степени – сто сорок тысяч случаев. Смещение материальных объектов на межзвёздных расстояниях – подтверждено шестьдесят три тысячи эпизодов. Риск спонтанного сворачивания пространства в сингулярность – ноль целых три десятитысячных процента.

– Три десятитысячных. – Векслер улыбнулся шире. – Капитан, если бы мы закрывали проекты с таким уровнем риска, в Галактике не осталось бы ни одного телепорта. Ни одного гипердвигателя. Ни одной тостерной лопатки.

– Тостерные лопатки не сворачивают пространство.

– Они вызывают пожары. Шесть тысяч в год. И ничего – продаются.

Тишина. Плотная, как желе.

– Ваша продукция заставляет людей платить за то, что вселенная делает за них работу, – сказал Финн. – Это не телепортация. Это перекладывание ответственности.

– Это эффективность.

– Это лень.

– Это свобода.

– Это брак.

Улыбка сползла с лица Векслера, как плохо наложенная маска.

– Вы заберёте партию. Я не могу вам помешать. Но знаете, капитан, что вы на самом деле делаете?

Финн молчал.

– Вы забираете у инвалидов возможность выходить из дома. У родителей – видеть детей. У стариков – прощаться с умирающими друзьями. Вы называете это «изъятием брака». А они называют это отнятой надеждой.

Векслер развернулся и пошёл к выходу. У двери остановился.

– Склад на северной окраине. Код 7734-К. Не заблудитесь.

Дверь закрылась.

– Капитан, – сказал Пыжик. – У вас лицо.

– Какое?

– То самое. Которое бывает, когда вы думаете о том, что он прав.

Финн промолчал.

Склад «Квантовый скачок» пах картоном и холодным металлом. Стеллажи уходили в полумрак ангара ровными рядами – бесконечные шеренги солдат, застывших в ожидании приказа.

Финн взял ближайшую коробку, вскрыл.

Внутри, в ложементе из переработанного пластика, лежал телепорт. Серебристый диск. Одна кнопка в центре.

Холодный.

Он провёл пальцем по поверхности. Под пальцем что-то дрогнуло – слабая вибрация, почти незаметная. Как у живого.

– Пыжик. Считай энергетический фон.

Пауза. Пыжик заурчал, переходя в режим глубокого сканирования.

– Капитан. Пять тысяч триста двенадцать единиц в этом секторе – активны.

– Активны? Их же отозвали.

– Владельцы не сдали устройства. Продолжают пользоваться.

Финн сжал диск в ладони.

– И?

– И они не просто активны. Они связаны. Квантовая сеть. Обмен данными. Координация поведения.

– Координация для чего?

Пыжик молчал дольше обычного. Пять секунд. Десять.

– Пыжик?

– Они ищут друг друга, капитан.

Голос шарика – насколько у пушистого шарика может быть голос – впервые звучал растерянно.

– Как будто хотят собраться вместе. Я не знаю, зачем. Этой модели нет в моих базах.