Владимир Сухинин.

Два в одном. Оплошности судьбы



скачать книгу бесплатно

– Не здесь, сын мой, а пройдем с тобой в часовню конта. Там ты и исповедуешь свои грехи.

Они неспешно прошествовали через весь замок и поднялись на верх башни. Там на плоской крыше стояла деревянная часовня, ничем не отличимая от земных.

Оба зашли внутрь, и инквизитор показал Артему на закрытую занавесью с изображением дракона и звездами над его головой каморку.

– Заходи в исповедальню и приготовься к таинству, – все так же строго приказал он.

Артем спокойно вошел и уселся на деревянную скамью. Перед ним была еще одна занавеска, но уже без дракона. Он слышал, как громко, с одышкой дышал отец Ермолай, устроился за этой занавеской, повозился, рыгнул и что-то пробормотал. Даже через занавеску Артем почувствовал запах крутого перегара. Брезгливо помахав рукой перед лицом, разгоняя вонь сивухи, землянин приготовился слушать. Молчание затягивалось.

– Начинай! – первым не выдержал инквизитор.

– Чего начинать, святой отец? – шепотом спросил Артем.

– Как – чего? – раздался возмущенный голос за занавеской. – Исповедуйся!

– Отец Ермолай, вы не сердитесь. Лучше расскажите, как это – исповедаться? Я же первый раз это делаю. А если делал это раньше, то не помню. Я и вас-то не помню. Вы кто?

В соседней каморке было слышно только тяжелое дыхание, свойственное толстым людям, страдающим одышкой.

– Я инквизитор Ордена святого Августина, меченосец веры, отец Ермолай.

– Что-то я меча у вас не видел, святой отец, странно это, – с сомнением произнес Артем.

– У меня меч не на поясе, а в сердце, – с гордостью произнес голос за занавеской. – Я им ражу… разю… поражаю врагов, и он невидим для глаз.

– Так вы занимаетесь магией? – удивленно спросил Артем. Сам он в это время чистил ногти, выковыривая грязь большим ногтем правой руки, и просто трепался ни о чем, как это он делал, когда ему было скучно. – И разве вам это дозволяется?

– Ты что несешь, богохульник? – возмущенно произнес голос отца Ермолая. – Какая магия?

– Вы точно отец Ермолай? – послышался осторожный вопрос из-за занавески.

Занавеска отодвинулась, и показалась злая голова инквизитора, она буравила взглядом смиренно сидящего парня и, не найдя, за что зацепиться, спросила:

– Узнаешь?

– Здрасте, отец Ермолай! Вы тоже здесь? – радостно поздоровался ученик, и на его пухлых щеках появились ямочки. Простоватые глаза преданно таращились на меченосца.

«О Хранитель! Какой же он тупой!» – почти с ненавистью подумал инквизитор, разглядывая паренька.

– Отец Ермолай, вы не серчайте, – обратился Артем к голове, – просто в магии тоже есть разящий меч, вот я и подумал, что вы им пользуетесь.

– Не пользуюсь! – буркнул тот, желая прекратить ненужные разговоры. – У меня свой. Ты будешь говорить правду? – прорычала голова.

– Буду! – сделав испуганный вид, ответил ученик и невзначай, вслед уходящей голове, произнес: – Значит, у вас своя магия.

– Нет у меня богомерзкой магии! – взревел инквизитор и по пояс высунулся из окошка, почти сорвав занавеску. – Запомни это!

– Запомню, запомню, святой отец.

А что, на исповеди вы всегда так сердитесь? – Артем подался назад и вжался в стенку подальше от святоши, похожего на разъяренного быка.

Инквизитор остановился, обжег взглядом испуганного мага и скрылся за занавеской.

– Кайся, грешник! – рыкнул он.

Ответом ему была долгая тишина.

– Чего молчишь, порождение тьмы?

– Его тут нет. – Теперь голова Артема появилась со стороны инквизитора и шепотом спросила: – Вы где его видели?

Инквизитор, возмущенный попранием устоев исповеди, затолкал голову обратно.

– Я вижу, сын греха и порока, ты не разумеешь таинства исповедания. Сделаем так: я буду спрашивать, а ты мне честно отвечай.

– Хорошо, святой отец, – услышал он кроткий ответ.

– Ты занимался богомерзкой магией?

– Нет.

– Как – нет! – Из-за занавески появилась голова в зеленой тюбетейке. – Ты же маг! Врать мне удумал, отродье тьмы!

Артем решительно вытолкнул голову и задернул занавеску.

– Не нарушайте, святой отец. Я не могу заниматься богомерзкой магией, так как учусь в официально признанной школе, что не является богомерзкой. Так как всем известно, что она принадлежит нашему королю. Если ее считать богомерзкой, то по вашим словам выходит, наш сиятельный король тоже богомерзкий. Вы это хотите сказать?

– Ты что, полуумок, несешь? – Голова инквизитора появилась вновь. Вслед за ней показался внушительный кулак и пригрозил ученику. – Я не это имел в виду.

Но что он имел в виду, разъяснять остолопу не стал. Отец Ермолай скрылся и задал новый вопрос:

– Проводил магические ритуалы, разрешенные в вашей школе?

– Нет.

Из-за занавески стала показываться голова инквизитора. Не дожидаясь, когда она влезет полностью, Артем стал толкать ее обратно.

– Не нарушайте, святой отец, – сопровождал он свои действия этими словами. – Я не мог заниматься магическими практиками, так как не могу плести плетения.

– Как так? – Инквизитор был обескуражен.

– У меня руки с детства больны и не в состоянии создать заклинания.

– А как же ты учишься тогда?

– Никак, поэтому и хотел пойти служкой в храм. Вас всегда кормят бесплатно, вина наливают и уважают. Я тоже так хочу.

– Ты, сын греховной природы, заблуждаешься, – уже спокойнее ответил инквизитор. – За внешним проявлением уважения скрывается тяжелый молитвенный труд и изнурение постом в стенах матери-церкви. Радение о душах людей, об их нравственной чистоте и искоренении пороков – вот цель священнослужителя. Не бесплатная еда и выпивка. Запомни это. Рассказывай дальше, пьянствовал?

– Пьянствовал! – решительно заявил Артем.

– Один или с другими грешниками? – Инквизитор вел не исповедь, а допрос.

– Так с вами же, святой отец, и много раз. Забыли, что ли? – показалась из-за занавески голова ученика с удивленным выражением лица.

Теперь инквизитор затолкал его обратно и устало произнес:

– На первый раз закончим.

«Как бывает трудно с дураками, – подумал он, вылезая из будочки. – Хотя без них никуда».

– А благословить? – Артем вновь вылез из-за занавески. – Я больше пить не буду. Понял, это грех.

Инквизитор глубоко задышал, но осенил змейкой голову дурака и сказал:

– Благословляю.

Глядя на представление, устроенное землянином, Агнесса покачала головой.

– Да у него талант! Он так ловко прошел перекресток, что инквизитор сам может оказаться на костре после такой исповеди. Хороший старт, Арингил, не находишь? – повернулась она к ангелу. – Святоша теперь неопасен, и подопечный выведен на время из-под удара. У парня появился первый враг, как и положено, но он вышел победителем и поднял свой авторитет. Ах! Почему у меня его не было с самого начала? – огорченно вздохнула она.

Арингил промолчал, но он тоже был доволен подопечным.

Когда Артем вернулся к себе в комнату, там сидела Чучело с подносом и скучала. В комнате уже проветрилось, и запах почти не чувствовался. «Надо же, какой вонючий летун оказался!» – подумал маг и улыбнулся баске:

– Как дела, красавица?

Девочка обрадовалась и сама спросила:

– Ты куда ходил, ваша милость?

Он заметил, что непосредственная баска очень часто вместо ответа задавала вопрос сама.

Артем прошел в комнату, сел на кровать, взял поднос с едой и стал уминать кашу. Общение с инквизитором далось ему нелегко. Зато он понял, что такое церковники. Одна из ветвей власти, паразитирующая на простом народе. Впрочем, как и везде. Всегда есть и были подобные институты, от жрецов до сект, которые утверждали, что только им известна истина. Приходи к нам, давай деньги, и мы ее тебе откроем. Вот их формула бытия и паучьего паразитирования на людском суеверии. Здесь еще сидит в людях страх быть обвиненными в занятиях черной магией. Знать бы еще, что это такое.

– Я был на исповеди, – ответил Артем после третьей ложки каши. – У отца Ермолая.

Девочка вытаращила глаза.

– Зачем ты туда ходил? – Она нагнулась к нему и зашептала: – Он страшный человек. Ищет, кого сжечь. И пытает дворню, как ведут себя господа и что говорят. Мне повариха рассказывала, она тоже ходила на исповедь. А если соврешь на ней, то умрешь. Вот как!

– Это все глупости, Чу. Я буду звать тебя так. Для меня ты будешь Чу.

– Ты дал мне имя, ваша милость, – бросилась она ему на шею. – Теперь ты мой отец.

– Какой отец? Ты что, Чу? Я еще молод, и детей у меня не было. – Артем испугался ее порыва и подавился кашей.

– По нашим обычаям всегда было так. Кто первым даст имя ребенку, тот его родитель. Поэтому мне здесь имени не давали. – Она уселась рядом с ним и сияла от радости. – Теперь я полноценная.

– Вот дурень! – всплеснула руками Агнесса. – Ну как же можно быть таким неосмотрительным. Папаша! – Она сплюнула ему на плечо и растерла ногой.

Арингил посмотрел с осуждением на тифлинга и размеренно заговорил:

– Вместо того чтобы плеваться, лучше бы продумала, что ему говорить. Парень не знает ваших правил, обычаев народа. Теперь многое становится понятным.

– Что ты имеешь в виду? – уперев руки в боки, воинственно спросила она.

– Хотя бы то, почему у тебя такой забитый подопечный с проклятыми руками. У парня с детства проблемы, и их можно было сгладить.

– Вот как? – прищурилась Агнесса. – Оказывается, это я виновата в его проблемах.

– В не меньшей мере, чем он сам. Ты пренебрегала своим человеком.

– С чего ты это взял, санитар? Как ты, не зная меня, можешь об этом судить?

Арингил не обратил внимания на ее колкость и продолжал спокойно и веско говорить, припечатывая ее каждым своим словом:

– Тут знать много не надо, ты бросала своего подопечного без пригляда, и это только то, что стало известно. Ты хотела его смерти, чтобы тебе дали более способного. Но я уверен, что и его ты так же бросила бы. Тебе интересны только твои ногти и глазки, которые ты красишь по три часа в день. А кроме того, ты всех вокруг обвиняешь, что они виноваты в твоих бедах.

– Ах так! Ах так!.. – Агнесса смогла произнести несколько фраз и вдруг разревелась. Она села, и слезы хлынули из ее глаз. Арингил, который не знал, как поступить, растерялся.

…Артем особо не расстроился: подумаешь, назвала отцом. Хорошо все обдумав, он решил, что в его жизни ничего не изменится. Да и в ее тоже. Но на всякий случай спросил:

– Что это для нас обоих будет значить?

– Теперь я не сирота… – начала она перечислять преимущества и недостатки и, помолчав, на этом закончила. – И все. Больше я ничего не знаю. Но надеюсь, когда инквизитор потащит меня на костер, ты не отдашь меня ему.

Артем доедал кашу и удивленно посмотрел на девчонку.

– А зачем ему тебя тащить на костер?

– Я – баска, и значит, идолопоклонница. Поэтому. Инквизиторы часто нас обвиняют в этом и сжигают.

– А ты точно поклоняешься деревьям? – спросил Артем, допивая молоко.

– Нет, не поклоняюсь, я не знаю, что это такое. Мой народ, живущий в лесах басков, поклоняется этим деревьям. Моя мать поклонялась. А я – нет.

– Не страшно, – спокойно заявил Артем. – Мы эту проблему решим. Завтра пойдем оба на исповедь. Я скажу, что дал тебе неязыческое имя и привел к истинной вере. Ты на исповеди скажешь, что веруешь в Хранителя и покаешься, что плевала мне в тарелку. Про конта с контессой расскажешь, какие они набожные. А конюх постоянно врет.

Чу сначала сидела как громом пораженная, слушая новообретенного папу.

– Ты хочешь, чтобы я умерла? – На ее глаза стали наворачиваться слезы.

– Никак нет, Чу. Я хочу, чтобы ты жила долго и счастливо. – Хотел добавить «чтобы мы умерли в один день», но потом подумал, что это лишнее, и сказал совсем другое: – Пройти исповедь – это не смертельно. Просто говори, что я тебе сказал, и все, – улыбнулся он. – Поверь, папа плохого не посоветует.

– Правда? – Баска вытерла слезы. В ее глазах появился лучик надежды.

– Правда, правда, Чу. С волками жить – по-волчьи выть! – привел он пример из народной мудрости.

– Мы жили с волками, но не выли. К чему это? – Теперь в ее глазах отразилось недоумение.

– Это такая образная поговорка, что если ты не можешь сопротивляться чему-то, то смирись. – И, видя ее непонимание, махнул рукой. – Короче, забудь.

– А если я не пойду? – спросила она.

Но Артем прибег к безотказному методу убеждения:

– Ты должна слушаться родителя. Он заботится о твоем благе и желает тебе добра.

– Правда? – опять удивилась девочка. То, что говорил этот парень, что сначала с ней переспал, потом грубо выгнал пинком, затем раскрыл ей свой секрет и стал так добр, что дал имя, ей было непонятно. Но сейчас ей хотелось ему верить.

– Конечно, правда. Вот что бы ты сделала, если бы у тебя была дочь и ей нужно было выбрать: пойти на костер или на исповедь? – спросил Артем. Это была манипуляция сознанием чистой воды, но он спокойно это делал для блага самой девчонки.

– Ну, не знаю… убежала бы с ней.

– Куда? И далеко ли? Среди людей вам не спрятаться, и вы погибли бы обе. Поэтому слушай папу, и все у тебя будет хорошо. Поняла?

– Поняла. – Чу полностью сдалась на милость родителя.

– Ну, раз поняла, иди готовься. Ты девочка умная и лишнего не наговоришь. А мне руки тренировать надо.

– Мы вечером опять будем греть твои руки, – решительно заявила Чу и, довольная, вышла. У нее появился родитель. Теперь она не одна, и он знает, что надо делать. Ей было достаточно, чтобы стать счастливой.

Над головой Арингила раздался перезвон колокольчика. Он и всхлипывающая тифлинг замерли.

– Ты думаешь то же, что и я? – вытирая слезы ладошками, спросила Агнесса.

– Это одна мера благодати, которая излилась на нашего подопечного, – пораженно ответил ангел. – Я слышал о таком. Но никогда со мной такого не случалось. Ему воздалось той же мерой от Создателя, какой он измерил эту девчушку. И мы можем выполнить одно его желание.

– Я знаю, что надо! – Агнесса была похожа на маленького коршуна. – Мы поможем ему вернуть мастера-ломастера, и он снова заработает свою меру.

Арингил отрицательно покачал головой.

– Это неверное решение. Надо такое, которое поможет ему существовать и выжить здесь. Которое станет помогать ему всегда, а не только один раз. Он сам должен отправить гремлуна, научившись этому.

– Да как он научится, криворукий? – возмутилась она. – Через сто или двести лет?

– Правильно, – невозмутимо ответил ангел, – мы исправим эту криворукость.

– Как я сама об этом не подумала! – всплеснула она руками. – Ты такой умный, Арингил.


Артем сел на кровать, положил руки на лавку, с болью посмотрел на пальцы и, сжав губы, стал их разминать. Потом представил, что у него в руках аккордеон, и по памяти пробежался по клавишам. Растянул меха и мысленно услышал, как полилась музыка. Сначала отрывисто, коряво, потом все уверенней, и наконец, он уже играл, как играл раньше. Пальцы порхали по клавишам, а его самого наполняла мелодия. Сколько землянин так играл, он не знал, потому что весь был поглощен игрой, не замечая, что у него нет инструмента. Пальцы ощущали клавиши, а в уши лилась музыка, которая невообразимым блаженством наполняла все его существо.

– Как он замечательно играет! – восхитилась Агнесса. – А ты говорил, что он непутевый. Он добрый, смелый, талантливый. А непутевый – это ты сам, – обиженно закончила она. – Только и умеешь доводить девушек до слез.

Арингил, не понимая, посмотрел на нее: только что, полчаса назад он был умным. А теперь уже непутевый.

Артем сбился и открыл глаза. Напротив него сидел хмурый мастер проклятий.

– Развлекаешься? – с обидой спросил тот. – А я тут, понимаешь, застрял в твоем мире. А там меня ждут серьезные и большие дела. Думай, как меня отправлять будешь.

– О великий Сунь Вач Джин. Вы уже вернулись? – улыбнулся довольный Артем. Он вновь, хоть и мысленно, не наяву, почувствовал свои пальцы.

– Что за глупый вопрос? Раз я здесь, значит, вернулся, – раздраженно ответил человечек.

На его голове продолжала красоваться шестеренка. «И как он умудрился ее не потерять?», – удивился Артем.

– А что вы тут делаете? – Он с интересом разглядывал гремлуна.

От его вопроса мастер позеленел.

– Жду, когда ты, дылда, отправишь меня туда, откуда вызвал!

– А я вас, уважаемый, уже туда отправил, – невозмутимо ответил человек и улегся на кровать, с удовольствием вытянув ноги.

– Как это отправил! – почти закричал человечек. В его голосе было столько возмущения, что можно было наполнить океан, если бы оно материально из него изливалось.

– А вот так, уважаемый Сунь Вач Джин. – Артем с удовольствием произносил заковыристое имя наглеца. – Мы, следуя вашей логике, провели ритуал возврата. Вы наполнились горючим и, как ракета, стартанули из комнаты. Не моя вина, что вы не долетели или неправильно выбрали направление. Тщательнее нужно было готовиться. Так что не обессудьте, я вам ничего не должен.

Гремлуна, казалось, хватит удар. Он стащил с головы шестерню и замахнулся на лежащего Артема. Тот повел глазами и сказал:

– Как барана зарэжу.

Водрузив головной убор на место, гремлун громко засопел, только этим выказывая переполняющий его гнев.

А Артем включил магическое зрение и стал пальцами вязать нити. Помня, что темные лучше не трогать, он остерегался крутить и золотую, выбрав на этот раз синюю. То одной, то двумя руками он вязал узлы, а сам в это время вел разговор с карапузом, который смотрел на него лютыми глазами и, видимо, решил превратить их в двуствольное ружье, чтобы уже наверняка расстрелять наглого человека.

– Джин, – панибратски предложил человек. – Зачем тебе спешить домой? Я уверен, что ты там одинок. По-моему, мастер проклятий не может иметь друзей. Я даже уверен, что тебя там ненавидят. Оставайся здесь, походи по миру. Послушай, что люди говорят. Наберись ума-разума – и тогда можешь возвращаться. Может быть, ты научишься не только проклинать, но и делать что-то полезное. Вот у тебя на поясе сумка с инструментами. Ты мне скажи честно, ты умеешь ими пользоваться?

– Отправляй меня обратно, скотина, и немедленно! – не выдержав нравоучений, завопил гремлун. Подскочил к Артему, схватил его за полу мантии и стал трясти. – Не сметь укорачивать мое имя, недоделок. Я великий Сунь Вач Джин. И не тебе, таракану плоскоголовому, учить меня жизни!

– Как хочешь, – очень спокойно отреагировал человек и произнес: – Мобиле перпетуум.

Не ожидавший такой подлой подставы, человечек поперхнулся на последнем слове и стал надуваться.

– Запасайся горючим, космонавт, – смеясь сказал маг, схватил его за шиворот и вытащил в окно. Когда он надулся достаточно на его взгляд, Артем скомандовал: – Запуск двигателей! Обратный отсчет пошел: три, два, один!

И хлопнул второй рукой по животу мастера. Раздался знакомый звук «вж-жз-з», и гремлун вырвался из рук, стремительно взлетев вверх, словно ракета, высоко в небе изменил направление, сделал петлю Нестерова и скрылся за стеной замка.

Артем от вони, которую оставил после себя летун, быстро спрятался в комнату и даже поспешил закрыть ставни, чтобы мерзкий запашок не проник внутрь.

Человек был доволен – он избавился от настойчивого посетителя и теперь ему никто не мешал тренировать свои руки. Напевая «И снится вам не рокот космодрома», он сел на кровать, сплел вязь для обучения грамотности, и плетение легко получилось. Не веря в удачу, Артем напитал его силой и стал рассматривать. Ему показалось, что он не довязал узелок. Вот тут, слева, для того чтобы узел выглядел гармонично, нужно добавить две петельки, и тогда плетение будет выглядеть как хризантема. Он не обращал внимания, что спокойно работает двумя руками. Прикрепил петельки, и они тоже засияли ярким синим цветом. «Верди логус», – произнес человек фразу и замер. В комнате стало темно. Он поднял голову и увидел темную тучку над головой. С огромным удивлением ткнул в тучку пальцем, и тут же из нее, как из прохудившегося корыта, на него хлынул поток воды.

Артем сидел мокрый, ошеломленный, держа в руках промокший учебник магии. Он перевел взгляд на страницу и автоматически прочитал:

– «Для того чтобы сплести плетение заклинания, нужно развивать гибкость кисти. Для этого существуют определенные упражнения…» В гробу я видел ваши упражнения! – с нарастающим возмущением прорычал Артем.

Потом слез с кровати. Тюфяк был мокрым насквозь. Он снял мантию, грязное нательное белье и стал все это выжимать.

– Упражнения у них! Шутники!

Надел мантию на голое тело, взял тюфяк, мокрое белье и потащил все это из комнаты. Теперь он пошел не направо, а налево, где, по словам Чу, находился хозяйственный двор. Этот двор был гораздо больше главного перед воротами и не покрыт брусчаткой. Тут пахло скотиной, бегали и кудахтали куры вперемежку с гусями и утками. Им корм рассыпала Чу.

– Чу! – обрадованно крикнул он, увидев знакомое лицо и того, кто ему может помочь. Девчушка оглянулась и удивленно на него уставилась.

– Ты что тут делаешь, родитель?

Надо же, «родитель», усмехнулся Артем, я скорее назватель. Так как не родил, а назвал именем, или именитель, на худой конец.

– Мне нужна твоя помощь.

Девочка подошла и с интересом стала рассматривать человека.

– А ты чего такой мокрый?

– Облился я. Теперь надо новую солому и просушить тюфяк. Вот еще белье простирнуть надо и купить мне другую одежду, а то, кроме мантии, у меня ничего нет. – Он открыл ладонь, в ней лежал серебряк. – Этого хватит на одежду?

– Хватит, побудь тут, я быстро. У стен замка небольшой рынок, я чего-нибудь тебе подберу. Только я не знаю точных размеров. Ты вечно в этом балахоне. Снимай его.

Артем послушался и быстро скинул мантию – и только тогда вспомнил, что он без белья. Покрылся краской и закрыл руками пах.

– Ты чего, там прячешь своего дружка? – засмеялась баска. – Можно подумать, я с ним не знакома.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9