Падение Лешака

Владимир Сенин

Падение Лешака

Глава 1. Племя. Гнев Лешака.

Сонная зелёная муха, лениво жужжа крыльями, летала возле лица Трога, мешая сосредоточиться. Он то и дело дул на неё, прося улететь и заниматься своими делами. Но муха решила во что бы то ни стало, залезть Трогу в нос. Охотник нахмурился, духи леса сегодня расшалились. Сначала подсунули хрустящую ветку под ногу, спугнув косулю. Теперь вот пристала. Прихлопнуть бы её, да Видящие запрещают бить живых существ почём зря, это может разозлить лешака и тогда удаче в охоте не бывать всё лето.

Ещё раз дунув на муху, которая уже приземлилась на нос, Трог пополз вперёд, стараясь не шуметь. На поляне впереди, безмятежно паслись косули. Высокая, мягкая трава до поры скрывала охотника от их острого зрения, главное приблизиться на расстояние броска копья, не спугнув внучек Лешака.

Видящие говорили, что хозяин леса разрешил охотиться на косуль, что бы племя Норян росло и крепчало. А вот охотиться на других животных, Лешак не велит. Беров и лосей племя почитало и приносило им дары в виде ягод и больших, солёных камней, которые добывались в пещерах. Даже с волком людоедом следовало сначала поговорить, умилостивить его. Чаще всего он добрел и уже не таскал детей из землянок.

Ветр проказник, снова разыгрался на верхушках деревьев, прыгая с ветки на ветку. Косули подняли голову, учуяв запах Трога и замерли, пережевывая свою жвачку. Внезапно, двигаясь как одно целое, косули сорвались с места и высокими прыжками поскакали под защиту деревьев. Трог быстро поднялся и что есть силы метнул копьё с кремниевым наконечником. Оружие описало широкую дугу и вонзилось в холку косули. Она жалобно заржала, передние ноги зверя подогнулись и косуля рухнула в траву. Забилась вспарывая землю острыми копытами разбрасывая вокруг себя траву и дёрн. Трог аккуратно подошёл к косуле, следя за тем, чтобы не попасть под удар копытом. Она заметила его, замерла и часто дыша пристально смотрела на него своим большим, слезящимся глазом.

– Прости, меня Лешакова внучка. Иди с миром на Лешаковые пастбища. – Трог одной рукой гладил косулю, второй же вонзил каменный нож в ей в сердце, обрывая ненужные страдания зверя.

Затем ловко связал ей ноги, поднатужившись забросил на плечи и пошёл в сторону стоянки племени. Сегодня племя зажжёт костры, празднуя первую охоту в этом году. Всю ночь они будут танцевать, радуя духов. А на рассвете, когда солнце начнёт свое путешествие, Видящие распределят молодых женщин и мужчин по парам и уведут их в землянку Старейшины, где произойдёт чудо новой жизни. Что происходило в землянке, держалось в строгой тайне. Но к концу года две, а то и три женщины являли на свет маленьких, кричащих людей. Трог был ещё слишком молод для обряда, но с нетерпением ждал его. Участие в нём означало полное взросление, и признание тебя настоящим, полным мужчиной.

В поселении царила суета. Совсем маленькие люди таскали веточки для костров, люди постарше, под руководством старых мужчин кремниевыми топорами вытесывали из брёвен лики духов и ставили их в предназначенный этому хранителю костёр. Самое большое кострище принадлежало Лешаку, сюда шли самые красивые и ровные ветви и предназначенная жертва для праздника. Косуля Трога тоже предназначалась хозяину леса и покровителю племени Норян.

Костры зажигали по старшинству духов, в момент, когда солнце касалось краем земли. Сначала жертву принимал лешак, затем младшие духи такие как Ветр, Огонь, Водяной. Когда костры затухали, остатками могли полакомиться и люди. Сколько себя помнил Трог, духи никогда не жадничали и оставляли много съестного для Норян.

Положив косулю к остальным дарам Лешаку, Трог выпрямился и позволил себе гордиться собой. Он, самый молодой охотник, добыл зверя, достойного Лешака.

– Трог! Помогай иди. Не стой. – сварливо приказал старый мужчина. Он сам уже был немощен, видевший уже почти 30 зим. И поэтому годился только для советов и руководства. Трог улыбнулся и побежал к другим людям, помочь дотащить идол рыбомордого Ручейника, повелителя всех кикимор и рыб до костра. Возле которого, маленькие женщины и молодые женщины уже раскладывали ракушки, водяные орехи и рыбу. Трог с остальными быстро поставили и укрепили тотем. Ручейник был ближе всех к Лешаку. Поодаль стояли Ночевар и Святолюб, духи братья. Молодой Ветр-балун стоял ближе всего к племени и дальше от старших духов.

Старейшина, дуя в полую кость Бера, созвал маленьких людей и молодых мужчин на ежедневный сказ. Трог любил эти минуты, с удовольствием слушая истории, которые уже знал наизусть. Слушать сказ разрешалось только маленьким и молодым. Молодые женщины и старые мужчины, продолжили подготовку к празднику.

Старейшина убедился что все собрались, окинув молодняк взглядом. Прокашлялся и начал рассказ:

– Много, много зим назад, когда наш лес был молодой порослью. На это место пришли могучие предки Норян. Им понравилось здесь. Пищи много, вода рядом бежит, по лесу зверь гуляет. И остались они здесь…

Маленькие люди, сидящие впереди начали толкать друг друга и смеяться.

– Ах вы, помёт заячьий! А ну сели смирно! Кикиморовы дети! – Грозно прикрикнул Старейшина.

Маленькие, увлекшись игрой, не слышали его. Но быстро получили подзатыльники от сидящих позади молодых. Скривили мордочки, решив зареветь, но столкнулись взглядом со Старейшиной, тут же передумали и уселись смирно. Самый старый продолжил.

– И остались они здесь жить. Глупые предки, гордые. Духов не знавали. Деревья рубили живые, дичь всякую в лесу бить начали, не можно. Увидел это Лешак и отправил к ним зайца, чтобы тот рассказал предкам, как жить в лесу надобно. Не стали слушать зайка, да копьём его закололи. – Старейшина остановился перевести дух и спросил. – А можно ли бить зайца?

– Нет, никак не можно, – хором закричали маленькие – Заяц мясо мало даст и шкуры нет совсем.

– Совсем не можно? – Улыбаясь, уточнил Старейшина.

– Когда Трескун лютый одолевает, Лешак разрешает зайца бить. – Подали голос молодые.

– Правду говорите. Зимой зайца бить можно, если у племени запасы кончились.

– А что было дальше? – наперебой начали спрашивать младшие.

– А дальше узнал Лешак, что с зайцем его приключилось и разгневался на предков. Отправил волка лютого, чтоб покарал он их. Пришел волк и пожрал маленьких в племени. Долго племя лило слёзы и не знало, что делать. И тогда вышли вперед Видящие и сказали что делать надобно. Собралось племя, разожгло костёр, набрало даров Лешаку всю ночь танцевало, чтобы удобрить его. Лешак принял дары, да сжалился над предками. Вызвал Видящих к себе. И много-много ночей рассказывал им, как жить надо. Вернулись они в племя поведали людям. С тех пор Норяне так и живут, по заветам Лешака.

Закончив сказ, Старейшина раздал маленьким сладости из застывшего сока сладкого древа, а средние получили по порции жевательной смолы, ароматного древа. Довольные маленькие побежали играть и грызть твёрдый сок. Средние снова принялись помогать. Трог отправился к средним женщинам, плести корзины для грибов и ягод. Норяне почти не разделяли труд, исключением был только уход за малыми, которыми занимались только женщины. Да женщинам на давалось быть Видящей или Старейшиной.

Женщины сидели возле ручья, вымачивая длинные полосы коры молодой ивы. Они носили только набедренную повязку, как мужчины. Исключением были только роданицы, те которые принесли маленьких людей. Их груди были спрятаны под полосой из шкуры косули. Молоко, которое сочилось из груди было слишком ценно, что бы ронять его просто так на землю. В эти полосы, заворачивали маленьких детей на ночь, чтобы их не утащил волк-людоед или ручьевая кикимора, один из самых вредных духов, которые населяли лес вокруг. Женщины пели песни, призванные успокоить кикимору, чтобы она не мешала работе, и самое главное не вздумала из вредности портить молоко. Мужчины к песнопениям не допускались, поэтому Трог просто слушал песни.

Ближе к закату солнца, все собрались на главной поляне. Кострища уже были готовы, идолы вкопаны. Трогу на мгновение показалось, что большеглазый, бородатый идол Лешака стоит чуть кривясь, но лишь на мгновение. Вперёд выступили Видящие с факелами. Они подходили к каждому идолу, благодарили его и поджигали костры.

Весело затрещали сучья костров, огонь с удовольствием начал поедать свою добычу, прыгая по любовно уложенным хворостинам. Видящие начали бить в барабаны, обтянутые кожей косули и дуть в трубы из костей Бера. Эти трубы особенно ценились, потому что не всегда Лешак отдавал нужные кости, иногда за всё время охоты не удавалось их найти. Норяне встали в круг и начали танцевать, двигаясь по кругу вокруг идолов. Танец был построен так, чтобы каждый житель проходил вокруг всех костров. Брал веточку из лежащей рядом кучки и бросал в костёр. Так они кружились почти всю ночь. Исключение составляли маленькие люди и роданицы, им разрешалось сидеть в сторонке, после первого круга. Но как правило, маленькие люди беззаботно бегали вокруг танцующих, иногда получая подзатыльники, если мешались под ногами.

Но в этот раз было что-то не так. Лешак трещал громче обычного и выбрасывал из своего костра искры, обжигающие лица Норян. Видящие и Старейшина тревожно посматривали на него и о чём то переговаривались. Внезапно земля под ногами танцующих затряслась, Лешак затрещал особенно громко, идол начал заваливаться на бок и упал, подняв облако искр и разбрасывая горящий хворост вокруг себя. На поляне сразу стихла музыка, всё племя разом остановилось и смотрело на упавший идол, полными ужаса глазами. Ночной воздух прорезал жалобный крик молодого охотника, полный боли. Лешак не принял жертву племени, решив вместо косули и ягод забрать человека. Молодой охотник лежал под горящим идолом и истошно вопил. Племя вокруг стояло в нерешительности, трогать идолы до появления солнца было запрещено. Охотник кричал, делая перерывы только для того, чтобы набрать воздуха в грудь. Постепенно его крик начал стихать, переходить в хрип в перемешку с кашлем. И вскоре человек затих. На поляне воцарилась мертвая тишина, нарушаемая треском огня. Идол горел чёрным дымом, обдавая племя жаром и запахом горелого мяса. Только тогда люди увидели, что из-за выброшенных из костра веток, начали тлеть и загораться несколько хижин и трава на поляне. Старейшина и несколько старых мужчин быстро организовали тушение пожаров, раздав кожаные бурдюки и шкуры. Средние бегали на ручей, набирали воду и мочили шкуры, ими они накрывали горящую землю и поливали горящие хижины. К утру огонь удалось победить. Но он успел уничтожить две хижины и большую часть поляны. Лешака подняли и обгоревшего охотника унесли в хижину Видящих.

Трог бродил по поляне, обходя упавший идол и стараясь его на него не смотреть. Он не понимал, почему Лешак не принял в дар его косулю. Неужели он, Трог, чем то обидел и разгневал хранителя леса? Слёзы щипали его глаза, ему впервые было страшно в племени. Бояться на охоте это нормально, бояться когда купаешься в ручье, тоже понятно, Ручейник или кикимора потехи ради могут и на дно утянуть. Но бояться находясь внутри племени, на поляне? От этого было ещё страшнее.

Все племя, в ожидании когда Видящие выйдут из хижины, ходило и не знало чем себя занять. Обычно все знали свои обязанности и куда им надо идти. Сейчас же, средние хватались то за уборку, то начинали разбирать сгоревшие хижины, или же просто бродили по поляне, раздавая подзатыльники младшим и получая их от старых мужчин. Даже обычно весёлые маленькие люди забросили свои игры, а сидели кучкой возле племенного костра и тихонько плакали. Измазанные пеплом средние и старшие, прикладывали к обожжённым местам листья, смоченные холодной водой из ручья. Женщины уводили маленьких людей и роданиц в уцелевшие землянки , чтобы они отдохнули.

Наконец Видящие вышли из землянки Старейшины и объявили, что после захоронения охотника, они отправятся в лес, разговаривать с Лешаком. Племя же должно продолжать жить как раньше, под руководством Старейшины, пока Видящие не вернутся и не расскажут, что им поведают духи. Дары, которые теперь были разбросаны по поляне, требовалось собрать и сложить возле догорающих идолов. Трог подошёл к Видящим и вызвался сопровождать их к чаще Лешака. Все Видящие были уже совсем старыми мужчинами, пережившими тридцать, а то и больше зим. Многодневный переход для них будет трудным.