Даша: 2003 год

Даша: 2003 год

Даша: 2003 год

Даша: 2003 год

21 марта 2003 года.

Американское вторжение в Ирак.

Багдадский музей национальной истории

Дюжина американских военных прибывших к Багдадскому музею национальной истории в сопровождении танка и двух «Хаммеров» с пулемётчиками, загружали в грузовик бесценные, древние экспонаты. Выбирали те что подороже, ну или по крайней мере те что они считали дорогими…

В фойе прямо под гигантской инсталляцией из пластика «Девушки из Варки» или как её ещё называли «Шумерской Моны Лизы», на полу, со связанными за спиной наручниками-стяжками руками, сидело полтора десятка гражданских. Большей частью это были мужчины: уборщики, плотники, смотрители, охранники, но было среди них и три женщины: сотрудница музея в хиджабе с суровой монобровью, полная полячка с рыжими волосами собранными в высокую причёску, в передники с изображением поросёнка с двузубой вилкой, работавшая, в кафетерии напротив, и двадцатидвухлетняя младшая секретарша Лена Синичкина из посольства России. Сглотнув ком в горле, девчонка не отрывала взгляда от пожилого мужчины благообразного вида в жилетке, белой рубахе и широких штанах такого же цвета, лежащего в луже собственной крови возле лестницы на второй этаж. В руке мужчина держал очки, которые за пару мгновений до того как его расстреляли из автоматов американцы снял с лица протирая белоснежным носовым платком.

– Леночка, перестаньте туда смотреть! – чуть толкнул секретаршу плечом её непосредственный начальник – высокий, русоволосый мужчина интеллигентного вида в синем костюме стоявший на коленях рядом.

– …

– Лена, перестань пожалуйста туда смотреть.

– Что? – вздрогнув девчонка повернулась к мужчине. – А, простите Юрий Юрьевич… просто… просто я в первый раз увидела как убили человека. У меня на глазах…

– Насмотришься ещё, – кряхтя произнесла толстая полячка рядом, пытавшаяся принять удобную позу на полу, что со связанными за спиной руками и её комплекцией было не так легко.

– Кокс! Где твой кокс? – пронзительно зпрокричал товарищу впереди курносый американский солдат с винтовкой М4 на плече тащивший старинное серебряное блюдо на котором возвышалась горка массивных драгоценностей.

– Не смешно.

– А, по-моему, очень.

– Коулман, заткнись ради господа и тащи быстрее… то что ты там тащишь! – гаркнул облачком слюны высокий, широкоплечий сержант с избитым оспинами лицом, который широко расставив ноги и спрятав руки за спину хмуро наблюдал за работой своих солдат.

– Слушаюсь, сержант! Это каменюка какая-то, но на ней золотые узоры. Может просто отковыряем ножом?

– Не надо ничего отковыривать. Изделием, целой, она возможно будет дороже! У нас и так три десятка золотых ваз и блюд!

– КРАК! – шагавший следующим смуглокожий солдат с чупа-чупсом во рту выронил себе под ноги тяжёлую красно-белую вазу чьи черепки тут же разлетелись далеко по полу.

– Лопес! Идиот ты эдакий! Зачем вазу разбил?

– Сержант, да она барахло! Старьё! – пытался оправдаться тот вытащив изо рта леденец на палочке. – Вон даже с трещиной была!

– Конечно старьё. Мы в музее истории, – ухмыльнулся проходящий мимо солдат-блондин с квадратным подбородком тащивший ящик с бронзовыми статуэтками.

– Пошёл ты!

– Пошёл ты сам! – замер на месте блондин. – Нарываешься?!

Американские солдаты уже были готовы сцепиться в драке, когда ударивший по барабанным перепонкам выстрел из пистолета в потолок охладил их гнев.

– Парни! ПАРНИ! – Beretta M9 в руке командира вернулась в кобуру на бедре. – Клянусь, я сейчас пристрелю вас если не перестанете ругаться! Фиг с ней с этой вазой! Мы их столько уже перебили, не жалко. Загружайте скорее грузовик тем что поценнее! У нас время заканчивается!

– Простите, сержант! – дружно вытянулись по стойке смирно забияки.

Русский дипломат тем временем умудрился встать на ноги и даже бесстрашно сделал шаг вперёд.

– Я хочу заявить решительный протест!

– Бейкер, это кто? – широкое безобразное лицо сержанта повернулось к капралу с неровно сросшимся носом что-то царапающему на стене кончиком ножа.

– Я Юрий Попов – атташе по культуре посольства России!

– Сержант, сэр, это русские, машину которых мы тормознули рядом с музеем, – пояснил капрал, высунув от старания язык (стена была явно прочнее чем он думал и матерное слово как следует выцарапать не удавалось).