ПУГОВИЦА НА ПАМЯТЬ

ПУГОВИЦА НА ПАМЯТЬ

Дом 20 по улице Ленина в Симферополе..

Вот где -то здесь, во дворе жила Ирина Давыдовна, подружка моей бабушки Агриппины Алексеевны. А у той квартировала девица Таня лет тридцати. А мне было лет шесть, но разница в возрасте не помешала мне объявить, что я женюсь на Тане.

Таня, услышав это, лишь рассмеялась, а бабушка Агриппина Алексеевна, погладив меня по голове, сказала: "Подрасти сначала надо, милок". Но я был непреклонен. В моем детском сознании Таня была воплощением всего самого прекрасного: ее волосы пахли чем-то сладким, как ваниль, а глаза блестели, как два маленьких озера в солнечный день. Я представлял, как мы будем жить вместе, как она будет печь мне пирожки, а я буду читать ей книжки. Мы очень часто захаживали к ним, а иной раз оставались ночевать.

Ирина Давыдовна иной раз подмигивала моей бабушке, и они тихонько переговаривались, от чего мне становилось еще более любопытно. Я чувствовал, что в их разговорах есть какая-то тайна, связанная со мной и моей будущей женой. Иногда, когда Таня уходила куда-то, я спрашивал у бабушки, вернется ли она, и она всегда отвечала утвердительно, добавляя: "Конечно, вернется. Она же твоя будущая жена". Эти слова укрепляли мою детскую уверенность, и я с нетерпением ждал того дня, когда смогу официально заявить о своих намерениях.

Однажды летом, когда двор был особенно тихим и пыльным, а в палисаднике у забора уже отцвели последние мальвы, Таня позвала меня к себе и, усадив на табуретку у окна, стала показывать старую коробку с пуговицами. Пуговицы были разные: круглые, блестящие, с двумя и четырьмя дырочками, перламутровые, черные, как угольки, и даже одна — с маленьким якорем посередине. Я смотрел на них с таким вниманием, будто передо мной лежали сокровища из пиратского сундука, а Таня, улыбаясь, говорила, что из пуговиц можно придумать целую историю.