ПОЧЕМУ Я БРОСИЛ РУЛЬ

ПОЧЕМУ Я БРОСИЛ РУЛЬ

Глава

Мир, как оказалось, тесен.

Как иногда дорого обходятся нам мелкие ошибки! Ну, подумаешь, купили билеты на самолёт и перепутали дни вылета. Ехали в аэропорт, нервничали, спешили, вытаращив глаза. А на перекрёстке, ночью, когда они ехали на зелёный сигнал светофора, в их машину врезается мотоциклист, который мало того, что ехал на запрещающий сигнал, так ещё был без каких-либо документов, как и его мотоцикл — без освещения и номеров.

А водителем этого «жигулёнка» был я. И не пригодился мне многолетний опыт вождения десятков марок различных автомобилей: тресь — и здрасьте! А как меня потом дотошно обнюхивали и исследовали на медэкспертизе — и ведь неспроста: мотоциклист оказался сынком гаишника, капитана крымского ГАИ. Об этом я сразу узнал на месте ДТП. Мальчишка там вертелся, всем присутствующим рассказывал, чей сынок его дружок.

— Я ему говорю: «Красный свет!», а он: «Проскочим!».

Ну а мальчик не стал проскакивать, зато успел соскочить с мотоцикла.

Медицинское освидетельствование меня показало абсолютную трезвость: ни капли алкоголя, идеальная реакция, чистая совесть. Но кого это волновало? Система уже зашевелилась, ощетинилась невидимыми, но цепкими шестерёнками, готовая перемолоть любого, кто оказался не на той стороне дороги в ненужный час. Начались бесконечные круги бюрократического ада: кабинет следователя, где воздух был насквозь пропитан скукой и презрением к «простым смертным», эксперты, загадочным образом пересчитывавшие тормозной путь в пользу противоположной стороны, и тяжёлые, давящие разговоры с «понимающими» людьми, которые прозрачно намекали, что справедливость нынче стоит вполне конкретных денег.

Отец пострадавшего лихача даже не пытался делать вид беспристрастного служителя закона; он смотрел с откровенной злобой хозяина жизни, у которого дворовая собака сорвалась с цепи и покусала чужих прохожих — мол, неприятно, конечно, хлопотно, но виноваты всё равно те, мимо кого она пробегала. И хотя здравый смысл, законы физики и свидетели были на моей стороне, липкое ощущение неизбежности чужой воли въелось под кожу сильнее въедливого запаха больничных кабинетов.