Владимир Поселягин.

Рунный маг



скачать книгу бесплатно

Серия «Фэнтези-магия»

Выпуск 1


© Владимир Поселягин, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

* * *

Пролог

Бежалось легко, хотя и нехоженая тайга вокруг. Ха, а что мне двадцать вёрст отмахать не останавливаясь? У меня утренняя пробежка пять вёрст каждый день, с малых лет, сколько я себя помню. Да с грузом зачастую, как сейчас. Верста, напомню, поболее километра будет. Ненамного, что там шестьдесят метров, но всё же. На миг замерев, я весь обратился в слух. Настырные какие, собачий лай и не думал стихать. Осмотревшись, поправил тяжёлый рюкзак за спиной, общий вес четырнадцать килограммов, сколько и мне лет. Будет… Через два месяца будет. Вот так, осмотревшись, я рванул дальше. А ведь наверняка деревенских охотников организовали, именно они за мной шли, остальные давно бы отстали. Самые опытные, дед Михей и дядя Гоша. Только они могли идти по моим следам не отставая, опытные, черти, и немало мне дали знаний выживания в тайге. Я уже большую часть своих заготовок использовал, даже мочу волчицы. Сбить собак со следа так и не удалось. А-а, всё равно уйду, я особо об этом не переживал.

Не стоит думать, что я какой террорист, за мной и полиция гонится, и охотники. Ничего подобного. Просто три дня назад я схоронил своего единственного родственника и близкого человека. Моего прадеда. Я стал сиротой, вот и соответствующие социальные службы решили, что я почему-то должен жить в детском доме. Прадед, обучая, ко всему прочему, сформировал мой характер, вложив в меня полную уверенность в том, что единственное правильное мнение может быть только одно – моё. А в детский дом я не хотел, поэтому просто решил уйти в тайгу, да вот сели мне на хвост, никак не сброшу. Они, видимо, думали, что за ребёнком гонятся, вот только я так не думал, так как считал себя взрослым. Поэтому после похорон стал готовиться, а когда получил известие, что за мной приехали, просто ушёл. Как оказалось, выйти на мой след преследователи всё же смогли. Ничего, до гор доберёмся, я там как рыба в воде, там уже и распрощаюсь.

Думаю, прежде чем продолжать, а сейчас я бегу в куче брызг по мелководью ручья, стоит пояснить, кто я вообще такой и что происходит. Кое-что я сказал, причины да следствие, теперь стоит описать начало. Отца я не помнил, как и мать, меня всю жизнь воспитывал прадед. Я бы мог предположить, что тот и не родной мне вовсе, но если посмотреть на нас, сразу становилось ясно – родственники. Посмотришь на прадеда – и станет понятно, как я буду выглядеть в старости. Мы родные друг другу, и это ни у кого не вызывало сомнения. Сам прадед был стар. Он начинал воевать ещё в Финскую, разведчиком был, по специальности снайпером, да за годы Отечественной войны заимел ещё немало умений, но так и прошёл войну в разведке. Подполковником её закончил с большим количеством наград. Что после окончания войны было, прадед не рассказывал, не хотел, я случайно узнал, что тот около двадцати лет прослужил в секретной части.

ГРУ, похоже, инструктором был, учил выживать в разных местах. Чувствовался опыт в обучении, на своей шее ощутил. У прадеда сын был, мой дед, у него две дочери, младшая моя мама, так что по матери мне родственник.

Сам прадед сибиряк. Дом имел крепкий, на высоком каменном фундаменте. В срубе все стволы такой толщины, обеими руками не обхватишь. Жаль, дом сгорел четыре года назад, явно от поджога, хотя мы и не печалились. Сколько мы в нём жили? Да мало, так, забегали по пути иногда раз в три, а то и четыре года, поэтому ничего не изменилось в нашей жизни. Тем более всё ценное, а это дедовы награды и документы, прикопано было в огороде. Я их забрал, на память, в рюкзаке у меня лежат. А так нет, ничего не изменилось. А жили мы так. Я с малых лет жил в тайге, в джунглях, в песках пустынь с бедуинами и в других странах и на континентах. Мы были на Тибете, у нас хорошие отношения с монахами и местными жителями. Бывали в средней полосе России, в Европе, в джунглях Амазонки или в африканской пустыне. Ну и на Аляске. Мы весь мир обходили. Исключительно пешком или на морском транспорте. В большинстве своем «зайцами». Да, если честно, границ для нас не существовало. Они не для нас. Я с малых лет учился обустраивать лагерь, кашеварить, добывать пищу, охотиться. Как за зверем, так и за человеком. Я как-то другой жизни и не знал. Школа? А что школа, ноут и безлимитный интернет через спутниковую сеть, вот моя школа. Вечерами делал уроки, да и прадед учил, образованным он был. У нас в деревне, где дом стоял, учительница время от времени через «скайп» принимала у меня экзамены. Говорила, что я очень башковитый, с опережением сверстников иду. Так что не стоит меня дикарём считать. Многие на этом обжигались.

О моих родителях прадед не сразу рассказал, только когда посчитал это нужным. Мне одиннадцать исполнилось, и прадед решил, что я стал взрослым. Я тоже так считал. В общем, беспредельные девяностые. Семья молодого бизнесмена в Москве попала под пресс рэкетиров. Отца запытали утюгом, мать в психушку попала, она всё видела. Да и её тоже не пожалели, всё тело в шрамах и ожогах. Я уже у неё в животе был, хотя та на тот момент об этом и не подозревала, второй месяц. Так я и родился, в психиатрической больнице в начале двухтысячных. В Москве прадед и нашёл меня, в доме малютки. Мать после родов умерла. Кстати, дед тех ушлёпков, что с отцом разбирались, нашёл. В подробностях описал, как те умирали. Очень сожалел, что до одного руки его не дотянулись. Раньше на тот свет отправился в одной из криминальных разборок. Так что сейчас две тысячи четырнадцатый год, середина лета, очень тепло, и я убегаю от преследования. Но я об этом уже говорил.

Прадед прекрасно понимал, что моё воспитание в таком ключе может отразиться на мне. То есть я должен бывать среди сверстников, учиться общаться с ними. Тут прадед ошибся, я, как и он, по характеру был таким же бирюком и людей особо не любил, особенно когда их много. В восемь лет тот отправил меня в дорогой частный молодёжный лагерь. Зря это он сделал, даже в этом возрасте я многое умел. Да я в пять лет впервые убил человека из своей мелкокалиберной винтовки. Дело там такое было, случайно на схрон наркоторговцев мы наткнулись, точнее на их поля, вот те и всполошились. Пришлось уходить с шумом. Девять трупов мы тогда оставили за спиной и ушли, оставшись при своих. Два трупа из тех были мои. Это случилось в районе Амазонки. Мы там ещё два года потом прожили, дед в джунглях меня учил жить. Да он и сам учился, мы все эти два года прожили в диком племени. Вот те всеми своими секретами и примочками и поделились. Не сразу, пришлось сначала доказать, что мы достойны, вот тогда да, было очень интересно. Экзамены в виде уроков я сдавал на тех самых наркоторговцах. Больше сотни от моих рук отправились к праотцам за два года. От прадеда я и перенёс к ним нелюбовь, а тот их жуть как ненавидел. Дошло до того, когда и патрули и охрана стали исчезать в джунглях, что они вызвали армию. Оказалось, это одно и то же, и армия, и охрана на полях. Повязаны. А нелюбовь прадеда к наркоторговцам проявилась после смерти старшей внучки от передоза. У него же две внучки было, моя мама и вторая. Она старшая была. Умудрилась в свои пятьдесят с хвостиком на иглу сесть. Какие-то там жизненные неурядицы, я не уточнял.

Да не важно. В детском летнем лагере меня начали задирать, слух, что я в лесу живу с прадедом, быстро разнёсся. От директора лагеря, видимо, больше никто не знал. В общем, оскорбления и шутки пошли повсеместно. Самое безобидное прозвище – дикарь. Я стал изгоем, аутсайдером. Я особо внимания не обращал на это, не цепляло, собака лает – ветер дует. Но когда дошли до силовых методов, были там самые задиристые, неприятные юнцы десяти и одиннадцати лет, дети богатых родителей, вот тогда я ответил. В первый и в последний раз. Дед сразу меня забрал и больше подобных экспериментов не проводил. Лишь серьёзно поговорив и определив, что я был прав, больше к этой теме не возвращался. Да и дело на меня, за инвалидность пятерых детей, заводить не стали, мне восемь тогда было, им-то больше. До сих пор помню расширенные глаза вожатой в лагере, когда та застукала меня, как я монотонно прыгаю на спине одного из этих детишек. «Тёмную» мне решили устроить, твари. С третьего раза только хрустнула, зараза. Крепкий позвоночник оказался. Жестоко? Может быть, но больше никто даже не помышлял пальцем тронуть меня, пока прадед не забрал. И меня сразу из лагеря выпроводили в милицейском «бобике». Из отдела милиции он меня и забрал. Вот такие дела. А то, что нам дом сожгли, я думаю, как раз тот самый привет из прошлого. Кто-то из родителей покалеченных до полной инвалидности деточек постарался. Нас-то отловить не смогли, мы постоянно за границей, хоть тут душу отвели. Я предлагал ему дать ответку за дом, но тот махнул рукой, сказав, что те были в своём праве. Правда, добавил, если не прекратят, тогда навестим. Размен на дом пять детских покалеченных судеб он посчитал вполне адекватным.

Прадеду девяносто семь лет исполнилось, когда он умер. Как-то сразу. Вроде здоровый, вон дрова наколол у бабы Нюры, у которой мы уже неделю квартировали, а тут лёг на кровать и сказал мне:

– Всё, Корней, ухожу я. Настало и моё время.

Так я и просидел у его кровати, пока тот не угас. Ну а дальше хлопоты с похоронами, сами похороны и поминки. Боль от утраты была, но я не показывал её, учили меня так, в себе держал. Горевать можно, но не на виду. И вот тут, так кстати, предупреждение от внучки бабы Нюры, что за мной приехали. В детдом повезут. Ага, сейчас прям. Свободу я ценил куда выше неволи. Быстро собрался и дёрнул. Вот так эти побегушки и начались. Вроде срок жизни у меня немалый, почти четырнадцать лет, а опыт выживания в дикой местности я имею неслабый, но почему-то всё не мог сбросить преследователей с хвоста. Нет, всё же упорные какие. Поскользнувшись на круглом склизком окатыше, я с трудом удержал равновесие, хотя и обрызгался с ног до головы, и рванул дальше. Рюкзак у меня хороший, да сумка с ноутом на боку водонепроницаемая, специально такую подбирал. А одежду высушу, это не страшно. Винтовки не было, двустволку деда брать я не стал, а моя винтовка у кузнеца деревенского осталась, ремонтировал тот её. Да и менять пора, нарезов в стволе почти не осталось за годы активной эксплуатации. Однако я прихватил крупнокалиберную разборную винтовку деда. Трофей из Африки, прадед ею очень дорожил, снял с тела одного венгерского наёмника. Не знаю, где тот её достал, но винтовка эксклюзив, возможно в единственном экземпляре, ничего подобного не в инете, ни на военных сайтах, посвящённых новейшему вооружению, я не нашёл. Ею прадед пользовался редко, да и патронов не так много осталось, едва сотня. Надо будет пополнить при возможности, патрон хоть и не самый распространённый, не натовский стандарт, но заказать вполне можно.

Заметив возвышенность, я выбежал на открытую местность и побежал к скале, за ней начиналось ущелье, места хорошо знакомые, там точно оторвусь, тем более сомневаюсь, что у преследователей есть альпинистское снаряжение, а у меня оно было. Всё же я смог оторваться и уйти в сторону, сбив собак со следа. Как те так долго шли за мной, я уже понял. Использовали по одной, остальных в тылу держали. Как разные мои домашние заготовки нюх у очередной собаки отбивали, обходили это место и дальше пускали следущую. Действенный метод, надо сказать. Поднявшись на скалу, тут мои старые крюки оставались вбитыми, я снял с себя всю поклажу и, достав из бокового карман рюкзака цифровой бинокль, стал изучать группу преследователей. Не стоит удивляться, откуда у меня столько навороченной электроники. Деньги есть, вон целая пачка в кармане, но ещё есть золотые монеты, вот уж точно универсальное платёжное средство. Двадцать штук в целлофан запаяны, НЗ на крайний случай. А так деньги добывали разными методами, корни женьшеня продавали, трофеи разные, да отчисления на карту прадеда шли. Бандитов по всему миру хватало. Так что было нам на что жить. Мы даже в разных местах планеты схроны организовали, с оружием, деньгами и всем необходимым. От ближайшего меня отрезали, но впереди китайская граница, там ещё два есть, туда я и направлялся. Мы с дедом в одной труднодоступной долине дом отстроили, вот там и проживу ближайшее время, отойду от потери деда. Хотя, может, бродить по миру пойду, так оно вернее поможет изгнать тоску. Бродить я любил, каждый день что-то новое. Хотя и от нового устаёшь, бывает, появляется желание пересидеть в одном месте, просто отдыхая и живя спокойно.

Увиденное меня удивило. Когда я уходил огородами из деревни, то не стал рассматривать, кто за мной направился, думал фору набрать. Кроме трёх знакомых охотников, это их собаки были, некоторых я по лаю узнавал, имелось шестеро военных. Форма, рюкзаки, оружие. Тут ошибки быть не может, именно армейцы. Ни сотрудников полиции, ни участкового, ни работников социальной службы на виду не имелось. Странно. Надо бы разобраться. Когда те проходили подо мной, семьдесят метров отвесной скалы, попробуй заберись, я свесился и крикнул:

– Ну, и что вам от меня надо?

– Корней? – почти сразу откликнулся один из камуфлированных.

Мне моё имя нравилось, и, несмотря на то что имя мне дали в доме малютки, оно было вполне созвучно с фамилией. Корней Чуковский. Отец не имеет отношения к этому поэту, просто однофамилец, да и по отчеству совпадения нет. Александрович я, а не Иванович.

– Да, это я.

– Может, спустишься, поговорим?

– Мне и здесь хорошо. Так что надо?

– Поговорить. Сейчас я отошлю лишних, и поболтаем.

Ждать пришлось минут сорок, осталось нас трое, я и двое камуфлированных внизу. Остальные сопроводили охотников наружу. Если они надеются подняться ко мне в каком другом месте, то зря, единственная возможность это сделать тут, где я забирался. Уж мне-то это хорошо знакомое место, я тут в детстве играл. А когда поднимался, крюки выдёргивал, не помогут они им. Пока было время, подумав, я достал из сумки с ноутом свой спутниковый телефон, другой связи тут всё равно не было, и набрал один нужный номер:

– Слушаю, – почти сразу ответили с той стороны. Ещё бы, в Москве сейчас самое рабочее время, четверг, полдень.

– Здравствуйте, Андрей Павлович. Это Корней.

– Здравствуй, Корней, конечно же я узнал тебя. Что-то случилось?

– Дед умер. Три дня уже как. Я не звонил, не до того было. Вот что, вы, как наш нотариус, займитесь делами. Позже, возможно, времени не будет позвонить, вот и выкроил минуту. Я за границу ухожу, а паспорт мне уже через несколько месяцев получать. Если появлюсь, загребут в детдом. Оно мне надо? Так вот, у вас же есть связи? Получите на меня паспорт, я ведь в Москве прописан, фото я вам сейчас на «мыло» вышлю, хорошее фото, и перепишите на меня квартиры деда. Ну как только получите официальное извещение о его смерти.

– С этим могут возникнуть проблемы.

– Скажит, сколько нужно, я перекину деньги на ваш счёт. Карта деда тоже у меня, проследите, чтобы её не заблокировали. Я на вас надеюсь.

– Когда тебя примерно ждать?

– В ближайшие полгода точно не появлюсь, а там посмотрим. Постараюсь быть на связи, но не тревожьтесь, если пропаду. Есть некоторые планы на ближайшее будущее.

– Хорошо, сделаю всё, что смогу.

Мы разъединились, я достал ноут и, запустив его, отправил нужные фото нотариусу. Мужик тот хоть и скользкий, но слово держит. Встретились мы с ним случайно, когда тот отдыхал на курорте. От толпы озверевших нациков спасли. Помяли, конечно, его, но хоть жив остался. Так у нас и появился свой нотариус в Москве. Время ещё оставалось, так что я даже успел подкрепиться бутербродами, что сделал ещё в доме бабы Нюры. Да и чай в термосе не остыл, пол-литра легко ушли под вкусные бутерброды. Я как раз убирал пустой термос обратно в рюкзак, когда снизу предложили вернуться к нашей беседе.

– Дед твой письмо прислал. Описал, кого из тебя сделал. Ты ведь в любой стране что рыба в воде, за своего сойдёшь. Языки знаешь…

– Не в Африке, – откликнулся я. – Цвет кожи белый.

– Да и там останешься незаметным. В общем, предложил взять тебя на службу, начав со спецшколы. Письмо при мне, если не веришь.

– Нет, не верю. Прадед с детства мне внушал неуважение к существующей власти и системе, показывая на примере, что ей доверять нельзя. Он патриот, но Союза, не России, и такое письмо вам отправить не мог. Скорее всего, с кем-то из своих учеников общался, а тот вам меня слил. Поэтому не стоит врать, говорите по существу, что надо. И честнее надо быть, честнее. Доверие вы моё уже потеряли, а его ой как трудно восстановить. Да и не было его, откровенно говоря.

После моих слов возникла заминка, видимо, офицер, а это был именно офицер, обдумывал, что ответить. Такого твёрдого и вполне обдуманного ответа на своё сообщение он явно не ожидал. Да и я понимал его мысли, отловить и отправить в спецшколу. Это сейчас я настроен к ним враждебно, а после нескольких лет учёбы под присмотром опытных военных психологов я стану их человеком, заставят, есть методики. Прадед мне про них рассказывал. Если долго крутиться в одной среде, среди тех же курсантов, чувствуешь единение с ними, становишься частью системы. А мне этого не надо.

– Что ж, хочешь ты или нет, но тебя ждёт спецшкола. Побегаем, заодно я своих молодцов потренирую. Не зря же мы слили тебе информацию о прибытии работников приюта в деревню. Хотели посмотреть, чего ты стоишь. Впечатлён, но не изумлён, средние показатели.

– Угу, – отдвигаясь от края скалы, пробурчал я. Разговаривать нам больше было не о чем.

Через минуту я уже исчез дальше в узкой расселине, где лишь подросток сможет протиснуться, а взрослый уже нет. Если у того только не сухопарое телосложение. Камуфляжные застрянут точно. Здоровяки все как один. Ещё метров сто, там будет удобный подъём, ведущий на плато, и бег дальше. Хорошей тёплой одежды не было, в рюкзаке ветровка и свитер, а впереди вершины с шапками снегов. Ничего, пройду, не в первый раз. Вот так и двигался, помнится, два года назад, когда я тут был, стены шире были, или это я так плечами раздался? Поди пойми. Держа рюкзак перед собой, больше боком шагал, и почти добрался до места подъёма, когда я кое-что приметил. Замереть меня заставило странное свечение на уровне живота. С некоторым трудом присев, сумка с ноутом задралась, я осмотрел странный светящийся иероглиф, наподобие китайского. И с другой стороны, мало с ним схожий. В прошлый раз его точно не было, я бы заметил. Знак точно рукотворный, а не природный.

Вдруг этот знак начал мигать. Обернувшись – расселину снаружи заслонила чья-то тень, шустрые, подняться успели, я впечатлён, – встал и, шурша одеждой о камни, двинул дальше. Всё равно я раньше до ущелья доберусь, а там ищи меня свищи, собак-то нет, а следов я постараюсь не оставлять. Однако отойти от светящегося знака я успел недалеко, буквально шагов на пять, как меня накрыла пелена и резко вырубило. Всё, больше и рассказать-то нечего. Был – и не стало.

* * *

Когда я очнулся, то первым делом быстро осмотрелся не шевелясь. Кроме какого-то хруста подо мной, никаких последствий от моего движения головой не было. Именно не шевелясь крутил головой, никаких перекатов и чего-то подобного, это может быть опасно. Был такой печальный опыт. К счастью, не у меня. Кстати, с теми самыми венгерскими наемниками, с которыми мы с прадедом схлестнулись. Да и случайно всё вышло, те по тропе шли, а мы к границе Конго двигались, у каждого своё дело и свой путь, вот так и повстречались. Обычно звуки природы дают знать о чужаках, но буквально за несколько минут до этого пролетел на низкой высоте вертолёт, вот животный мир леса и не мог никак успокоиться. Поэтому встреча была неожиданной как для нас, так и для них. Описывать в подробностях сам бой не буду, не было там ничего такого. Мы же не солдаты, чтобы атаковать, лупя очередями от живота. Сбросили поклажу и растворились в джунглях, уходя от заполошных очередей венгров, отстреливая их. Всё же опыт имелся, да и обучали нас кубинские партизаны, большим опытом обзавелись благодаря им. Наёмников пятеро всего было. Это потом уже, изучая трофеи, поняли, что они готовились сделать в лесу закладку с трофеями. Золотые зубы, кольца, монеты, серьги с остатками мочек. Уроды, одним словом. Хорошо мы тогда затрофеились. Потом к дороге вышли, где пикап с треногой пулемёта в кузове стоял, с ещё двумя наёмниками. И этих к праотцам отправили. А от машины через неделю избавились, когда её случайная пулемётная очередь прошила, но там совсем другая история была. Но суть всего рассказа в том, что когда мы отстреливали их, то один, дёрнувшись, получил касательное в голову и, потеряв ориентацию, на рефлексе сделал перекат и плюхнулся в болотце, рядом с которым всё это и происходило. Мы с прадедом, когда закончили, вышли к берегу, посмотрели, как медленно его рука исчезает в трясине. Так что подобные рефлексы не всегда полезны. В том-то и суть.

В этот раз всё было в норме, безопасно, насколько я вижу. Единственно, я смог понять, что за хруст был подо мной и почему так неудобно лежать. Поэтому я сразу передвинулся в сторону, на свободное место. Выяснилось, что лежал я на скелете. Ладно, не до него пока. Так вот, находился я всё в той же расселине, лежал на крупном песке. В той, да не в той. Эта пошире была, тут двое мужчин в ряд пройдут, не зацепив плечами стены. Быстро ощупывая себя, приняв сидячее положение, понял, что со мной норма. Всё так же сидя на песке вытянув ноги, изучая место, куда я попал, с одной стороны темень, с другой был виден свет, наверху тоже пробивался, мне в глаза бросилось что-то странное. Присмотревшись, я на стене, на уровне живота заметил тот самый знак, что светился, пока меня не вырубило. Тут никакого свечения не было, да и знак я рассмотрел только потому, что он был выжжен на каменной стене ущелья, чем-то вроде кислоты, но не ею, слишком ровно, больше похоже на машинную резку. Встав на ноги, вот теперь знак стал на уровне живота, до этого на уровне головы был, я поднял рюкзак и отнёс поклажу в сторону. Все мои вещи были со мной, сумка с ноутом и разными электронными девайсами всё так же на боку была, а рюкзак рядом лежал. Когда я очнулся, то отпустил ремни, за которые крепко держался.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7