Владимир Плахов.

Герои и героизм. Опыт современного осмысления вековой проблемы



скачать книгу бесплатно

Нельзя не обратить внимания и на другую закономерность: появление и развитие антигероической культуры свидетельствует об истощении конструктивно-творческого потенциала человечества, об идейно-содержательном бесплодии homo sapiens. В своем романе «Бесы» Ф. М. Достоевский нарисовал художественные образы современных ему антигероев, взращенных на российской почве. Но не только этим захватывает человеческие чувства читателя получившее мировую известность произведение великого писателя. Оно показывает, каким должно быть в принципе отношение к «бесовщине». И от того, как будет усвоен нравственный урок, преподанный русским гением, зависит в целом будущая судьба человеческого рода.

Герой как социокультурный образ и имидж личности

В каждой реально существующей социальной системе, в каждую историческую эпоху в соответствии с определенными культурными условиями необходимо формируются образы героя и героического (поступка, поведения, действий и т. д.). Эти образы являются органичными элементами общественного сознания, психики и в целом культуры. Героический образ, впрочем, это касается и героического имиджа, разговор о котором пойдет далее, – это образ-конструкт. Но в отличие от имиджа образу присущи абстрактность, отвлеченность от какого-либо конкретного субъекта подвига.

Героический образ в обобщенном виде воплощает культурный социальный опыт. При этом следует отметить, что он, героический образ, не имеет предписательно-обязывающего характера и укореняется в общественном сознании и психике преимущественно дескриптивным путем. Более того, прескриптивные методы логики, и тем более принудительно-репрессивные искусственные технологии, приводят во всех подобных ситуациях, как правило, к прямо обратному эффекту. Героический образ по своему существу – эталонно-оценочный образ. Глубоко эталонная природа героического образа реализуется в его ориентирующей, направляющей, организующей функции, адресованной как отдельным индивидам, так и целым группам людей и даже сообществам. Будучи специфическим артефактом, героический образ свое реальное воплощение получает в текстах и символах (символике), что, в свою очередь, возможно вследствие того, что он, представляя собой сложный идеальный конструкт, включает в свою структуру и рационально-логические, и чувственно-эмоциональные, и даже бессознательные (по Фрейду и его последователям) компоненты. Такая структура героического образа наиболее отчетливо видна в целом ряде музыкальных произведений, обращенных одновременно и к мыслям, и к чувствам человека. Вспомним, например, Третью симфонию Бетховена и Сорок первую симфонию Моцарта, названные Героическими.

Подчеркивая культурно-историческую природу героического образа, нельзя вместе с тем не заметить, что при всех исторических и культурных условиях в нем находят воплощение человеческие дух, характер, воля, мысли и чувства. П. А. Сапронов очень верно подмечает, что герой должен превзойти человеческое, чтобы в то же самое время остаться человеком

А. Феномен" id="a_idm140420962393280" class="footnote">[20]20
  См.: Сапронов П. А. Феномен героизма. – СПб., 1997. – С. 118.


[Закрыть]
. Образ реального героя – это образ человека, и этим героические образы в цивилизованном обществе отличаются от мифологических, а тем более от архетипических, показательных для архаических культур[21]21
  Причина этого, в соответствии с современными научными представлениями, кроется в отсутствии субъектной личностной выделенности из общего целого, каковым является первобытное сообщество с его, по терминологии Э. Дюркгейма, «механической солидарностью».


[Закрыть]
. Надо заметить, однако, что образы мифологических героев сохраняются (и тут встают весьма интересные научные проблемы объяснения причин и закономерностей этого исторического растянутого процесса), не только трансформируясь, но и модернизируясь, и в таком виде действуют в новых исторических и культурных условиях. Вместе с тем для цивилизации характерно формирование и утверждение новых, адекватных ей героических образов. Так, в рамках христианской культуры рождается и закрепляется образ героя-жертвенника, героя-аскета, героя-искупителя, героя-страдальца. Этот образ, обобщенно называемый обычно героем-мессией, диаметрально противоположен античному образу героя-борца (при всех условиях), что свидетельствует об изменении общественных идеалов и социальных критериев человеческого поведения и вообще эталонов человеческой жизни. В целом такое изменение можно рассматривать как адекватную реакцию (Ф. Энгельс совершенно определенно говорил о реакции рабов и угнетенных) на растление нравов в императорском Риме в эпоху его крушения.

Утверждая, что образ героя есть идеальный конструкт, необходимо подчеркнуть, что этот конструкт есть продукт культуры, продукт коллективного творчества. Как правило, образ героя воплощает общественные идеалы и этим он отличается от имиджа героя, имиджа, в ряде случаев имеющего авторов – имиджмейкеров.

Имидж героя – это непременно видоизмененный в той или иной мере и теми или иными средствами образ героя как конкретной личности, индивида. Поэтому имидж героя можно разделить на два вида: аутентичный и неаутентичный. Примером аутентичного имиджа может служить портрет Ленина на знамени или его барельеф на ордене. Примером неаутентичного имиджа является образ Ленина в поэме В. Маяковского.

Имидж героя стал возможен как социокультурный феномен в условиях массовой культуры («масскульта»), и сейчас он привлекает внимание целого ряда исследователей и в нашей стране, и за рубежом (работы К. Боулдинга, Э. Барноу, Д. Уайкоффа, Г. С. Мельник и др.). Нельзя безоговорочно согласиться со всеми положениями, выдвинутыми и рассматриваемыми названными авторами. В частности, вызывает возражение утверждение Г. С. Мельник о том, что имидж непременно «создают», «строят» специально[22]22
  Мельник Г. С. Mass-media: Психологические процессы и аффекты. – СПб., 1996.


[Закрыть]
. Безусловно, героический имидж создается искусственно, чем он и отличается от героического образа, но вместе с тем, по нашему мнению, он может формироваться спонтанно, естественно. Такой имидж отождествляется с героическим образом как общественным социокультурным продуктом. А вот то, что он создается на основе ассоциаций, – несомненно, ценное наблюдение автора. Имидж, как мы полагаем, всегда нечто большее по своему смысловому содержанию, нежели сам реальный субъект, которого можно рассматривать как интенцию имиджа. Это содержательное обогащение, заключенное в имидже, вызывается не только искусством имиджмейкера, но и индивидуальным сознанием, фантазией, опытом реципиента. И здесь мы подходим к одной из центральных особенностей существования героического имиджа.

Непременным условием существования имиджевых образов вообще являются процессы социальной коммуникации. Имидж героя не только заключает в себе индивидуальные черты конкретного субъекта, которому, собственно, и адресован имидж как вид и способ социальной информации, что находит свое выражение в персонификации имиджа («Иван Сусанин», «Степан Разин», «маршал Жуков»), но и включает, если не сказать предполагает, участие в своем создании, точнее, достраивании, реальных индивидов – участников социальной коммуникации. Имиджевое бытие – это индивидуальное бытие героя (героев), то есть существование образа героя в индивидуальном сознании. Участвуя в имиджевой коммуникации, каждый индивид не только выбирает, но и формирует, воссоздает в своем сознании образ героической личности. Другими словами, каждый индивид не только делает того или иного реального героя предметом почитания, подражания, поклонения, но и одновременно участвует в наполнении этого образа своими индивидуальными чертами и особенностями, что, собственно, и делает образ героя имиджем.

Нельзя не обратить внимания и на другой любопытный факт. В ряде случаев (вопрос этот нуждается в особом изучении) в процессах формирования имиджевого героя участвуют, оказывая определенное влияние на эти процессы, героические архетипы и героические мифологические образы. Допустимо сказать, что создатели имиджа (конструкторы, технологи, с одной стороны, и реципиенты, сенситивы-соавторы – с другой) во многих случаях основываются, большей частью бессознательно, на укоренившихся в культурных системах героических архетипах и героической мифологии.

Итак, являясь специфической формой не только общественного, но и непременно индивидуального сознания, культурный имидж героя некоторым образом видоизменяется, наполняется дополнительным смыслом, обогащается конкретными деталями, обусловленными особенностями процесса коммуникации и субъектов-коммуникантов. При этом всплывает немаловажная деталь: наряду с индивидуальной аберрацией реального феномена возникает эффект иллюзии суверенности и истинности имиджевого образа, эффект, как правило, искусственно поддерживаемый и весьма часто используемый в спекулятивных целях средствами массовой информации. Индивид уверен, что имеет дело со своим собственным видением реальности, тогда как в действительности это «видение» есть не что иное, как ловкая и тонкая подтасовка. Имиджевая реальность героев, как принято теперь говорить, не более чем виртуальная реальность. Именно на этой особенности строится современный рекламный бизнес и политическая пропаганда. Женщины, утверждают психологи и социологи, теперь покупают не товар, скажем, косметику, а обещание быть красивой, как Клаудиа Шиффер. Электорат выбирает не реального кандидата в президенты, а его образ, точнее говоря, имидж героя, созданный имиджмейкерами и распространяемый, а в действительности рекламируемый СМИ.

Героический имидж живет на макро– и микроуровне системной организации общества, то есть в общественном, индивидуальном и групповом сознании. При этом в первом случае мы имеем дело с образом героя, скоррелированным с культурным героическим статутом, тогда как во втором случае – с образом героя, скоррелированным с индивидуальной психикой, с индивидуальным и групповым сознанием, что находит свое отражение в ситуациях «а мне так нравится», «а нам так больше подходит». Но и на том, и на другом уровнях имидж героя, чем он и отличается от образа реального героя как органичного элемента культурной системы, есть в большей или в меньшей степени искаженный образ либо в положительном, либо в отрицательном значении. Это связано с тем, что сам имидж – образ, непременно видоизменяющий действительность в субъективных целях и интересах. К этому вопросу мы еще вернемся, рассматривая проблемы «роли и маски» героя, а также феномен «лжегероя».

Следующей особенностью героического имиджа, отличающей его от героического образа, служит повышенный динамизм, который объясняется не только динамизмом самих коммуникативных процессов, но и б?льшими возможностями в содержательном изменении, например, в отношениях интенсионала и экстенсионала. Причем именно интенсионал имиджа в б?льшей степени сопряжен (в случаях, когда это действительно имеет место) с героическим статутом как социокультурной составляющей. Когда мы произносим фамилию «Чапаев», имея в виду известного в нашей стране героя Гражданской войны, то имеем дело с экстенсионалом. Все последующие суждения о его личности, поступках и деяниях, оценки, анекдотические двусмысленности образуют интенсионал. Последний и составляет ту область, где разыгрывается «битва» оценок, обычно располагающихся в диапазоне, который можно условно представить как «ангел» – «дьявол». Показателен в этом отношении имидж Сталина. Подчеркнем, поскольку это важно для подлинного понимания существа обсуждаемых нами вопросов, что этот героический образ в массовом сознании существует преимущественно как имидж, то есть не как Сталин, а как «Сталин». То же самое следует сказать и про имидж «Чапаев».

Поскольку имидж создается средствами искусства, литературы, театра, кино, а в последнее время СМИ, играющими в «театре имиджей», несомненно, решающую роль, возникает необходимость изучения ассортимента этих средств. Разумеется, задача эта сугубо профессионально-специфическая, и потому касаться ее мы не будем. Отметим лишь, что в последнее время в нашей стране появились интересные и обстоятельные исследования, раскрывающие закономерности и механизмы манипуляции человеческим сознанием. Среди авторов этих исследований можно назвать Е. Д. Доценко, В. П. Шейнова, Ю. В Щербатых. В их неоднократно переиздававшихся работах четко прослеживается, как древнейшее искусство манипуляции человеческим сознанием и психикой в настоящее время превратилось в подлинную науку, базирующуюся на знании законов социальной и индивидуальной психологии, закономерностей массовой коммуникации.

В подобной ситуации перед общественными науками (историей, социологией, психологией), перед реалистическим искусством, перед публицистикой встает исключительно ответственная задача: отделить «подлинное» от «имиджного». И здесь нельзя пройти мимо факта, чрезвычайного по своему значению: проблема героизма оказывается насквозь политической (или, если вспомнить известные положения В. И. Ленина, партийной), а в более общем плане – идеологической. С древнейших времен понятия героизма, героического являются неотъемлемыми элементами идеологических систем и органично включены в процессы личностной социализации. И то, какие образы героя, героического с точки зрения их подлинности и имиджности превалируют в государственной и религиозной политике, в системе воспитания и образования подрастающих поколений, в конечном счете имеет судьбоносное значение для общества в целом.

Героические типы

Понятие «героический тип» надо отличать от понятия «тип героя», которое является более общим и включает человеческие (социальные, психологические, культурные и пр.) характеристики героя как конкретной личности. Приступая к краткому анализу пока еще далеко не ясного и не разработанного в социологии понятия «героический тип», отметим, что в рамках каждой культурной системы складывается, а затем пребывает более или менее продолжительное время героическая личность, но не в ее индивидуальном бытии, а как обобщение определенных характеристических черт. То есть речь идет опять же о культурном, только на этот раз типическом образе героя.

Науке еще предстоит выяснить культурно-генетические закономерности героических типов, степень и принципы их адекватности культурным системам и прочее. Мы не будем решать эти сложные, требующие специального исследования вопросы, а попробуем для начала составить элементарный реестр героических типов, используя исторические и литературные материалы. Заметим еще, что в поле нашего внимания будут сугубо реальные, а не мифологические, сказочные типы. Именно реальные героические типы в первую очередь интересуют сегодня науку социологию.

И еще одно важное замечание. Социологический подход к героической типологии следует отличать от антропологического, важным аспектом которого остаются малоизученные закономерности психологии героизма. Это во-первых. А во-вторых, социологический подход к типологии героизма предполагает как один из прочих своих аспектов этологическое рассмотрение. Нас прежде всего интересует именно этот аспект. Другими словами, типология героев, которая воспроизводится ниже, сопряжена в нашем изложении с социальной этологией как наукой о социальном поведении. Итак, мы выделяем следующие типы:

ГЕРОЙ-ВОИН. Один из наиболее древних и вековечных героических типов. Он воспет в многочисленных памятниках культуры. Достаточно указать на «Илиаду» Гомера. Этот тип подразделяется на ряд подтипов: воин-защитник, воин-завоеватель, воин-солдат, воин-царь, воин-полководец и другие. Русские былинные герои преимущественно воины-защитники: Илья Муромец, Ослябя, Евгений Коловрат. Среди реальных русских героев-воинов Дмитрий Пожарский, А. Суворов, М. Кутузов, матрос Кошка, адмиралы П. Нахимов, В. Корнилов, Ф. Ушаков, С. Макаров. В советское время в годы Великой Отечественной войны героями показали себя Н. Гастелло, А. Матросов, А. Покрышкин, панфиловцы и другие.

ГЕРОЙ-МАСТЕР. В данном случае мы имеем дело по существу с героем труда. Герой-мастер – человек, достигший выдающихся результатов на трудовом поприще, в деле, которому он посвятил свою жизнь. Наиболее распространен данный тип в творческой и научной сферах. Героем-мастером может быть ученый, писатель, композитор, художник, артист. Вот только некоторые имена: в России – химик Д. Менделеев, биолог Н. Вавилов, писатель Лев Толстой, живописец И. Шишкин, актер М. Щепкин, певицы А. Нежданова и Н. Обухова, балерина Г. Уланова; за рубежом – ученый Н. Коперник, поэт Данте, художник Микеланджело, композитор Л. Бетховен, кинодеятели Лоуренс Оливье, Ф. Феллини, М. Антониони.

Как это ни парадоксально, при том, что труд составляет основу человеческой жизни, данный героический тип оказался наименее почитаемым практически во всех культурах. Мы не знаем литературных памятников масштаба «Илиады» или «Слова о полку Игореве», где достойным образом описывался бы и оценивался труд крестьянина, ремесленника, рабочего. Только в советской России с полной силой зазвучала тема трудового героизма. Она стала центральной в литературе и искусстве, в средствах массовой информации. Она была официально утверждена в статусе главной темы в так называемом методе социалистического реализма. Трудовые подвиги Алексея Стаханова, Паши Ангелиной, Петра Кривоноса и многих других людей стали своеобразными эталонами трудового героизма, на которые равнялись миллионы трудящихся – рабочих и крестьян в СССР.

ГЕРОЙ-ПЕРВОПРОХОДЕЦ. Этот героический тип может быть означен синонимами «первооткрыватель», «новатор». Героизм этого типа очень часто связан с риском. Правда, не меньший риск заключен и в воинском героизме. И вообще, тема героизма и риска, их связи требует особого осмысления. Мы вернемся к этому ниже. Сейчас же подчеркнем, что этот героизм, выделенный нами в особый тип, распространен в самых разных сферах производства, техники, науки, искусства. «Мертвая петля» русского летчика Нестерова, экспедиции и открытия, в том числе Южного полюса, ученым-географом и путешественником Р. Амундсеном, полет первого космонавта планеты Ю. Гагарина вспоминаются здесь в первую очередь. Но герой-первопроходец, герой-новатор может заявить о себе и в тиши научной лаборатории, писательского кабинета, у режиссерского пульта в театре, в мастерской живописца, в конструкторском бюро и т. д. Мерой героизма в этом случае будет радикальный разрыв с господствующими традициями, ломка устоявшихся стереотипов, преодоление вековых привычек, косности, вызов консервативному общественному мнению. Именно такими героями являются конструкторы братья О. и У. Райт, психиатр З. Фрейд, генетики Ф. Крик и Д. Уотсон, поэт У. Уитмен, режиссер В. Мейерхольд.

ГЕРОЙ-ПРАВДОИСКАТЕЛЬ. Поиск правды как вид субъективного поведения, по-видимому, является исключительной особенностью русской культуры. По крайней мере, именно так считает Н. Бердяев. И действительно, поиск правды наполняет смыслом жизнь многих выдающихся представителей русского этноса. Вспомним всенародно известные изречения о «правде-матке», «правом деле», «праведности» и «справедливости» (как синонимах истины). Лозунг «не в силе Бог, а в правде!» определял не только тактику поведения, но и всю жизненную стратегию целых поколений. Александр Невский повторял: «Не силой, а правдой стоит Русь!». Можно утверждать, что в России подавляющее большинство героев, как мифологических (сказочных, былинных), так и реальных, есть не что иное, как персонифицированная «правда». Из идеи она трансформируется в лица и атрибуты, поступки и действия, подвиги и драматические акты. В русском сознании «правда» – вселенски обобщенный образ: это и мировой закон (норма), и стимул жизни, и индикатор индивида и его поступков, и механизм (средство) инициации отдельных поведенческих актов. «Правда» – главное оправдание героизма в русском национальном сознании. Именно за «правду», во имя торжества «правды» на Русской земле устраивали бунты, поднимались на восстания, не считались с жертвами и лишениями, вступали в революционную борьбу поколения правдоискателей самых разных политических убеждений и ориентаций: Петр Болотников и Степан Разин, народовольцы, эсеры, большевики и меньшевики, анархисты и монархисты. Имена их не перечесть. Наряду с героями-правдоискателями светского толка необходимо признать существование героев-правдоискателей религиозного склада. Из православных героев здесь можно указать Филиппа Колычева – митрополита, выступившего против Ивана Грозного и принявшего мученическую смерть от царских опричников, архимандрита Никанора – предводителя соловецких старообрядцев, а также суздальского попа Никиту, возглавившего восстание старообрядцев в Москве. И архимандрит Никанор, и поп Никита были казнены сатрапами царя Алексея Михайловича. Несомненно, религиозным героем-правдоискателем в католичестве выступает М. Лютер.

Вариантом героя-правдоискателя может считаться герой-вольнодумец, в б?льшей мере показательный для стран Западной Европы. Широко известны имена вольнодумцев Т. Кампанеллы, Дж. Бруно, Т. Мора. В России типичным героем-вольнодумцем является А. Радищев.

Вообще-то, надо сказать, для западноевропейской культуры более характерен герой – искатель истины. Это некий аналог русского правдоискателя, правдолюба в условиях цивилизованного общества. Руководящим принципом поведения, деятельности да и всей жизни такого героя может служить «принцип Аристотеля»: «Платон мне друг, но истина дороже!»[23]23
  Более точно широко известная фраза Аристотеля должна быть передана так: «Хотя Платон и истина мне дороги, однако священный долг велит отдать предпочтение истине».


[Закрыть]
. Действительно, истина, служение ей, поиск ее – становятся у героев данного типа высшим жизненным предназначением. В героическую форму облекается поиск истины у Г. Галилея, Б. Паскаля, из религиозных деятелей – у Августина Блаженного.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6