«СМЕРШ» Его Величества

Владимир Кузнецов

"СМЕРШ" Его Величества

Глава 1

Книга основана на реальных событиях.

Аистёнку посвящается…

«15 февраля 7 года Сёва.1

От Чрезвычайного и полномочного посла Японии

в Советском Союзе Хирота2

Министру иностранных дел Японии Ёсидзава

… 1. Районы распространения дзюдо:

В последние два года дзюдо распространяется главным образом в городе Москве. Кроме того, организуются командировки для преподавания дзюдо в город Ленинград и в другие места. Однако какой-либо единой организации

дзюдо не существует.

2. Положение с распространением дзюдо в Москве, столице:

А. Дзюдо в ассоциации физической культуры: в рамках секции дзюдо проводятся курсы под руководством обладателя 2-го дана Кодокан Василия Ощепкова.

Стандартная продолжительность курсов – 30 часов. Как сообщают, число занимающихся на таких курсах (в основном это учащиеся) достигает 300 человек за год. Кроме того, в секции дзюдо с позиций медицинской науки проводятся исследования влияния занятий дзюдо на здоровье человека.

Б. Школа милиции: Курсы по дзюдо проводит также означенный выше Василий Ощепков. Как сообщают, число занимающихся на 30-часовых курсах достигает 300 человек за год. Главная цель проведения курсов заключается в обучении сотрудников милиции приемам самозащиты.

В. Дом Красной армии: Курсы по дзюдо проводит также означенный выше Василий Ощепков. Как сообщают, число занимающихся на 30-часовых курсах достигает около 30 человек за год.

Г. Спортивная секция "Динамо", работающая под управлением ГПУ: Проводятся курсы под руководством некого Спиридонова, число слушателей курсов неизвестно»

Хирота Коки

…На татами малюсенькой чайной комнаты, в дальнем крыле японского посольства в Москве, сидели двое в традиционных одеждах. Учитель и ученик. Основатель Кодокан дзюдо, член Международного олимпийского комитета и Палаты Пэров Японии Дзигоро Кано и Чрезвычайный и полномочный посол Японии в Советском Союзе Коки Хирота. Сэнсэй возвращался из Соединённого Королевства, где они с Коидзуми Гундзи, основателем лондонского клуба дзюдо «Будоквай», обсуждали перспективы создания европейского союза дзюдо.

Хирота хотел порадовать Учителя и настроился провести для того церемонию в традиции старейшей школы тя-но ю3 Омотэ Сэнке, признанным знатоком которой он был. Коки уже расставил заведенным порядком на татами перед собой чайные принадлежности. Церемониально поклонился и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, настраиваясь на сам ритуал и сознание своего гостя. Лучше бы он этого не делал. Мощная волна энергии сэнсэя, словно во времена их поединков на татами, как конфетный фантик смяла его мозг.

Для восстановления концентрации, Хирота сосредоточился на токонома4, где висел свиток с каллиграфией и куда он сам сегодня поставил сезонную икебану5, слегка спрыснув её водой, имитируя капельки росы на цветах. Он вспомнил чувство радостного предвкушения, которое испытал в тот момент, и попытался вызвать ощущение утренней прохлады, вглядываясь в рукотворные водяные жемчужины на лепестках. Так ему удалось восстановить утраченное было душевное равновесие, но чувства гармонии, которого требовали и сама церемония, и насущный затем разговор, явно недоставало. И даже когда он фиолетовой фукуса6 уже протирал мнимую пыль с тяире7 и тясяку8, руки его слегка дрожали.

Успокоился он только журчанием воды, пролившейся в тяван9 звоном хрустального горного ручья из бамбукового ковшика-хисяку. На Хироту спал покров спокойствия и его движения вновь обрели отточенную годами слаженность и гармоничность. Изящным жестом раскрытой ладони он вернул ковшик на кама10 с горячей водой, стоящий на импровизированной жаровне-фуро с багровыми углями, и ополоснув бамбуковый венчик-тясэн в чаше, ритуальной фразой предложил своему гостю отведать традиционных сладостей омогаси, что дожидались своего часа на подносике-окасибон. И сразу же, вращательными движениями ладоней на уровне груди принялся прогревать чашу-тяван. После чего слил воду в кэнсей11 и снова залюбовался журчанием горного ручья, когда вода плескалась о дно керамического сосуда. Малюсенькой салфеткой-фукин высушил тяван изнутри, отер его края и поставив на татами, отмерил зелёного чайного порошка из лакированной чайницы-тяире. Легчайшими касаниями тясяку извлёк из тявана два звука ветряного колокольчика, извещая своего гостя о скорой готовности чая и одновременно стряхивая в тяван налипшую чайную пудру.

И снова Хирота дважды насладился щебетанием горного ручья: когда вылил половину горячей воды из ковшика в чашу и когда возвращал ненужную её половину в кама. Комната ощутимо наполнилась гулом водопада, дуновением прохладного ветерка и шумом потревоженной им листвы. «Яма-араси, горный вихрь – тайный приём из арсенала дзюдо…», – возникла ниоткуда ассоциация в голове Хирота. Отточенным движением он положил ковшик на кама и приступил к взбиванию бодрящего напитка изящным бамбуковым веничком. Когда на изумрудной глади воды образовалась аккуратная шапочка зелёной пены, Хирота осторожно отёр тясэн о край тявана, поставил венчик справа от чайной коробочки и ловким движением руки переставил тяван с уже готовым чаем к своему правому колену. После чего, повернувшись в пол-оборота к Учителю, заученно поклонился и обеими руками установил чашу над татами перед гостем.

Кано, со словами благодарности, церемонно поклонился в ответ, поднял тяван правой рукой, переложил в левую, развернув к себе «лицом12», и сделал ровно два глотка. Восторженный возглас сэнсэя был лучшей наградой ученику.

На этом официальную часть церемонии можно бы счесть и законченной. Но Хирота благовоспитанно ждал, когда Кано первым начнет разговор. А сэнсэй не спешил. Он внимательно осмотрел тяван Э-Горай13 семнадцатого века, который Коки использовал только в исключительных случаях, повертел тот в руках, восхищенно цокая языком. Наконец, отпив ещё два глотка, счел возможным обратиться к своему ученику.

– Что тебя тревожит, мой мальчик? – В словах сэнсэя не прозвучало и капли снисходительности или пренебрежения, только искренняя забота Учителя о душевном равновесии своего ученика.

– Насколько дзюдо господина Ощепкова несёт в себе опасность для Империи Ямато, насколько его ученики в будущем смогут противостоять Вашим ученикам, сэнсэй?

Кано, не торопясь с ответом, отхлебнул ещё два чайных глотка.

– Вы изумительно готовите чай, Хирота-сан. Сегодня у Вашего чая вкус горного ветра, – снова не поскупился он на похвалу.

Хирота с неподдельным чувством благодарности поклонился ему. Действительно было приятно. Раньше Учитель бывал не столь щедр на похвалы, особенно на татами, по которому он регулярно «размазывал» своего ученика.

– Видите ли, Хирота-сан…, – сэнсэй вновь взял долгую паузу.

«Чем больше артист – тем больше у него пауза!» – некстати выплыла мысль в голове Хирота.

– …Я ведь не был первым учителем «русского медведя», – Кано специально использовал уважительное прозвище Ощепкова, которым того наградили в Кодокане. – До этого, в школе-семинарии японского Апостола14, уроки дзюдзюцу вел некто Окамото, полицейский из отделения у Суррагадайского холма15. А Вы, Хирота-сан, должно быть осведомлены, что многие синоби16 из Кого-рю17 после реставрации Мэйдзи нашли себя в сфере охраны правопорядка. Кто был Окамото-сан – гэнин18 или тюнин19 клана Кого, или только осколок одной из многочисленных школ дзюдзюцу? Во всяком случае, в «искусстве мягкости20» он точно не был сопливым новичком и в дзюдо прогрессировал достаточно быстро. Вот только его дзюдо, особенно во время рандори21, было несколько «грязным», но мне так и не удалось классифицировать его школу. На прямые вопросы Окамото-сан всегда отвечал уклончиво, типа «учился везде понемногу», а своим Учителем всегда, везде и всем называл исключительно меня.

Сэнсэй, замолчав, в несколько глотков допил остывший чай и двумя движениями правой ладони обратил «лицо» чаши на Хирота, затем неторопливо поставил тяван на татами. Казалось, что Учитель или забыл порядок церемонии, или мыслями ушел глубоко в себя. Послу очень хотелось услышать продолжение истории, но он боялся прервать затянувшуюся паузу и нарушить течение мыслей старого мастера.

– В Русской миссии был ещё один специалист, – неожиданно, как на татами, «включился» Кано. – Старый лис Кадзума или Павел Савабэ, как звали его на христианский манер.

– А кто это? – удивился Хирота.

– У этого человека много имён: Ямамото Кадзума, Савабэ Такума, Павел Савабэ. Впрочем, это только те, что мне известны. Брат самого Сакамото Рёма22. Хранитель древнейшего святилища Синто23 в Хакодате. Неожиданно принял христианство и стал первым христианским священником-японцем.

– Какая интересная метаморфоза, – снова удивился посол. – У одного человека и столько лиц, как такое возможно?

– Для дзёнин24 клана Ига25 нет ничего невозможного. Менять маски для синоби такого уровня совсем обычное дело. Вопрос лишь в том, делился ли он своими умениями с учениками Никорая-сан?

Старый сэнсэй вновь ненадолго задумался. Хирота, затаив дыхание, даже не шевелился – боялся неловким движением спугнуть его мысль. Наконец, Учитель продолжил повествование.

– В восемнадцатом году адмирал Като, Вы должны помнить его на татами, гостил во Владивостоке со своей эскадрой, – усмехнулся Кано, намекая на вероломный японский десант по захвату русского города под предлогом защиты подданных Японской Империи. – Там ему довелось присутствовать на показательных выступлениях учеников спортивного клуба господина Ощепкова и даже в паре с ним демонстрировать публике ката дзюдо. Позже, любезно навестив Кодокан, Хирохару-сан поделился со мной своими наблюдениями. Так вот, он отметил у учеников «русского медведя» ряд отступлений от канонов Кодокан, а некоторые техники, как с изумлением признавался адмирал, он вообще видел впервые. Он дружески попенял господину Ощепкову на этот казус, а тот сослался на всё ещё невысокий уровень своих учеников.

– И что это значит?

– Только то, что у молодого сэнсэя была возможность ознакомиться с другими стилями «мягкого искусства». До меня или после меня. И он не придерживается канонов, что само по себе изумительно для столь молодого мастера.

Хирота не смог бы поручиться, что в голосе старого Учителя не звучало скрытого одобрения.

– И всё же, сэнсэй, будет ли реальной опасность для сынов Ямато при встрече на поле боя с учениками Вашего русского ученика? – гнул свою линию Хирота.

– Видишь ли, мой мальчик, – как к несмышленому дитя, обратился Кано. – Дзюдо последовательно развивает тело, дух и разум. Развитой разум способен использовать принципы дзюдо для улучшения всех сфер человеческой деятельности: манеры человека, того, как он одевается, живёт, его поведения в обществе и его отношения к окружающим. Словом, это может стать искусством жизни. Поэтому, я искренне надеюсь, что разум в конечно итоге одержит победу и до открытого столкновения дело просто не дойдет. Впрочем, всё это я говорил вам на наших лекциях. Об этом же я недавно имел счастье говорить и императору, когда нижайше просил его не использовать Кодокан в качестве военного учебного центра. Сын неба меня услышал и пообещал, что этого никогда не будет.

Посол невольно поморщился. Эта история была широко известна в высших правительственных сферах. Он уже знал, что миролюбивая позиция старого сэнсэя у многих вызывает отторжение. В Доме пэров некоторые даже считали его диссидентом.

– Многое зависит от того, – между тем продолжал Кано, – какого уровня развития достигнут ученики Васири-сан и будет ли у них для этого время. Вы ведь тоже изначально приходили ко мне учиться именно Бусидо, не так ли, Хирота-сан? – неожиданно, как и всегда на татами, подловил оппонента Кано.

Хирота смущенно понурил взор. Он и сейчас считал, что идет путём Бусидо, и принципы дзюдо тому весьма способствовали. Он уже открыл было рот, чтобы возразить…

– Закончим, пожалуй, – Сэнсэй внезапно плавно поклонился и одним движением встал с колен.

Послу ничего не оставалось, как церемонно поклониться в ответ и холодная вода, зачерпнутая ковшом из мидзусаси26, зазвенела о дно остывавшего тявана…

«14 марта 11 года Сёва.27

Министр иностранных дел Японии Хирота

Чрезвычайному и полномочному послу Японии

в Советском Союзе Сигэмицу28

… 2. Принять меры оперативного воздействия, направленные на дискриминацию контингента русских выпускников русской школы при духовной миссии в Токио, способных дезавуалировать нашу агентуру на вражеской территории. Фактически, эти лица являются живой картотекой наших сотрудников, с которыми они лично знакомы по факту совместной учебы и способны свободно провести их визуальную идентификацию.

3. Наиболее информированными нам представляются контрразведывательные агенты бывшей Российской Империи, из числа вышеозначенных выпускников, как имеющие персональное представление о методах нашей работы:

А. Василий Ощепков, обладатель 2-го дана Кодокан, преподаватель Центрального института физической культуры им. Сталина.

Б. Владимир Плешаков, переводчик Народного комиссариата иностранных дел СССР.

В. Тимофей Юркевич, преподаватель Московского института востоковедения в японском секторе.

4. Присутствие указанных лиц ранее регулярно отмечалось в областях геополитических интересов Империи. По мнению наших специалистов, это сложившаяся узконаправленная профессиональная группа, имеющая устойчивые каналы личной связи с большинством русских воспитанников школы. Просим учитывать этот аспект в процессе разработки.

Хирота Коки

Примечания

1

1932 г. от Рождества Христова

2

Хирота Коки – японский военный преступник класса «А», по приговору Международного военного трибунала для Дальнего Востока повешен в токийской тюрьме Сугамо в декабре 1948 года, в 1930-1932 гг. посол Японии в СССР

3

искусство чая

4

традиционная ниша в стене

5

дословно «живые цветы», традиционное искусство компоновки цветов

6

шёлковый квадратный платок

7

чайница для чайного порошка

8

бамбуковая мерная ложечка для чайного порошка

9

чаша для чайной церемонии

10

котелок для кипячения воды

11

ёмкость для использованной воды

12

да-да, представьте себе, у каждого тявана есть лицо, т.е. та «парадная» сторона чаша, которая обращена к тебе, когда ты совершаешь с ней манипуляции. Проще всего определить «лицо» взяв тяван в левую руку и когда средний палец нащупает на донышке оттиск печати мастера, то будьте уверены, что вы смотрите друг другу в лицо

13

Чайная чаша корейского мастера с рисунком

14

Апостолом Японии называли преподобного Николая Японского (Касаткина), основателя т.н. Токийской православной духовной семинарии при Русской духовной миссии в Японии.

15

На холме Суругадай в Токио находилась Русская духовная миссия и школа-семинария при ней

16

То же самое, что ниндзя

17

Один из двух, наиболее известных кланов ниндзя в Японии

18

Низшее звено синоби в среде ниндзя

19

Среднее звено синоби в среде ниндзя

20

Один из вариантов перевода термина «дзюдзюцу», знакомого нам под названием джиу-джитсу

21

Вольная схватка в дзюдо

22

Мастер меча, национальный герой периода реставрации Мэйдзи, некоторым образом – особа, приближённая к Императору

23

Религия Синто в большой мере напоминает дохристианское язычество славян с его культом предков и почитанием духов природы

24

Руководящее звено синоби в среде ниндзя

25

Второй, наиболее известный клан ниндзя в Японии, извечный соперник Кога-рю

26

Сосуд для холодной воды

27

1936 г. от Рождества Христова

28

Японский военный преступник, в 1948 году Международным военным трибуналом для Дальнего Востока приговорен к 7 годам заключения, помилован в 1950 году

Глава 2

Бывший доходный дом потомка текстильных фабрикантов Василия Баскакова выделялся свой архитектурой на фоне старых московских двориков – медальоны на эркерах, очень красивый лепной карниз, узорчатая решетка длинного верхнего балкона, гербы и каменный цветной узор. Он уютно расположился между Садовым и Бульварным кольцом по Дегтярному переулку, недалеко от бывшей Тверской и здесь всегда любили селиться представители столичной богемы. В двадцать первой квартире, в ночь на 2 сентября 1937 года, не спали.

Семья Ощепковых собирала вещи. Вернее, вещи собирала супруга Аня, и приёмная дочь Василия Сергеевича Дина. На семейном совете было принято решение, что ближайшие несколько недель женской половине семьи лучше пожить за городом, на съемной даче в Пушкино. Только начался учебный год и на спинке стула ещё висело школьное платьишко Дины с нарядным белым кружевным фартучком. Не смотря на некоторый беспорядок, в квартире ещё витала праздничная атмосфера первого сентября.

Сам глава семьи неторопливо перебирал личный архив, старательно вычисляя бумаги, которые могли бы бросить малейшую тень на их общих знакомых и особенно на выпускников его альма-матер – Токийской православной духовной семинарии, как она когда-то именовалась в официальных документах.

Время на дворе было неспокойное, гремели партийные чистки, победившая партия большевиков избавлялась от перерожденцев, попутчиков, троцкистов и прочих оппозиционеров, а заодно и от классово чуждых и враждебных элементов – военспецов из «бывших» и специалистов старой, царской закваски.

«Звоночком» для Василия Сергеевича стало предостережение его учеников, близких к верхушке РККА, о том, что готовится массовый процесс по бывшим «харбинцам» – реэмигрантам из китайского Харбина, бывших граждан царской России, а также сотрудников КВЖД29, вернувшихся на Родину. Мол, на столе Политбюро уже лежит документ, на основание которого все «харбинцы» зачисляются в категорию японских шпионов и диверсантов, и якобы минимальный срок уже определен в 5 лет лагерей и вплоть до высшей меры социальной защиты…

Василий Сергеевич проводил своих девочек вниз до парадной, где подсадил на извозчика, которого где-то нанял близкий друг и доверенный ученик Толик Харлампиев – «Харлаша», как ласково называли его студенты Ощепкова. Помог ему загрузить в пролетку чемоданы, в их числе один со своими рукописями, и строго наказал проводить супругу и приёмную дочку до вокзала, где посадить на пригородный поезд и не оставлять одних, пока поезд не тронется. В Пушкино их уже должен был встречать Володя Плешаков, о чем они заранее условились в их последнюю мимолетную встречу, где Василий Сергеевич упредил старого товарища по школе-семинарии о ближайших «перспективах» для бывших «харбинцев». Владимир сам был родом из Харбина, да ещё отступал туда в 20-х годах вместе с японцами, так что под эту категорию вполне себе подходил, однако, пренебрег личной безопасностью и вызвался помочь семинарскому другу вывести его женщин из-под возможного удара. Обещался непременно встретить на станции в условленное время и, как он выразился: «Сопроводить до дачи в лучшем виде». В чём Василий Сергеевич ни капли не сомневался.

Поднявшись в квартиру, Ощепков первым делом повесил на плечики и убрал в старый платяной шкаф школьную форму Дины. Затем раскрыл нараспашку окно и в жестяном ведре, что использовала супруга для мытья полов, сжег все вызывающие сомнения бумаги. Присел на стул, отмечая как весёленький огонёк пробегает по измятым бумажным страницам и когда пламя наконец-то угасло, оставив после себя черно-серый пепел, вздохнул с облегчением. Прополоскал ведро водой из-под крана в ванной и вылил содержимое в ватерклозет, который именовался так ещё по дореволюционной армейской привычке. Потом на всякий случай повторил операцию. После чего неспешно прошел на кухню ставить чаёк.

Неторопливо «раскочегарив» примус, Ощепков с десяток раз прокачал керосин поршнем и – вуаля! Голубое пламя венчиком окружило конфорку. До половины налив водой из-под крана медный, царских еще времен, чайник, он водрузил его на примус и периодически поглядывая в окно, стал ждать, когда тот забулькает крутым кипятком.

Едва чайник закипел, Василий Сергеевич снял тот с конфорки примуса и отнес на стол в комнату. Стол он передвинул поближе к окну и выставил на скатерть стакан в подстаканнике, заварочный чайник, вазочку с колотым сахаром-рафинадом и сушки-баранки. После чего, поудобнее устроившись на стуле, взялся с удовольствием кушать чай вприкуску, макая сахарные головки в янтарный настой и откусывая от них маленькие кусочки, периодически жмурясь от удовольствия. На втором стакане пришел черед и баранок. Похрустывая запеченным тестом, Василий Сергеевич блаженно смотрел на московский закат, не забывая временами прихлебывать из стакана жгучую терпкую влагу на китайский манер.

Окончив чаепитие с последними лучами солнца, Ощепков неторопливо убрал остатки былой роскоши в буфет, после чего вернул чайник на его законное место на кухне. Пройдя в комнату, не снимая одежды свободно растянулся на супружеской двуспальной панцирной кровати. Окно закрывать не стал – начало осени в Москве выдалось теплым, да и амбре сожженных бумаг следовало выветрить до утра. Прикрыл глаза и сосредоточившись на ощущении тепла от выкушенного чая в животе, сделал несколько дыхательных упражнений, которым ещё в юности его научил старый синоби Савабэ Такума – иерей Павел Савабэ. Невольно в памяти всплыл образ старого сэнсэя. Василий снова увидел щелочки его черных глаз с прищуром, ниточки морщин, разбегавшиеся из их уголков, добрую улыбку верного сподвижника отца Николая и услышал голос, обращенный к нему: «Васири-сан…»

– Хай,30 сэнсэй, – шепотом ответил Василий Сергеевич.

Ещё несколько дней назад, воспользовавшись наукой отца Павла, Ощепков просмотрел линии вероятности текущего развития событий. По всему, выходило, что утром за ним придут коллеги его оппонента по борцовскому ковру.

Капитан государственной безопасности Виктор Афанасьевич Спиридонов, в прошлом капитан царской армии, преподавал японское дзюдзюцу31 в ведомственном спортобществе «Динамо», соответственно и числясь по этому ведомству. Их теоретические баталии уже как несколько лет перешли в сферу эпистолярного жанра. К сожалению, обменивались они письмами не напрямую, а опосредовано, через различные бюрократические институты пытаясь отстоять своё видение развития японских систем самозащиты в Советском Союзе.

Спиридонов считал, что приёмам самозащиты и нападения или системы «САМОЗ», как последнее время именовал он своё детище, не пристало обучать кого ни попадя. И предлагал обузить круг неофитов до сотрудников компетентных органов – НКВД, милиции и прочих особых служб.

Сам же Ощепков предлагал сделать эту науку побеждать массовой. Справедливо предполагая, что никакой специальный комплекс приёмов не создаст враз из бойца РККА настоящего дзюудока32, если он уже не владеет навыками освоения и применения системы на практике. Потому и стоял Ощепков за включение дзюудо33 в систему норм ГТО34, мотался по городам и весям, помогая своим ученикам организовывать секции дзюудо в разных уголках Советского Союза – Ленинград, Новосибирск, Ростов, всего и не упомнишь. Впрочем, опирался Василий Сергеевич, прежде всего, на опыт Японии, где с 1907 года дзюудо было включено в обязательную программу общеобразовательных средних школ. Опирался, понимая, что Япония не оставит своих планов на территориальную экспансию русского Дальнего Востока. Утверждали его в этом мнении и недавние события по аннексии Японией части Китая. Понимая, что столкновение Советского Союза и Японии неизбежно, Ощепков трезво оценивал шансы наших солдат на противостояние с японскими, с детства тренированными бойцами, и всеми силами стремился ликвидировать этот разрыв в уровне боевой подготовки соотечественников.

Впрочем, всё это была лирика. Впереди предстоял сумбурный, нелегкий день и в преддверии этих событий ему совсем не помешало бы выспаться. Бросив прощальный взгляд на висевший на стене штык-нож от японской винтовки «Арисака», Василий Сергеевич смежил веки и как всегда легко перешел в царство Морфея.

… Соперник двумя руками неожиданно сорвал захват Василия с левого отворота своей дзюдоги35 и ловко вытанцевав ногами таисабаки36 развернулся к уке37 правым боком, подбивая правой ногой ему левую изнутри. «Ути-мата, подхват», – щелкнуло в голове Ощепкова. Падение от этого приёма было почти неминуемо. Однако Василий по спирали продолжил движение оппонента и перешагнул его атакующую ногу. Крепко обхватил того руками и выхватил в воздух, намереваясь отправить в полет себе за спину излюбленным ура-нагэ – броском через грудь, за который Ощепкова и прозвали в Кодокане «русским медведем». И в этот же момент Василий почувствовал, что сам теряет равновесие и медленно, как подрубленная опытным лесорубом сосна, начинает заваливаться на спину. Ушлый японец успел обвить его опорную ногу приёмом кавадзу-гакэ, изобретенным известным сумоистом38 Кавадзу ещё в двенадцатом веке. Опрокидывая соперника, Василий опрокидывал и себя! Татами медленно уплывало из-под ног. Василий уже приготовился к неизбежному контакту спиной с татами под двойной тяжестью себя и соперника, как неожиданно картинка погасла и внутренний взор застила красная пелена. Опасность!