Владимир Невский.

Старые тетради



скачать книгу бесплатно

– Чего? – до него с трудом дошло оскорбление.

Света бросилась между ними:

– Ванька, ты чего, белены объелся? Да ты пьян! – она повернулась к парню: – Ашот, успокойся. Это наш местный Ванечка.

Это ласкательное «Ванечка» еще больше разозлило Ивана. Он отодвинул Свету и без лишних слов набросился на Ашота с кулаками. Завязалась горячая и очень быстрая драка, в итоге которой Иван оказался лежать на асфальте. Ашот явно владел приемами какого-то единоборства. И пока Ваня лежал, пытаясь восстановить дыхание, Ашот со Светой покинули негостеприимный двор. И только тогда вся компания подростков бросилась на помощь своему вожаку. Довели до беседки, кто-то прикурил сигарету, кто-то побежал в ларек за новой порцией портвейна.

– Чурка черножопый!

– Резать таких надо!

– Загадили весь город.

– Негры.

– Кавказцы.

– Евреи, – раздавались возмутительные голоса.

– Вот я прочитал недавно книгу Суворова, ее раньше запрещали печатать, так вот, там говорится, что во все времена всегда и везде каждая нация пыталась очистить свои ряды от таких изгоев. Последние примеры: Гитлер и Сталин. Они вели в этом направлении одну и ту же политику. А что сейчас? Русского реже встретишь на улице, чем иностранца.

– Чистить надо нацию. – Наконец-то, подал голос Иван, и эти слова прозвучали призывом.

Город захлестнула волна преступлений. В основном, это было беспощадное избиение граждан, которых объединял лишь один аспект – все они были не русскими. Евреи, выходцы из Кавказа и Средней Азии, африканцы – студенты подвергались насилию, с применениями цепей, кастетов, бит для бейсбола. Милиция сбилась с ног в поисках банды подростков, которую они окрестили «коричневыми». Потому, как проглядывалась в их действиях идеология баркашовцев и фашистов. Иногда попадались мелкие хулиганы, которые и сами толком ничего не знали. Лидеры банды были хорошо засекречены.

Иван со своей командой преданных подростов все чаще собирались в беседке, где вместо блатных песен и портвейна лились серьезные разговоры и планировались новые акции. Уже многие студенты с черной кожей покинули местные ВУЗы. Уже многие кавказцы сменили рынки и базары на соседние регионы. Уже многие азиаты прекратили строить особняки зажравшимся богачам. И это не могло не радовать бригаду. Им и, правда, казалось, что город стал чище, что легче стало в нем дышать. Читали соответствующую литературу, благо, что на книжных лотках имелась в продаже абсолютно любые книги и брошюры. Юные, еще полностью не сформировавшие, души, как губка, впитывали бесчеловечные лозунги и призывы. Для многих это стало стилем и смыслом жизни.

– Сейчас я вам расскажу одну новость, от которой у вас башню снесет. – Иван заинтриговал толпу.

– Ну?

– У нас в городе проживает чеченка.

– Чеченка!!! – толпу охватил шок от новости. Это как надо обнаглеть, чтобы жить в русском городе?! Крепко засела в сердцах ненависть к представителям этой национальности. Свежа еще рана Бунайска, Кизляра, Москвы.

– Кто?

– Некая Чулпан Базаева.

Студентка университета гуманитарных наук. Проживает в общаге №2, второй этаж. Окно ее комнаты как раз над козырьком входной двери.

– Чеченок не надо пугать!

– Их надо только резать!

Зло кипело в атмосфере. Все, без исключения, были уже готовы сорваться с места и двинуться толпой к общежитию. Но властный голос лидера остудил их пыл:

– Я сам! – тон не терпел никаких возражений, и толпа, нехотя и не сразу, стихла.

Забраться на козырек было делом пустяковым, особенно для молодого и иногда занимающегося спортом человека. Окно, к его большому удивлению, не было закрыто изнутри. Иван легко проник в комнату и осмотрелся. Базаева проживала в большой комнате одна. Понятное дело, желающих делить кров с чеченкой не было. Скромная, привычная для общежития, обстановка. Шкаф, кровать, стол с графином, прикроватная тумбочка, на которой лежал «Коран». Иван решил дожидаться хозяйку, спрятавшись в шкаф. Эффект внезапности мог дать большую фору. Нервы он старательно успокаивал игрой с ножом-бабочкой. Время шло слишком медленно и тягуче. И вот наконец-то послышался звук открываемой двери. Следом щелкнул замок и включатель. Полоска света проникла в темноту шкафа, и послужила призывом к действию. Иван выскочил из шкафа. Девушка почти бесшумно ахнула, но не сдвинулась с места. Иван невольно задержал на ней взгляд. Джинсы и топик, которые ну совсем не вписывались с образом мусульманки. Но черные, как воронье крыло, волосы, смуглый цвет лица, и особенно глаза выдавали в ней чеченку. Глаза были черные-черные, глубокие-глубокие. В такие глаза хочется смотреть целую вечность. В такие глаза нельзя было не влюбиться сразу и навсегда. И это едва не сбило Ивана от задуманного плана.

– Ты кто? – спросила спокойным голосом Чулпан, и вернула Ваню к действительности.

Он шагнул к ней и представил к ее тонкой шейке нож. В мгновение в ее очаровательных глазах проснулся испуг. Но даже и он был по-своему прекрасен. Но и гнев не спешил отпускать Ивана. Одним движением он расстегнул молнию на ее топике, на короткий миг обнажились маленькие острые девичьи груди. Чулпан ахнула и прикрыла их ладошками. Она боялась делать резкие движения из-за ножа, чье холодное лезвие упиралась в горло. Лишь дыхание и сердцебиение усилились, а уголки глаз повлажнели, придавая им еще большую выразительность и бархатность.

– Знаешь, кто я? – прохрипел он.

– Чистильщик.

– Чистильщик. – Иван и не знал, что под таким именем он был известен в городе. Было даже немного приятно.

– Ты пришел за моей жизнью? – тихо, и почти уже без испуга, спросила она.

Что случилось с Иваном в тот миг, он и сам впоследствии не мог внятно объяснить. Опустилась рука, щелкнув, нож сложился, пряча свое смертоносное лезвие. Ничего не говоря, Иван покинул комнату тем же путем, каким и проник. Спрыгнул на землю и скрылся в темноте.

Вечером следующего дня он хмуро, с какой-то усталостью в голосе, вдруг объявил:

– Все! Хватит! Бригада наша распускается. Мы на карандаше в милиции и спецслужбах. Становится слишком опасно. Хотя, это и не так важно. Важно другое: игры закончились. – И не стал дожидаться реакции пацанов, покинув беседку.

Несколько дней он безвылазно просидел дома. Валялся на диване, тупо глядя в телевизор. Даже блуждание по каналам в поиске чего-нибудь интересного не предпринимал. Его головы не покидали мысли о чеченке. Ее черные глаза повсюду мерещились ему. А стоило забыться тяжелым сном, как она являлась в сновидениях. Он чувствовал близость сумасшествия. Когда телевизор приелся до тошноты, Иван, от нечего делать, стал пересматривать скудную библиотеку родителей. И неожиданно для себя наткнулся на томик стихов Расула Гамзатова. Открыл для себя много нового, если не сказать больше. Целый мир распахнул перед ним ворота. Созрел план, который он собирался тут же осуществить. Но помешал неожиданный приход участкового.

– Здравствуй, Ванюша.

– Здравствуйте, Федор Иванович.

– Поговорить бы.

Они прошли на кухню, где хозяин предложил испить по чашечке чая.

– А ведь я тебя вычислил. – Сказал тихо этот старый, опытный участковый. – Ты, Ванюша, и есть тот самый пресловутый Чистильщик.

– Что? О чем вы, дядя Федя?

– Света мне рассказала о вашей стычке с Ашотом. И вскоре в городе начались погромы.

«Значит, не Чулпан», – почему-то с большой радостью подумал Иван, чувствуя возросшую симпатию к черноглазой. Вернулся вновь к старику, который продолжал тихо и спокойно говорить:

– Я следил за тобой. Но ты несколько дней не выходишь из дома. Что, завязал? А может, совесть проснулась?

– Я не понимаю вас. – Иван усердно гнул свою линию.

– Все ты прекрасно понимаешь. А как твоя банда? Выберет сейчас нового вожака, тогда и тебе не поздоровится. Сам понимаешь, ты парень не глупый. Придется всех сдать, Ванечка. Но и самому ответить за свою глупость придется. Во всей строгости закона. Думай, Ваня, думай. – И, тяжело вздохнув, не попив чая, Федор Иванович покинул квартиру.

Чулпан без всякого страха возвращалась себе в комнату. Почему-то была искренне уверена, что Чистильщик больше не появиться в ее жизни. А если даже и придет, то только не с плохими намерениями. Что-то при их встрече с ним произошло, что-то заставило дрогнуть в душе, раз он не осуществил свое черное дело. Даже в столь не радужном деле, она могла почувствовать гордость собой. Это она! Это ее красноречивый взгляд внес душевную сумятицу в бессердечного Чистильщика. Надо же, скромная девчонка Чулпан Базаева остановила опасного преступника.

Неделю спустя после памятного вечера, она обнаружила на своем столе шикарный букет цветов, с вложенным листом бумаги.

Аварец, конечно, не чеченец. Но прими от всего сердца.

Эта женщина входит ко мне по ночам,

чтобы мне по ночам не спалось.

В лунном свете сверкая, скользят по плечам

ливни чёрных роскошных волос.

Засыпаю… И вдруг, словно камень в окно…

Засмеётся и скажет: «Вставай!

В одеяло не прячься, заснуть всё равно

не удастся тебе, не мечтай»

Я не знаю, где видел её и когда…

но меня она знает насквозь,

говорит, что в большие дожди, холода

уберечься мне не удалось.

Прости за все. Ваня, чистильщик

Радостно забилось девичье сердечко. И кто сказал, что смуглые люди не краснеют? Румянец залил ее лицо густо и жарко. Всю ночь девочка, впервые открывшая для себя новое чувство, не могла уснуть, прибывая в мире грез.

А утро принесло боль. Безмерную и безграничную боль. На первых полосах всех местных газет красовался портрет Ивана, с небольшой статьей – комментарием:

«Вчера был обнаружен труп Ивана Соколова, больше известного как Чистильщик.

На груди убитого лежал лист бумаги с единственным словом: «Предатель».

Так члены банды отомстили своему главарю, который решил прекратить преступную деятельность. По горячим следам удалось арестовать большую часть формирования.

Город может спать спокойно»


2006

Finite

Почему на сердце так тяжело? Почему нет и нет, нахлынет тупая тоска? Без видимых причин. Мысли до конца не сформированы, схватывают душу в металлические тиски и сжимают, сжимают. Непонятная тревога висит в воздухе вперемешку с капельками влаги. Мерзкая погода. По мне, уж лучше прошёл дождь проливной, да выглянуло солнце, чем эта неопределённость. Надеюсь, что после нашего свидания всё переменится. И пусть непогода останется непогодой, но в душе должно прийти прояснение. Увижу я его глаза, и боль успокоится, тревога улетучится. И вкус к жизни вновь обретёт актуальность.

Какая дивная погода. Есть оправдание перед собой, что я остался снова дома. Читать старые фолианты и творить пустоту. Играет музыка ДиДюЛи, чайник закипает. Хорошо! Так что день сегодняшний можно обвести в календаре красным, слово большой праздник для маленькой души. Ах, сегодня придёт Асия! А значит, и праздник двойной!

Грязный подъезд, обшарпанные двери, краска на стенах облупилась, пошла пузырями. Нищета кричит из каждого угла, окурки, пивные крышки, фантики, крошки чипсов. Помойка, дно, убожество. Трущобы современности. И среди этого хлама и амбре живёт он. Ну, кто подумает, что за этой фанерной дверью, окрашенной ещё в прошлом веке, живёт человек с чистой, как родник, душой. И такой беспомощный в мире этом. Теоретик чистой чеканки. Он теряется в реалии, он не сможет выжить в диком мире лжи, обмана и предательства.

– Привет! Знаешь, я шестым чувством увидел тебя. Ты стоишь около моей двери и топчешься в нерешительности. Проходи, я ждал тебя. – Я целую в мягкую щечку, пахнущую фиалками и послегрозовой свежестью в сосновом бору. Чистота! С которой так приятно, к которой так боязно прикоснуться, чтобы не запачкать.

– Ты просто знал, что я приду, и распахнул дверь за секунду до того, как я постучала бы в неё. В тебе живёт Романтик. Он-то тебя и погубит.

Пахнет низкосортным кофе и землёй от только что политых цветов, в основном кактусов. Почему-то только они растут в этой тёмной квартире.

– Почему ты не отвечаешь на мои звонки? У тебя опять сел аккумулятор, а ты вновь запихнул зарядное устройство неизвестно куда? А это что?

С удивлением смотрю, что в его стенке исчезли остатки посуды. А вместо неё аккуратно расставлены тома энциклопедического словаря Брокгауза и Эфрона.

– Вот! – с гордостью я показываю ей приобретённые книги. – Представь себе, приобрёл по дешевке. Восемьдесят два тома. Пришлось продать мобильник.

– Зачем? – недоуменье душит меня. – У тебя в квартире и так одни книги. Ну, ладно, я понимаю художественные, а то одни справочники и словари.

– Я увлёкся составлением генеалогических древ правящих династий. Это очень интересно. Меровинги, Йорки, Птолемеи, Яйгалло. Можно, конечно, сразу купить книгу о них. Но это не так захватывающе. Куда интересней, читая какую-нибудь книгу, наткнуться на имя очередного правителя и вносить его в древо. Сам процесс, само искание. Вот в чем соль и суть.

Спокойно, Асия. Спокойно. Он не исправим. Он останется таким. Трудно переделать человека в его тридцать лет. Да и он сам не захочет. Ему нравится ход жизни. Сам читает о красивой, но не поднимется выше кофе «Пеле» и макарон по-флотски. Большое дитя. Я то люблю, то ненавижу его. Но почему-то только рядом с ним мне становится так легко и покойно. Только в этой убогой квартире я чувствую себя самой красивой, самой желанной и самой востребованной. И ведь он никогда об этом не говорит. Но это так явно чувствуется. Его любовь лежит на поверхности, как эта пыль на подоконнике.

– Я беременна. – Шепчу я и наконец-то понимаю причины плохого настроения, апатии и тоски.

В его глазах плещется что-то непонятное. Какой-то коктейль из противоречивых чувств. А ведь это конец, конец нашим встречам, нашей дружбе, которая для окружающих просто необъяснимый парадокс. Но теперь конец неизбежен. Сейчас я беременна, потом рожу. Буду целыми днями безвылазно сидеть дома, растить ребёнка и ублажать мужа.

– Поздравляю!

Наконец-то повезло девочке. Такая хорошая. Красивая пара. Так долго не было детей. И наконец-то свершилось! Ну, не должна Красота заканчиваться на ней! Неправильно это и несправедливо! Она должна повториться в своих потомках, чтобы и следующее поколение любовалось её чистой красотой и очарованием.

Он нисколько не огорчился. Неужели не понимает, что нить, которая связывает нас, натянулась до предела и в любой момент может лопнуть, порваться. Господи, ну помоги мне! Ну почему, почему я не отпускаю его. У меня есть муж, который безумно любит меня и готов на всё ради того, чтобы быть со мной. И я ему отвечаю взаимностью. Ну, зачем я не хочу отпустить его? Почему мне так хочется посидеть с ним на тесной кухоньке, пить противный кофе, курить одну на двоих сигарету и молчать. Просто молчать. И в этом молчании черпать силы и оптимизм. Я так боюсь его потерять. Я так боюсь, что он встретит кого-нибудь и со своей детской посредственностью сожжёт мосты. Эгоистичная я особа.

Звонок.

– Ты кого-то ждёшь? – и страх, и ревность одновременно поднялись со дна души и помутили разум. Он кивает головой. – Тогда открывай.

Озноб начинает бить меня. Он укрывает меня пледом, протягивает чашку горячего чая. Закуривает, но тут же тушит. Вспоминая о моей беременности. Я знаю его до мелочей, каждый поступок его предсказуем. И всё же, как хорошо с ним и тепло.

Девочка моя, ты всё прекрасно понимаешь. У нас нет будущего. Даже простой дружбы. Рано или поздно это должно было случиться. Наша встреча была роковой, наши отношения – судьбы насмешка. Мы разные как небо и земля, как лёд и пламень. Две таких индивидуальности не могут быть долго рядом. Мы уничтожим друг друга. А в природе всё должно быть сбалансировано. Иначе наступит великий хаос! Это наша с тобой последняя встреча. Но ты не должна огорчаться. Просто знай, что где-то бьётся сердце, которое наполнено любовью к тебе. И я буду знать, что ты мимолётно вспомнишь меня, и румянец зальёт твои щёчки. Не это ли счастье – знать.

– Мне пора. Спасибо за молчание. Никто так выразительно не может молчать. Надеюсь, что мне хватит этого надолго. – Я как-нибудь позвоню тебе, и помолчу, – я улыбаюсь. Я заставляю глаза свои улыбаться. Излучать тепло и нежность. Мы же не теряем друг друга, мы просто расстаемся. Перестанем видеться, но мысленно будем рядом. Это высший уровень.

– Ты ничего не боишься, – говорю я с грустью. Меня пугает его спокойствие, граничащее с равнодушием. Он не позвонит мне, я знаю. Мы не встретимся с ним больше. Только во снах он будет вечно рядом. Значит, счастье я буду черпать из сновидений.

– Я боюсь одного.

– ?

– Аллергии на книжную пыль.

В этом он весь. Без книг он умрёт. Мир, который он создал для себя. Прекрасный, изумительный мир счастья!

Хлопнула дверь. Всё! Finite! Только тонкий лучик света из-под двери даёт небольшую надежду.


2006

Попутчик

«Что в жизни каждого человека играет важную, а порой и судьбоносную роль. Конечно же – случайность. Стечение обстоятельств, коллекция факторов, объективные и субъективные причины порождают случай. Его Величество Случай».

Так начала свой первый рассказ Олеся. На поэтической стезе уже были достигнуты кое-какие вершины. И вот теперь она пробовала себя в прозе. Написав вступление молодая, 25 летняя девушка задумалась, глядя на мерцающий монитор компьютера. В голове крутились и сюжет, и фабула, и диалоги главных героев, но вот только не спешили выстраиваться в обдуманную линию, приобрести ясность и колоритность. И когда вроде бы она мысленно нащупала суть, как раздался дверной звонок. Чертыхнувшись про себя, Олеся встала из-за стола. Гадая, кто же это мог быть, она вышла в прихожую. Родители уехали отдыхать на юг, подруги обычно заранее договариваются о визите, ибо знали, как Олеся бывает занята. Либо работой, либо в творческом поиске. Поэтому: или случилось что-то неординарное, или соседка за какой-нибудь глупостью: щепоткой соли, коробкой спичек и прочее, прочее. Олеся так сильно была разозлена этим приходом незваного гостя, что, как-то не особо задумываясь, сразу же распахнула дверь. Мгновение спустя она поругала себя за эту безрассудность. На пороге её квартиры стоял незнакомый парень. В руках он держал букет белоснежных роз, которые истощали умопомрачительный свежий аромат.

– Здравствуйте.

– Здрасти, – растеряно ответила Олеся, переводя взгляд с букета на его хозяина. Это был довольно симпатичный, 30-летний мужчина с карими, тёплыми глазами, окаймлёнными пушистыми ресницами, которым позавидовала бы любая девчонка.

– Олеся? – голос был таким же тёплым и мягким.

– Да.

– Это вам, – он протянул ей букет.

– Спасибо. – Олеся приняла букет, и аромат окружил её, опьянил. На некоторое время она даже потеряла чувство реальности.

– А вы собственно кто? – наконец-то она вернулась в действительность.

– Я? – он, кажется, даже удивился. – А вы не помните меня?

Теперь пришла очередь удивляться Олесе. Она никогда не жаловалась на зрительную память. Но теперь была в явном замешательстве. Парня она не помнила. Это отразилось на её лице, что заставило смутиться и парня, вгоняя в лёгкое замешательство. Он затеребил кончик уха.

– Это было два года назад. Я возможно сильно изменился. Вот бороду сбрил.

– А где это было? – поинтересовалась Олеся.

– В автобусе.

– В автобусе?

– Да. Из города «А» в город «В»

Олеся нахмурила брови, напрягая память, и кое-какие отдельные видения пронеслись у неё в голове. Что-то обрывочное, расплывчатое. Парень решил помочь ей:

– Мы тогда с другом возвращались из отпуска. Билетов нам не досталось и мы всю дорогу простояли в проходе. Стихи ещё читали.

Память наконец-то разблокировалась и выдала ясную и яркую картину.

– Так это были вы? – улыбка коснулась её полных губ, преобразовывая личико в само очарование. – Вы тогда читали сказку, Филатова «Про Федота – стрельца».

– Да, – парень обрадовался, что его наконец-то вспомнили

– Здорово! Это было здорово. Вы так хорошо читали её наизусть, да выразительно, да разными голосами. Весь автобус был в лёгком нокауте, аплодировал.

– Это точно, – смутился парень

Где-то, этажом выше, хлопнула дверь, и Олеся только сейчас заметила, что они так и стоят по разные стороны распахнутой двери.

– Ой, простите. Заходите, пожалуйста, – она без капли раздумья пригласила незнакомца в квартиру. Он с первого взгляда не внушал ни капельки страха. Наоборот, порядочность и честность свободно читались на его симпатичном лице.

– Проходите сюда, – они прошли в гостиную. – Присаживайтесь.

Олеся достала вазу, сходила за водой и пристроила шикарный букет.

– Вы тогда были с бородой. Мне казалось: вот два сибиряка едут в отпуск на юг.

– Совсем наоборот, – усмехнулся парень, – мы с другом возвращались из отпуска. Провели целый месяц в походах, вдали от цивилизации. Дали себе глупый обет: не бриться. Смешными выглядели тогда.

Парень стеснялся, смущался и даже слегка краснел.

– Вы были тогда очень смелыми и раскрепощенными, – заметила Олеся.

– Выпили малость, – оправдался парень. – Казалось, что весь мир лежит у наших ног

– Так оно и было, – согласилась Олеся. – По крайней мере, после вашего триумфа на вас многие смотрели с восторженными и влюблёнными глазами.

– А вы?

– Я? – Олеся смутилась, но быстро взяла себя в руки. – А что я?

Парень опять растерялся. Со стороны это выглядело так, словно Олеся затеяла игру в незнайку и просто водит парня за нос. А он теряется и не знает как дальше вести себя.

– Вот, – он открыл небольшой дипломат и, порывшись в нем, достал сильно потёртую газету двухгодичной давности. Развернул её и протянул Олеси. Она взяла и тут же, конечно, узнала. В этом номере «Молодёжки» был напечатан её блок стихов.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8