Владимир Лопухин.

Записки бывшего директора департамента министерства иностранных дел



скачать книгу бесплатно

В 1902 г. произошли изменения и в личной жизни мемуариста, ранее состоявшего в браке с Марией Дмитриевной, урожденной княжной Урусовой. Брак этот, однако, оказался неудачным и определением Синода 11/18 июля 1902 г. был расторгнут: бывшей супруге разрешили вступить в новый брак, а бывшего супруга осудили на «всегдашнее безбрачие». В. Б. Лопухину оставалось утешаться тем, что 19 ноября 1902 г. за выслугу лет он получил чин надворного советника, со старшинством с 10 июня 1902 г. Наконец, сама служба в Государственной канцелярии возвышала ее чиновников над превратностями их частной жизни, поскольку данная канцелярия именно в начале XX в. была наиболее престижным ведомством Российской империи. «Важность этого учреждения», – подчеркивал сын одного из чиновников Государственной канцелярии, – предопределялась «традициями, восходящими к Сперанскому», тем, что в ней «все дышало помпезностью старого режима» и «представлялась возможность ежедневно общаться с самыми высшими сановниками империи»[20]20
  Любимов Л. Д. На чужбине. Ташкент, 1965. С. 29.


[Закрыть]
. Отмеченные обстоятельства имели далеко идущие последствия.

Служба в Государственной канцелярии давала возможность быстро достигнуть самых высоких бюрократических должностей, прежде всего министерских. Один из сослуживцев В. Б. Лопухина по Государственной канцелярии, В. И. Гурко, даже писал, что она являлась «рассадником высших должностных лиц»[21]21
  Гурко В. И. Черты и силуэты прошлого. Правительство и общественность в царствование Николая II в изображении современника. М., 2000. С. 115.


[Закрыть]
. Действительно, из известных государственных деятелей начала XX в. питомцами канцелярии были: главноуправляющий Собственной е. и. в. канцелярии по учреждениям императрицы Марии князь Д. П. Голицын-Муравлин, государственный секретарь барон Ю. А. Икскуль фон Гильденбандт, министр народного просвещения П. М. фон Кауфман, министр финансов и председатель Совета министров граф В. Н. Коковцов, государственный контролер и министр иностранных дел Н. Н. Покровский, министр путей сообщения С. В. Рухлов, главноуправляющий землеустройством и земледелием А. С. Стишинский, министр путей сообщения и председатель Совета министров А. Ф. Трепов, государственный контролер и министр торговли и промышленности Д. А. Философов, государственные контролеры П. А. Харитонов и С. Г. Феодосьев, а также управляющие делами Комитета и Совета министров А.

Н. Куломзин, барон Э. Ю. Нольде и И. Н. Лодыженский.

Появление В. Б. Лопухина в Государственной канцелярии объяснялось не только протекцией В. К. Плеве, но и личными дарованиями – на малоспособного чиновника государственный секретарь не обратил бы своего внимания. Подразумевая Государственную канцелярию, В. И. Гурко писал: «Фаворитизма, продвижения по протекции, по крайней мере, на ответственные должности, не было, да оно и было невозможно: работа Канцелярии требовала значительного умственного развития, большого навыка и немалого труда». Неудивительно, что большинство чиновников Государственной канцелярии образовывали, по наблюдениям В. И. Гурко, «люди с большим опытом», которые «быстро усваивали» «самые разнообразные и иногда совершенно им неизвестные перед тем вопросы»[22]22
  Там же. С. 111–112.


[Закрыть]
. Несомненно, что к числу таких людей принадлежал и В. Б. Лопухин.

Способности В. Б. Лопухина оценили и преемники В. К. Плеве на посту государственного секретаря – В. Н. Коковцов и особенно барон Ю. А. Икскуль фон Гильденбандт. Так, 1 января 1905 г. В. Б. Лопухин получил чин коллежского советника, со старшинством с 10 июня 1904 г., а 9 апреля 1905 г. ему поручили принять участие в обеспечении делопроизводства Особого совещания под председательством И. Л. Горемыкина о мерах к укреплению крестьянского землевладения. 8 ноября 1905 г. В. Б. Лопухин был назначен старшим делопроизводителем Государственной канцелярии. Казалось, что именно в канцелярии он наконец-таки закончит свои скитания по разным министерствам, тем более что здесь его труд и оплачивался сравнительно высоко. Как делопроизводитель, В. Б. Лопухин имел 1200 рублей жалованья, 1000 столовых и 600 квартирных, т. е. почти 3000 рублей в год. Кроме того, в награду он получал и разовые выплаты: в 1902 г. – 200, в 1903 – 275, в 1904 – 250, в 1905 – 250 рублей.

Новый зигзаг карьеры В. Б. Лопухина косвенно был обусловлен реформированием государственного строя Российской империи, которое происходило в 1905–1906 гг. и закончилось изданием Основных законов 1906 г. и открытием в апреле этого года I Думы. В. Б. Лопухин воспринял все эти преобразования положительно, что предопределила фамильная традиции Лопухиных. «Нигилистов и вольнодумцев между моими дядями Лопухиными не было, – вспоминал Е. Н. Трубецкой, описывая в т. ч. и отца В. Б. Лопухина, – но характерно, что, в отличие от дядей Трубецких, которые все начинали свою службу в гвардии, мои дяди Лопухины все были судебными деятелями, притом либеральными: мягкая душа и гибкий ум Лопухиных сразу восприняли облик “эпохи великих реформ”. Благодаря этому вся атмосфера, в которой мы выросли, была пропитана тогдашним либерализмом особого, судебного типа»[23]23
  Трубецкой Е. Н. Из прошлого. С. 19.


[Закрыть]
. С Е. Н. Трубецким полностью соглашался его сын С. Е. Трубецкой, двоюродный племянник В. Б. Лопухина.

С. Е. Трубецкой, упоминая про данную отцом «талантливую характеристику двух “стилей” – трубецковского и лопухинского, сочетавшихся и боровшихся в их семье», писал: «Сам Папа был более проникнут либеральным стилем лопухинской семьи, и в нашей собственной семье этот стиль чувствовался сильнее, чем стиль старотрубецковский»[24]24
  Трубецкой С. Е. Минувшее. С. 57.


[Закрыть]
. Понятно, что если лопухинский либерализм оказывал влияние даже вне семьи Лопухиных, то ее представители, в т. ч. и Владимир Борисович, разделяли либеральные взгляды не за страх, а за совесть. Как либеральный бюрократ он и был востребован единомышленниками из высшего чиновничества, внеся свой вклад в дело преобразований начала XX в.

Еще до начала заседаний народного представительства министерства принялись за подготовку реформаторских законопроектов, намереваясь внести их в Думу. В частности, Министерство финансов приступило к разработке законопроекта о введении подоходного налога, проходившей под руководством директора Департамента окладных сборов Н. Н. Покровского, который ранее, в Государственной канцелярии, являлся непосредственным начальником В. Б. Лопухина. Отдавая должное его способностям, Н. Н. Покровский пригласил своего бывшего подчиненного перейти в Министерство финансов для непосредственного участия в подготовке законопроекта о подоходном налоге. В результате в 1906 г. В. Б. Лопухин проявил «охоту» не только «к перемене мест», но и к «возвращению на круги своя», вернувшись 12 мая этого года в Министерство финансов и став начальником отделения Департамента окладных сборов.

Во второй период своей службы в Министерстве финансов В. Б. Лопухин в 1908 г. женился во второй раз – его избранницей явилась дочь генерал-лейтенанта Наталья Матвеевна Поливанова (1882 года рождения), мать которой, княжна Пелагея Алексеевна Кропоткина, принадлежала, как когда-то жена Редеди Касожского, к роду Рюриковичей. Второй брак В. Б. Лопухина оказался более счастливым. От этого брака у него родились сын Борис (1910) и дочь Марина (1911), впоследствии ставшая женой князя А. П. Вяземского[25]25
  Краевский Б. П. Лопухины в истории Отечества. С. 611, 618.


[Закрыть]
.

В 1909 г. В. Б. Лопухин, как представитель Министерства финансов, участвовал в заседаниях межведомственной комиссии под председательством товарища министра иностранных дел Н. В. Чарыкова, занимавшейся обсуждением вопроса о реформировании штатов центральных учреждений МИД. Назначение В. Б. Лопухина в эту комиссию произошло по инициативе директора Департамента личного состава и хозяйственных дел МИД барона К. К. Буксгевдена, который, услышав от В. А. Березникова, своего сослуживца и друга В. Б. Лопухина, о его редакторских талантах, решил возложить на него составление записки о реформе штатов. Пребывание В. Б. Лопухина в упомянутой комиссии стало этапом на пути к его возвращению в дипломатическое ведомство. В 1910 г. он был назначен делопроизводителем Департамента личного состава и хозяйственных дел МИД, в июне 1914 г. преобразованного в 1-й Департамент.

Помимо законопроекта о реформировании штатов центральных учреждений МИД, В. Б. Лопухин подготовил и законопроект о преобразовании заграничных учреждений ведомства. В награду в 1914 г. министр иностранных дел С. Д. Сазонов провел В. Б. Лопухина в камергеры высочайшего двора и возложил на него исполнение обязанностей вице-директора 1-го Департамента, штатным вице-директором которого он стал в 1916 г.

Несмотря на столь стремительное развитие карьеры В. Б. Лопухина, его отличала скромность. Не случайно, что в воспоминаниях Г. Н. Михайловского, давшего пространные характеристики даже второстепенным служащим МИД,

B. Б. Лопухин не удостоился особого портрета. Молодому сослуживцу он запомнился своею склонностью к шуткам, а также некоторым подыгрыванием начальству. По воспоминаниям Михайловского, «личный режим», установленный в МИДе Б. В. Штюрмером, который в июле 1916 г. был назначен министром иностранных дел, вызвал «соответственное приспособление» со стороны 1-го Департамента. Выразилось это в том, что при участии В. Б. Лопухина брату

C. В. Юрьева, секретаря Б. В. Штюрмера, занимавшему скромный консульский пост на Востоке, готовился дипломатический пост, «соответственный положению» С. В. Юрьева. Впрочем, Г. Н. Михайловский признавал, что «не мог бы обвинить Лопухина в сервилизме»[26]26
  Михайловский Г. Н. Записки. Кн. 1. С. 37, 192.


[Закрыть]
, тем более что данное назначение готовилось столь медленно, что Б. В. Штюрмер в ноябре 1916 г. успел получить отставку и, потому, о Юрьеве-консуле благополучно забыли.

Преемником Б. В. Штюрмера оказался Н. Н. Покровский, отношения с которым В. Б. Лопухина во время Первой мировой войны стали еще более близкими. По приглашению Покровского В. Б. Лопухин, параллельно со службой в МИД, работал со своим покровителем в Управлении верховного начальника санитарной и эвакуационной части принца А. П. Ольденбургского и в Верховном совете под председательством императрицы Александры Федоровны по призрению семей лиц, призванных на войну, а также семей раненых и павших воинов. В. Б. Лопухин являлся управляющим делами Особой комиссии Верховного совета. Естественно, что приход Н. Н. Покровского в МИД означал упрочение служебных позиций В. Б. Лопухина. 19 января 1917 г. он был назначен директором 1-го департамента, заняв должность 4-го класса, т. е. высшую (высшими в царской России считались должности первых четырех классов), и войдя, таким образом, в состав бюрократической элиты. Классу должности соответствовал и класс чина, имевшегося к этому времени у В. Б. Лопухина – он являлся действительным статским советником, т. е. «статским генералом», а также камергером, что для 45-летнего чиновника было показателем выше среднего.

Карьерный взлет В. Б. Лопухина почти совпал с Февральской революцией 1917 г. и падением монархии, которой он служил предыдущие 23 года. Государственные потенции новых властителей России он оценивал весьма скептически, полагая, что в результате революции к власти пришли общественные деятели, принадлежавшие в своем большинстве к числу «наименее стойких» элементов «отживавшего поместного дворянства». По наблюдениям В. Б. Лопухина, «лучшая молодежь помещичьего класса», оканчивая вузы, поступала на государственную, гражданскую или военную службу, между тем как «худший отпрыск помещичьего класса», еле оканчивавший гимназию, проникал в земство, делая более легкую карьеру по местному и дворянскому самоуправлению (с. 80). Данное мнение соотносится с точкой зрения В. И. Гурко, который считал, что в дореволюционной России «служба правительственная поглощала почти без остатка все, что было лучшего в стране, как в смысле умственном, так и нравственном»[27]27
  Гурко В. И. Черты и силуэты прошлого. С. 241, 242.


[Закрыть]
. В развитие своей мысли В. Б. Лопухин писал о феномене «преобладавших в земствах никудышников и лодырей», которые, как правило, и пополняли прослойку «земских людей», образуя общественную контрэлиту. Именно они становились председателями уездных и губернских земских управ, уездными и губернскими предводителями дворянства, а после 1907 г. – депутатами цензовой Думы и выборными членами Государственного совета (с. 80). В том, что в феврале 1917 г. эти люди пришли к власти, В. Б. Лопухин видел главную причину падения Временного правительства.

Несмотря на сложное отношение к новому режиму, В. Б. Лопухин видел в нем меньшее зло по сравнению с его противниками слева, а потому, подумав об отставке, по совету экс-министра Н. Н. Покровского остался на своем посту. Более того, В. Б. Лопухин вошел в Комиссию по пересмотру условий прохождения службы в МИД, имевшую целью приспособление деятельности дипломатического ведомства к новым условиям. Не менее показательно и другое – после свержения Временного правительства В. Б. Лопухин, в известной мере рискуя жизнью, занял определенную гражданскую позицию, приняв участие в забастовке петроградских чиновников (именно ее В. И. Ленин назвал «саботажем»), организованной в знак протеста против захвата власти большевиками. Именно Лопухин, по свидетельству Г. Н. Михайловского, ведал казенными суммами МИД, которые тратились на содержание забастовщиков из числа чиновников этого ведомства[28]28
  Михайловский Г. Н. Записки. Кн. 1. С. 299; Кн. 2. С. 48, 71.


[Закрыть]
. Понятно, что об этом эпизоде своей биографии В. Б. Лопухин не написал, отметив, однако, что был уволен со службы без права на пенсию по приказу наркоминдела Л. Д. Троцкого.

Оказавшись в отставке, В. Б. Лопухин, вместе с подобными ему «бывшими людьми», попытался приспособиться к жизни в Советской России и вначале принял участие в разного рода эфемерных коммерческих предприятиях. Однако после того как «военный коммунизм» ликвидировал остатки рыночных отношений, он был вынужден превратиться в советского служащего, заняв пост помощника управляющего делами Всероссийского бюро снабжения железнодорожников, находившегося в Петрограде. Уникальность послереволюционной судьбы В. Б. Лопухина состояла в том, что он оказался единственным высшим чиновником царского МИДа, который не эмигрировал и продолжал жить в РСФСР, а потом – и в СССР, причем от расстрела во время «красного террора» Лопухина спасло то, что на какое-то время он просто сумел затеряться в человеческой массе.

Наиболее интересный эпизод из советского периода жизни В. Б. Лопухина – написание воспоминаний, названных им «Записки бывшего директора департамента Министерства иностранных дел». Мысль о подготовке мемуаров подал В. Б. Лопухину сразу после Октябрьской революции его старший друг П. П. Гнедич, известный писатель и историк искусства. Словно готовясь к этому, В. Б. Лопухин, судя по его запискам, основательно изучил выходившие в СССР в 1920-е гг. переиздания воспоминаний и дневников Д. У. Бьюкенена, С. Ю. Витте, А. П. Извольского, Ж. М. Палеолога, М. В. Родзянко, В. А. Сухомлинова. Кроме того, В. Б. Лопухин прочитал исследование советского историка Н. П. Полетики «Сараевское убийство», изданное в 1930 г. в Ленинграде.

Что подтолкнуло В. Б. Лопухина к окончательному оформлению записок именно в начале 1930-х гг.? Несомненно, желание их опубликовать, причем именно в СССР, что видно по сделанному автором адаптированию некоторых мест воспоминаний к сознанию массового советского читателя. С другой стороны, нельзя сказать, что подобное адаптирование затронуло все содержание записок. Очевидно, двойственная природа текста воспоминаний причудливо отрази ла двойственный характер тогдашней власти, которая, с упрочением в начале 1930-х гг. культа личности И. В. Сталина, эволюционировала от интернационал-большевизма к национал-большевизму. Казалось, что разжигание мировой революции уступает место строительству социализма в одной, «отдельно взятой», стране, а отсюда – недалеко и до «реставраторских тенденций». Не исключено, что с обратной эволюцией большевистского режима В. Б. Лопухин связывал вероятность, в обозримом будущем, такого изменения внутриполитической ситуации в СССР, которое сделало бы возможным выход в свет его воспоминаний. Так или иначе, но надежды В. Б. Лопухина не оправдались, более того, на старости лет он подвергся репрессиям.

В феврале-марте 1935 г. в Ленинграде Управление НКВД по Ленинградской области провело операцию «Бывшие люди», нацеленную на «изъятие» из города и его пригородов «представителей эксплуататорских классов». Операция закончилась осуждением Особым совещанием при НКВД и выселением более 11 000 «бывших». Из 4 692 осужденных Особой тройкой Ленинградского УНКВД к расстрелу были приговорены 4 393, т. е. подавляющее большинство, и лишь 299 – к исправительно-трудовым лагерям. К этому времени В. Б. Лопухин, как «лишенец», и его жена являлись безработными и жили вместе с сыном, работавшим музыкантом Ленинградского радиоцентра. Арест Лопухиных последовал 27 февраля 1935 г. В. Б. Лопухину инкриминировали то, что он, «бывший директор 1-го Департамента Министерства иностранных дел», «окружен бывшими людьми» и «за свою службу имеет неоднократные награды от царского правительства», а всем членам семьи – что они «имеют связи с классово-чуждым элементом» и их квартиру «часто посещает бывший барон (о, ужас! – С. К.) Таубе и другие бывшие люди». Приговор, вынесенный Лопухиным, гласил: «Выслать в Тургай на 5 лет»[29]29
  Иванов В. А. Операция «Бывшие люди»: Ленинград, 1935 год. (Персональный список № 1) // Из глубины времен. СПб., 1997. Вып. 8. С. 46–47, 51–52.


[Закрыть]
. Судя по всему, в 1940 г. В. Б. Лопухин вернулся в Ленинград, поскольку в ноябре этого года продал рукопись всех трех частей мемуаров Публичной библиотеке. Имеется информация, что он умер в 1942 г.

Таковы важнейшие вехи жизненного пути автора публикуемых воспоминаний. Из множества ему подобных представителей второго эшелона власти Российской империи конца XIX – начала XX в. он отличается лишь тем, что, войдя в роль чиновника-кочевника, слишком часто менял место своей службы, а также… написанием интереснейших мемуаров. Они являются, как писал А. И. Добкин, подразумевая ту их часть, которая посвящена периоду после 25 октября 1917 г., «почти уникальным источником сведений о судьбах и психологии российской бюрократии разных ведомств и рангов в первые послеоктябрьские месяцы»[30]30
  Минувшее. Вып. 1. С. 12.


[Закрыть]
. То же самое можно сказать и о воспоминаниях В. Б. Лопухина в целом. Они ценны тем более, что одновременно дают разнообразную информацию о деятельности таких ведомств, как министерства финансов и иностранных дел, Государственные контроль и канцелярия. Введенные в научный оборот мемуары представителей второго эшелона власти, служивших в этих ведомствах, – крайне малочисленны[31]31
  Подробнее о мемуарах и дневниках, отражающих историю России конца XIX – начала XX в., см.: Ганелин Р. Ш., Куликов С. В. Основные источники по истории России конца XIX – начала XX в.: Учеб. пособие. СПб., 2000.


[Закрыть]
. Известные воспоминания (это касается воспоминаний чиновников Государственной канцелярии[32]32
  Гурко В. И. Черты и силуэты прошлого. См. также: Покровский Н. Н. Воспоминания о Государственном совете и его канцелярии в начале 1900-х гг. (РГАЛИ. Ф. 1208. Оп. 1. Д. 38).


[Закрыть]
, министерств финансов[33]33
  Коковцов В. Н. Из моего прошлого: Воспоминания. 1903–1919 гг. Т. 1, 2. М., 1992; Полянский Н. П. Нижегородские воспоминания банкира. Нижний Новгород 1909–1918. СПб., 1998; Из архива С. Ю. Витте. Т. 1, 2.


[Закрыть]
и иностранных дел[34]34
  Necludoff A. V. Diplomatic reminiscences before and during the World war. 1911–1917. London, 1920; Гейкинг А. А. Четверть века на российской консульской службе. 1892–1917: Исследования, наблюдения и предложения реформ. Berlin, 1921; Набоков К. Д. Испытания дипломата. Стокгольм, 1921; Rosen R. R. Forty years of diplomacy. Vol. 1–2. New York, 1922; Савинский A. A. 1) Recollections of a Russian diplomat. London, 1922; 2) Из воспоминаний // Источник. 1999. № 2; Коростовец И. Я. Страница из истории русской дипломатии. Русско-японские переговоры в Портсмуте в 1905 г.: Дневник. Пекин, 1923; Таубе М. А.
  1) La politique russe d`avant-guerre et la fin de l`empire des tsars (1904–1917). Paris, 1928;
  2) «Зарницы»; Боткин П. С. Картинки дипломатической жизни. Париж, 1930; Нольде Б. Э. Далекое и близкое: Ист. очерки. Париж, 1930; Tcharykow N. V. Glimpses of high politics (1855–1929). London, 1931; Schebeko N. N. Souvenirs. Paris, 1936; Татищев Б. А. Крушение. 1916–1917 гг. // Возрождение (Париж). 1949. Тетр. 4; Соловьев Ю. Я. Воспоминания дипломата. 1893–1922. М., 1959; Abrikossow D. I. Revelations of a Russian diplomat. Seattle; Washington, 1964; Kalmykov A. D. Memoirs of a Russian diplomat. New Haven, 1971; Basily N. Diplomat of imperial Russia. 1903–1917: Memoirs. Stanford, 1973; Трубецкой Г. Н. Русская дипломатия 1914–1917 гг. и война на Балканах. Монреаль, 1983; Залкинд И. А. НКИД в семнадцатом году // Утро Страны советов: Воспоминания участников и очевидцев революционных событий в Петрограде, 25 октября (7 ноября) 1917 г. – 10 марта 1918 г. Л., 1988; Извольский А. П. Воспоминания. М., 1989; Ламздорф В. Н. Дневник. 1894–1896. М., 1991; Сазонов С. Д. Воспоминания. М., 1991; Михайловский Г. Н. Записки; Чиркин С. В. Двадцать лет службы на Востоке: Записки царского дипломата. М., 2006.


[Закрыть]
), принадлежат перу представителей первого эшелона власти, либо тех, кто работал «на местах» (за границей или внутри России). Только воспоминания В. Б. Лопухина, благодаря его кочеванию по ведомствам, удачно заполняют сразу несколько лакун.

Самое важное в записках – это интерес их автора, для которого нет мелочей, к тому, что сейчас называют «историей повседневности», т. е. к деталям, характеризующим деятелей и события точнее, чем абстракции, претендующие, подчас на мнимое глубокомыслие. Чиновничий быт конца XIX–XX в. нашел в Лопухине своего непревзойденного художника или даже фотографа. Особенно он был силен в портретных зарисовках, независимо от того, изображался ли маститый сановник или мелкий чиновник. В первом В. Б. Лопухин находит черты, обновляющие хрестоматийный облик, во втором – типичного представителя своей среды.

Впрочем, нельзя сказать, что, вследствие большого внимания к деталям, В. Б. Лопухин из-за деревьев не видел леса, наоборот, его явно тянуло к обобщениям опыта не только личного, но и коллективного – целых народов и стран, не зря же он был «несостоявшимся ученым». Эти обобщения ценны тем более, что их автор, чуждый роли невозмутимого истолкователя мыслей «абсолютного разума», чувствовал себя «маленьким человеком», сознавая не столько собственную силу, сколько слабость. Отсюда тот подкупающий своей искренностью здравый смысл, доходящий порой до житейской приземленности, которым отмечены рассуждения В. Б. Лопухина на общие, прежде всего внешнеполитические, темы. Вместе с тем, тот же здравый смысл иногда оказывается и слабым местом мемуариста. Хорошо понимая, что в условиях советской цензуры все высказывать ему просто опасно, В. Б. Лопухин явно недоговаривал, а то, что говорил, – пытался приспособить к уровню возможных читателей, прибегая, хотя и нечасто, к подгонке своих размышлений под лекало «единственно верного учения». Впрочем, сыграло роль и обстоятельство, связанное с тем, что, прожив полтора десятка лет в наглухо замкнутом континууме Советской России, В. Б. Лопухин, хотя бы невольно, должен был испытать на себе, прежде всего на бытовом уровне, влияние идей, которые до 1917 г. воспринимал как несостоятельные. Так или иначе, необходимо, однако, отдать должное В. Б. Лопухину – при всем его здравомыслии, или конформизме, он не стал переделывать себя полностью даже ради того, чтобы создать условия для публикации записок в СССР. Неудивительно, что полностью они публикуются только сейчас.

Несомненным достоинством воспоминаний В. Б. Лопухина является и их стиль, относительно которого существует и иное мнение. Подразумевая текст этих воспоминаний, их публикатор писал: «Читать такой текст трудно, но тот, кто продерется сквозь канцеляризмы и неуклюжие конструкции, будет вознагражден»[35]35
  Минувшее. Вып. 1. С. 11–12.


[Закрыть]
. Стиль В. Б. Лопухина действительно несет на себе печать его жизненного пути, а потому не столько труден для восприятия, сколько требует от читателя известной подготовки.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16