Владимир Лещенко.

Россия, которая могла быть



скачать книгу бесплатно

В январе 1590 года, вскоре после того, как уния между Речью Посполитой и Швецией распалась, и более того – эти страны оказались в состоянии «холодной войны», Россия нанесла удар по северному соседу.

Русские полки заняли Ям, блокировали Копорье, и подступили к Нарве. Вылазка шведских войск была без труда отбита воеводой Дмитрием Хворостининым. Русским не удалось взять крепость штурмом, но шведский гарнизон был обескровлен, и повторная попытка могла принести успех.

Однако, Годунов проявил нерешительность, и затеял переговоры, надеясь убедить их капитулировать.

Шведы подписали перемирие, в соответствии с которым возвращали русским недавно захваченные ими земли между реками Наровой и устьем Невы, с городами Ивангородом и Копорьем. Однако Нарва осталась под властью шведской короны, и более того – в договоре не было оговорено право русских создавать свои морские гавани на отвоеванных землях.

Тем не менее, это была победа, особенно на фоне еще памятного поражения в Ливонской войне. Но это была победа наполовину, что незамедлительно поставят правителю в вину. Годунова даже, по въевшейся со времен Ивана Грозного привычке, обвинят в измене: шведов не разбили – де потому, что «Борис им норовил».

Немного отступая от темы, скажем, что упорное и не вполне объяснимое стремление к обладанию этим, в общем не столь уж важным и удобным портом, не раз играло злую шутку с русскими военными. Так, сто десять лет спустя Петр, сосредоточив армию под стенами Нарвы, обрек ее на поражение.

Шведы, надеясь на реванш, заключили негласный договор с крымским ханом, рассчитывая навязать Русскому государству войну на два фронта.

В то время, как король Юхан начал мобилизацию, хан Казы-Гирей собрал армию еда ли не в сто тысяч человек. В ней, помимо крымцев шли всадники из Малой Ногайской Орды, пехота янычар – одни из лучших на тот момент солдат, и осадная артиллерия.

Летом 1591 года эта армия начинает наступление на Москву, но неожиданно, после суточного боя, стремительно откатывается прочь.

Хваленое турецко-татарское войско бежало, охваченное паникой.

Путь отступления, перешедшего в беспорядочное бегство, был усеян брошенным имуществом, а сам Казы-Гирей вернулся в Бахчисарай под покровом ночи, в простой телеге.

Начавшееся наступление шведов тоже потерпело поражение. Армия фельдмаршала Флеминга безуспешно осаждала маленькую крепость Гдов, не решаясь выдвинуться вглубь территории России, ограничиваясь набегами рейтаров.

Война перешла в мелкие стычки, длившиеся еще год, после чего начались мирные переговоры. В мае 1595 году был подписан Тявзинский мир, по которому Русскому государству возвращалась приладожская крепость Корела с прилегающим уездом, а так же закреплялись все отвоеванные ранее земли на побережье Финского залива.

Историки уже привычно указывают, что заслуги Годунова в вышеперечисленных военных победах минимальны. Однако тот факт, что он стоял во главе государства, успешно отразившего вторжение двух сильнейших на тот момент в военном отношении держав, говорит сам за себя.

К тому же Польша и Швеция, недавно грозившие Москве союзом своим под одним королем, теперь находились в открытой и ожесточенной вражде; шведы отказались повиноваться Сигизмунду Вазе и провозгласили королем своим дядю его Карла, что разумеется Сигизмунду не понравилось.

Оба государства, и Швеция и Польша, вследствие этого начали искать союза с Русью.

Годунов стремился облегчить положение посадских людей. По его решению торговцы и ремесленники, проживавшие в «белых» слободах (частновладельческих, плативших подати крупным феодалам), были причислены к населению «черных» слобод (плативших налог – «тягло» – государству). При этом размер «тягла», взимавшегося со слободы в целом, был оставлен прежним, а доля отдельного горожанина в нем уменьшилась.

7 января 1598 года Фёдор Иоаннович умер, и мужская линия Московской ветви династии Рюриковичей пресеклась. 17 февраля 1598 года Земский собор избрал царем шурина Фёдора Бориса Годунова и принес ему присягу на верность. 1 сентября Борис венчался на царство. Близкое свойство перевесило дальнее родство возможных претендентов на трон. Не менее важным представлялся тот факт, что Годунов уже давно фактически правил страной от имени Федора, и не собирался выпускать власть из своих рук после его смерти. Казалось, все благоприятствовало новому царю.

Годунову удалось более-менее стабилизировать внутриполитическую обстановку, во всяком случае никто не ставит открыто под вопрос его право на трон.

Продолжается активное расширение русских владений на востоке; окончательно разбит и пленен Кучум, казачьи остроги и городки появились в устье Енисея.

В 1601 году, уже на излете эпохи Годунова, было заключено двадцатилетнее перемирие с Речью Посполитой.

Ради поощрения торговли с Европой Борис дает щедрые льготы немецким купцам, из числа переселенных при Иване Грозном из Ливонии. Он так же пытается с помощью Ганзы организовать морскую торговлю через Ивангород – увы, неудачно: шведы, обладавшие абсолютным господством на море, просто блокировали порт.

Царь проявлял заботу о распространении книгопечатанья, во многих городах создаются типографии.

Борис Годунов проявлял немалый интерес к достижениям западноевропейской цивилизации. При нем иноземцев в России было куда больше, чем прежде.

Годунов первым из русских правителей отправил русских дворян на учебу за границу (эти молодые люди, совершенно забытые в круговерти недалекой Смуты, так и не вернулись домой; один из них в конце концов стал англиканским священником). Есть сведения, что он обдумывал вопрос об организации в Москве университета.

Наконец, он предполагает выдать свою старшую дочь за иностранного принца, таким образом рассчитывая стать на равных с европейскими государями.

Тут правда повезло не слишком.

Борис пригласил в Москву шведского принца Густава, племянника короля Карла: но Густав не захотел отказаться от протестантизма и был отослан в Углич. Нового жениха нашли в Дании: принц Юхан, брат «действующего» короля Христиана, согласился ехать в Москву, привлеченный мыслью стать зятем могущественного государя был принят в Москве с большим торжеством, однако умер от внезапно вспыхнувшей болезни (что надо сказать вызывает некоторые вопросы – ибо возобновление союза с Данией при отвергнутом принце Густаве вряд ли сильно вдохновляло Стокгольм… Да и лишний потенциальный преемник царя вряд ли порадовал например Шуйских).

Подлинной страстью Годунова стало строительство.

При нем русские мастера соорудили в Кремле водопровод с мощным насосом, чем могла похвастаться далеко не каждая европейская столица.

Возле Архангельского собора строятся обширные палаты для приказных ведомств, на месте сгоревших китайгородских торговых рядов – новые каменные лавки.

Под руководством знаменитого архитектора Федора Коня строятся укрепления Смоленска, Астрахани, усовершенствованы оборонительные сооружения Кремля.

По примеру Пскова, Борис устраивает в Москве и других городах богадельни. В Сибири в 1604 году был заложен город Томск.

Одним словом, под его властью страна, причем довольно быстро, возрождалась после кошмара правления Иоанна Безумного.

Но человек предполагает, а Бог (или судьба) располагает.

Беда Годунова была не в том, что он был плохим государем, и не в том, тем более, что был он, как написал Буровский, государем «незаконным». Просто слишком неудачно сложились обстоятельства.

Причина № 1, погубившая его, относилась к тем, с которыми, как говорит русская пословица «и царям не совладать».

Три подряд неурожайных года, с 1601 до 1604, привело к тому что по словам летописцев «сделался голод небывалый», ха которым последовали эпидемии.

Попытки царя ввести продажу хлеба по твердым ценам или конфисковать запасы у бояр и монастырей имели мало успеха – дешевое зерно становилось предметом спекуляций, магнаты прятали зерно, или откупались от царевых чиновников. (Случалось даже что монастыри силой оружия отбивали попытки забрать у них «хлебную казну»).

Страну наводнили шайки грабителей, предпочитавшие в голодные годы кормиться за счет других.

Немалую роль в них играли холопы (часто боевые) бояр и княжат, которых хозяева, когда кормить толпы военных и прочих слуг стало накладно, просто выгнали вон.

К ним примкнуло немало лишившихся хозяев и кормильцев холопов опальных бояр, которых к тому же царским указом было запрещено принимать на службу кому бы то ни было. Местом притяжения многих из этих шаек стала Северская Украина (нынешняя Черниговщина и часть Брянской, Орловской и Курской областей). Однако были проблемы и поближе – под самою Москвой объявилось настоящее холопское войско; возглавил которое бывший боевой холоп Шуйских Хлопко Косолап. Годунов выслал против них войско Ивана Басманова, который разбил холопов, но при этом погиб сам (монарх лишился одного из лучших полководцев).

Однако положения это не исправило – Северщина бурлила, голод не выпускал страну из когтей. И самое главное – цитируя знаменитый фильм в стране все больше распространялось мнение что «царь не настоящий» – оттого и все беды, обрушившиеся на Русь. Добавим давние слухи об убиении по приказу Бориса царевича Димитрия, и столь же давние слухи о его спасении – и вот вам вторая причина. Эта вторая причина, если пользоваться выражением Серго Орджоникидзе, имела имя, фамилию, и отчество.

Это Лжедемитрий I, он же Григорий Отрепьев.

История Лжедмитрия сама по себе достойна отдельного исследования.

Думается, очевидно, что никаким спасшимся царевичем, как предположили некоторые историки – модернисты, и «постмодернисты», он не был, и быть не мог. Точно так же не мог он быть марионеткой польского короля – польская государственность на тот момент переживала очередной кризис, и не до всяких сомнительных акций было Сигизмунду Вазе, под которым довольно таки ощутимо шатался трон.

Зато он вполне мог быть «агентом влияния» Ватикана, с его помощью планировавших если не насадить в России католицизм, то хотя бы привести православную церковь к унии с ним.

Он, наконец – и многое говорит за эту версию, мог являться выдвиженцем русской православной шляхты Великого Княжества Литовского, мечтавшей посадить его сперва на московский трон, а потом – добиться избрания королем Речи Посполитой. Ведь планы объединения трех славянских государств востока Европы под властью одного государя имели заметное распространение в этой среде.

Наконец, за ним могли стоять и определенные круги московского боярства, его руками намеревавшиеся свалить Годунова (что им и удалось). К слову сказать, в документах того времени прослеживается довольно таки тесная связь Григория Отрепьева (если принять за основу, что он и Лжедемитрий – одно и то же лицо), с боярами клана Романовых. Впрочем, одно не исключает другого и третьего… Вторгшееся войско Лжедемитрия 21 января 1605 года было разбито при Добрыничах после чего самозванец отступил в Путивль. Весы истории колебались – но 13 апреля 1605 года царь Борис неожиданно умер – выражаясь казенным языком милицейского протокола «в условиях неочевидности». Ряд историков предполагают что он был отравлен тайными сторонниками Дмитрия-самозванца из числа ближних бояр – возможно вездесущими Шуйскими. Однако эта гипотеза не слишком правдоподобна при ближайшем рассмотрении. *

На престол вступил его сын Федор.

Ободренный Лжедемитрий двинулся на Москву, где его уже ждали.

1 июня бояре Плещеев и Пушкин возмутили народ и свергли Федора. Вскоре в Москву прибыли перебежавшие на сторону самозванца князья Василий Голицын и Василий Масальский. Под их руководством был свергнут защитник династии патриарх Иов, а Федора Борисович и его мать, царица Марья были зверски убиты. (Ксения осталась в живых, побывала наложницей обоих Лжедемитриев, и закончила жизнь в монастыре).

Само собой, против Годунова сработало много объективных причин. Да, можно согласится что все висело на волоске. Да, все так. Но не будь всей этой истории со Лжедемитрием – как знать, может быть России удалось бы пережить эти несколько лет, не рухнув. Развилка могла быть самой незаметной – например В бою под Добрыничами убивают казачьего атамана Корелу – одного из «героев» наступающей Смуты – (он и так спасся чудом). А в отсутствие его воли и харизмы казаки разбегаются и Лжедмитрия 1 добивают без особого напряжения… *

Главное – чтобы смерть миновала Годунова. Скажем, не поразила неведовмая болезнь. Или – был вовремя раскрыт заговор, в результате которого царь и был отравлен.

Итак – начало XVII века. Страна медленно, но все же возрождается после голодных и неурожайных лет. У власти немолодой, но здравый умом Борис Годунов. У него есть законный наследник Федор Борисович – может не хватающий звезд с неба но вполне нормальный и здравомыслящий человек.

Дочь государя русского замужем за датским принцем – родичем короля.

России по прежнему принадлежат Смоленск, Новгород-Северская и Черниговская земли, Путивль. И граница с Речью Посполитой проходит всего в семидесяти – восьмидесяти километрах от Киева и совсем рядом с Полоцком.

Вполне вероятно, что, сталкиваясь с непрекращающимся народным сопротивлением, Борис Годунов отменил «урочные леты», восстановив – пусть и в ограниченном масштабе право крестьянского «выхода», так же как ограничил срок розыска беглых – скажем, пятью или десятью годами.

В этом его могло поддержать крупное и среднее боярство и церковь, хотя подобная мера вызвала бы заметное недовольство мелких дворян.

Борис I добивается – частью военным давлением, частью искусной дипломатией, свободы мореплавания в районе русского побережья Балтики.

При этом центром торговли первоначально становиться Ивангород. Позже гавань вполне могла быть основана и в устье Невы, на месте будущего Петербурга.

Из европейских стран весьма тесные отношения устанавливаются с Австрией и Данией. Датские офицеры командуют первыми русскими боевыми кораблями.

Со временем Борис I своим указом учреждает в Москве университет, или академию.

В ней преподают русские ученые люди из западной Руси, выходцы из австрийских славянских земель, поляки и немцы…Вполне возможно, что удалось бы провести необходимую реформу московского православия, не доводя дело до массового неповиновения и раскола.

Одним словом, царь Борис правит долго и удачно, и умирает в свой срок.

После смерти Бориса, на престол всходит его сын Федор Борисович, позже названный Федором II.

И когда в середине столетия Речь Посполита оказывается на грани краха, то на помощь украинским казакам и белорусским повстанцам приходит не слабая Московия царя Алексея Михайловича, а набравшая сил Россия династии Годуновых.

Часть вторая
Два века упущенных возможностей

Петр I – южный вариант

«Судьба испытывает людей и государства многими неудачами на пути к великой цели».

Николай Карамзин


«Бог простит и рассудит Петра и Павла…»

Слова гетмана Павла Полуботько, по легенде сказанные им в заточении посланцу Петра I.

Спорить о личности Петра и о его делах, наверное, не перестанут никогда.

И, нередко, оценки царю – плотнику доставались нелицеприятные.

Даже рассматривающие реформы Петра как исключительно положительное явление отмечают «перенапряжение народных сил и сковывание народного труда и жизни».

Впрочем, назвать его «однозначно» плохим – как, к примеру, Иоанна Грозного, язык не повернется.

Говорить на эти темы можно долго. Развилка эта лежит в 1696 году.

Вместо Северной Войны царь Петр продолжает черноморскую экспансию начатую Азовскими походами.

После взятия турецкого Азова будущий император со свитой на казачьих лодках прибыл к мысу с широкими обрывистыми берегами: царь искал удобное место для будущей стоянки молодого Российского Флота на южных морях. Через два года тут закладывается город. В нашей истории он стал Таганрогом, и тоже активно строился – темпы его строительства превышали даже петербургские. И даже начавшаяся северная война не ослабила хотя и замедлила это движение на юг. Но неудача похода русской армии под предводительством Петра I против турок (Прутский поход) решила судьбу Таганрога – по соглашению с Османской империей в 1712 году город был разрушен и оставлен в запустении. А представим что этого не было – ни Северной войны, ни Карла под Полтавой, ни Петра, в погоне за ним вторгнувшегося в Османские пределы?

Что если мысль – начать продвижение России к морям на юге, а не на севере, посетила бы тогда, за два года до северной войны, импульсивного юного царя?

И вот на берегах Азовского моря, вместо Таганрога заложен город… Санкт-Петербург.

По всему северному побережью Азовского моря строились крепости и верфи, переселялись из центральной России и с Украины множество народа – одни распахивали целинную степь, другие занимались ремеслом и торговлей. Да, в конце концов – указ Боярской думы «Морским судам быть…» – относится именно к флоту на Азовском море.

Именно там был построен первый русский флот – сам Пётр Великий возглавлял его походы из Азовского в Чёрное море.

И именно Санкт-Петербург-на-Азове становится новой столицей России, и именно его называют Северной Пальмирой.

Что же дальше?

Итак, проходит всего лишь десяток-другой лет – и вот в прежней пустыне возникает прекрасный белый южный город, окруженный виллами знати в средиземноморском стиле, и пышными садами, подобный Триесту или Неаполю.

Развивается торговый капитализм, без особой спешки проникает западноевропейская материальная культура.

В гавани Санкт-Петербурга бросают якоря ежегодно сотни и тысячи кораблей – из стран Средиземноморья – от Испании до Турции.

На место чопорных самодовольных немцев приходят живые и общительные итальянцы и французы.

Не отвлекаясь на войну, правительство имеет возможность проведения не лихорадочных, а напротив – обдуманных и последовательных реформ. Без «апокалиптических эксцессов» по выражению Н.С. Трубецкого.

Может быть, именно десяток-полтора лет спокойных и мирных, и нужны были России, чтоб нормально провести реформы – пусть и такие сумбурные как петровские?

А какие перспективы открывались по части торговли Россия со странами Востока через Каспийское море?

Пока соседи истощают друг друга в бесконечной войне, Россия потихоньку накапливает силы, немало зарабатывая на продаже хлеба и других товаров воюющим сторонам.

И если уж России нужен был выход к Балтике, то она могла бы получить его спустя полтора-два десятка лет, без особого напряжения – просто забрав берега Финского залива у обескровленной долгой войной за Испанское наследство (куда она непременно бы влезла) Швеции.

Правда, возможно Петра Алексеевича к тому моменту уже не слишком занимали бы подобные дела.

Учитывая его страстную любовь к учености, он бы вполне вероятно, занялся бы школами, науками проводил бы время не на верфях и кораблях, а в лабораториях, открывал бы университеты… (Даниил Гранин в своей книге о Петре высказал мнение, что не стань он царем, он стал бы ученым). Фантазии? А царь-плотник разве менее удивительно?

Но главный итог «южного варианта» был бы не в тех открытиях, разумеется, какие мог бы совершить император, став на стезю науки, и даже не в развитии образования в России, где прежде с этим были, мягко говоря, проблемы.

При плавном развитии реформ не существовало бы того трагического раскола между верхами и низами, когда, фактически, существовали две России – Россия дворянская, чиновничья, интеллигентская, и Россия остальных 90 % процентов населения, чьи нужды и чаяния упорно игнорировались «первой» Россией. Россия французских салонов и остзейских баронов, и противостоящая ей, как презрительно выразился однажды Милюков, «Азеопа», на которую смотрели как на колонию первой. Проще говоря, не было бы того непреодолимого раскола между государством и обществом, ставшего едва ли не главной причиной социальных катаклизмов века XX.

Вместо этого, уже в XIX веке формируется своеобразная многонациональная российская (или, если угодно – северо-евразийская) цивилизация, стоящая на равных с цивилизациями Запада и Востока, занимая достойное место в мире.

И вот сейчас автор упомянет еще об одной виртуальной возможности, вытекающей из предыдущего сценария. Об успешном движении России в Иран, к теплым морям.

В 1721 году, после Ништадского мира, Петр отправил войска в Персию – для защиты шаха от афганских племен, нахлынувших в страну. Истинная цель похода была конечно иной – путь в Индию. Русскими стали Баку, Кизляр, Решт, Ленкорань. А через два года, шах Персии по договору уступает России Астрабадскую и Хорасанскую провинции на вечные времена – в обмен на военную помощь против афганцев (видимо, то был первый случай, когда эта страна оказала влияние на судьбу России), и противодействие турецкой агрессии.

Из всех замыслов Петра I именно это – самый малоизвестный, был и самым многообещающим.

Взят под контроль России сухопутного пути в Индию, расширены границы, поддержаны кавказские христиане, в распадающуюся Персию не пустили турок – все это сразу, одним махом! И это удалось!! Увы – лишь на десяток лет.

Как известно, Персидский поход Петра I в конечном счете закончился неудачей и вина в этом самого императора не так уж велика – четверть века тяжелой войны позади.

А если бы за дело взялась не пережившая изнурительную Северную войну, разоренная непродуманными истеричными реформами и строительством города в чудских болотах страна, а нагулявшая сил, так сказать «отъевшаяся», немало заработавшая на европейской войне Россия?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9