Потомки 2 часть

Потомки 2 часть

1

- День чудный! Давай отдохнем… Погреемся! - Батика в коротком платье без рукавов остановилась на краю леса около открытого болотца, в воде которого блестели лучи на удивление яркого небесного светила.

Митизон Топляк вышел следом из чащи. Скинув из-за спины вязку тонких длинных прутьев, он убрал в ножны бывалый нож, размял уставшие мозолистые ладони, и посмотрел на небо. День, и правда, выдался божественно теплым. Даже летом такое случалось нечасто в этих краях вечных туч и парящих топких лесов.

- Мало нарезали… - неуверенно возразил парень своей жене, - не успеем же до темна…

Топляк не стал противиться. Привычный к сырости он плюхнулся прямо на сочный мох возле молодой жены. Ее рука с еще совсем яркой метрикой на локте потянула завязку кафтана мужа и оголила его грудь. Тепло приятно лизнуло натруженное тело. Митизон закрыл глаза. И хотя ему сразу же понравилось такое согревание, все же он тихо проговорил:

- Мы никогда не накопим монет на ездовых и повозку…

- Сможем, - уверенно ответила бывшая рабыня, - на малую двухколеску натрудились уже. А ей в упряжку не нужны ни дорогущие тяжеловозные волки, ни много псов. Купим одного пса. И легче заживется…

Митизон слушал звонкий девичий голос своей Батики, и чувствовал, будто грело его не только божественное светило снаружи, но и что-то внутри. Вновь он отметил, что все же не зря купил у сотника Шемпа вольную девочке-рабыне и забрал в жены. За прошедшие несколько лет Батика уже отработала все потраченные Топляком за освобождение из рабства серебряные. Самое чудесное, что никак не мог уяснить парень, так это то, что кроме многих умений, девочка будто обладала невиданными знаниями.

Как только молодой муж привел в обветшавшее жилище купленную жену, родной дом его словно ожил. Не было в нем ни дров, ни еды, ни медяка денег. Лишь дряхлая утварь, да скопища паразитов в сырых углах. Но с появлением новоиспеченной вольной все изменилось. Она, как будто ведомая Богом, стала творить новый мир вместе со своим освободителем.

- В такие дни сам Бог указывает, что отдых нужен, - сказала девушка. Она надломила несколько широких стеблей травы у самой кромки воды, села на получившуюся сухую подстилку, и стянула верх изношенного платья до бедер: - Давай! Грейся!

Предложение Митизона питаться мясом болотных спрутов, которых можно было поймать в особо глубоких топях, Батика отвергла. Даже не потому, что омуты, где водились эти твари, были чрезмерно опасны, хотя Митизон и помнил с детства те места, откуда отлавливали они с отцом скользкие вытянутые туловища на пропитание семьи. Просто даже крепкие молодые зубы супругов быстро бы начали рассыпаться от жесткости и горечи такого мяса. И очень скоро молодую пару могла постичь страшная участь, уготованная беднейшим крестьянам, едавшим подобное – это смерть от болезни, в народе названной Гнилая пасть. Откуда об этом знала рабыня, выросшая в доме Святого отца Шемпа, и не видевшая ни разу живьем спрута, для Митизона было непонятно. Но, так или иначе, он доверился девочке. Хотя и не представлял, как избавить их обоих, не имея ни медяка на покупку дешевых грибов, привозимых торговцами с недалеких равнин, от голода.

Начинался холодный год. Сезон сбора ягод в полях заканчивался. Пойти работать к хозяину на сбор не получилось бы – на всех бедных крестьян и так уже не хватало необобранных ягодных лугов, и они дрались за каждое место, вплоть до убийств.

Пойти в наем к ловцам лягушек Митизон тоже не мог – там нужны были небывалая сноровка и ловкость. Успешные ловцы иногда зарабатывали больше чем солдаты на службе, ведь тушки лягушек в любом виде всегда раскупались добропорядочными полонийцами. По всей округе товар этот всегда горками лежал на рынках, висел рядами и плавал в бочках с душистыми маринадами в торговых лавках. А в Шемпе некоторые зажиточные дельцы, прозванные «лягушниками», имели целые кухарные мастерские по приготовлению всевозможных яств из этой живности.

Всем этим продавцам нужна была помощь охотников на лягушек. Нужда была постоянна. Отлов был всегда, в любое время. И монеты там звенели всегда. Конечно же, в такой области царствовали целые поколения ловцов, семейные кланы. Отцы учили детей своих с раннего возраста, передавали опыт и секреты, и строго хранили хитрые уловки от сторонних. Ясно, что это не был путь Топляка…

Казалось, что положение молодой пары безысходно, и их ждет скорая голодная гибель. Однако Батика выдумала занятие, способное раздобыть медяки. Ясный взор смышленой девочки помог увидеть то, в чем нуждалась деревня виноделов.

Как-то она и Митизон помогали пожилому соседу за черпак сушеных грибов перекрывать соломой крышу хижины. Батика увидела, что корзины для сбора ягод крестьянина совсем стары и готовы развалиться. Тут-то и пришло озарение! Следующие долгие дни и ночи оба молодых супруга, голодные, измотанные, только и проводили, что искали подходящие кусты, из гибких прутьев которых учились плести корзины. Сначала получалось не очень прочно. Но вскоре великой Бог помог, и семейной паре удалось продать первую большую корзину. За ней вторую… Третью… На первые медяки Батика устроила пир из грибной похлебки. В очаге жилища впервые затеплился огонь из нескольких купленных дровин.

Но это было только начало новой жизни. К новому урожаю ягод было сплетено и продано уже два десятка корзин. Слух о ремесле Митизона добрался до соседней деревни. Сам владелец большого ягодного угодья прислал слугу с заказом больших, прочных корзин на два сезона вперед. Оплатой за проделанную работу были два воза хороших сухих дров, и щуплый мальчишка-подмастерье, присланный помочь Митизону с ремонтом хижины.

Теперь закопченный камень в ямке очага не остывал. В обрамлении тлеющих угольков или благодатных язычков пламени он дарил тепло, изгоняя надоедливую сырость. Вдобавок, на камне теперь часто бурлила похлебка.

Иногда, в короткие вечера отдыха, Батика поджаривала грибы на сочном съедобном стебле, и наливала в черпак купленное булонское вино. Это было волшебство! Топляк хмелел, и страстными влажными глазами, в которых плясали огоньки, смотрел на свою удивительную сожительницу.

- Тебя Бог мне послал! – говорил в такие моменты парень, - точно! До рождения он держал тебя при себе, а потом выпустил!

- Чего-о!? – звонко смеялась девушка.

- Точно! Это он наделил тебя такой силой! Ты при Боге была! Прибогея ты!

- Чего-о!?! – еще сильнее веселилась Батика, - нет такого слова!

- Теперь есть! Это ты! – улыбался Мити, мутными глазами полными нежности смотря на свою избранницу…

А избранница, действительно, творила чудеса, достойные только любимцам Господа. И даже недалекому Топляку, находясь рядом с Прибогеей, стали приходить в голову необычные полезные мысли. Когда он занялся ремонтом хижины, то придумал вместо одного круглого отверстия размером в голову в глиняной стене, сделать два больших окна напротив друг друга. От ветров, дождей и холода в доме стали спасать плетеные ставни. Зато днем, отворяя ставни, хижину озарял свет. Благодаря ему и теплу очага жилище просохло совсем. Из ложа сбежали противные мокрицы, и Батика, как-то, засыпая после трудового дня, умиротворенно произнесла на ухо мужу:

- Теперь у нас настоящий дом… Дальше будет только лучше…

Следующим утром она оповестила, что вспомнила давно забытый рецепт вкуснейшего варева, и что самое время для его приготовления. Оба они отправились в лес. Но в этот раз они не резали ветви кустарника для корзин, а искали странные мелкие цветы, почти незаметные в траве. До самой темноты они утомительно рыскали в лесной траве, срывая желтоватые маслянистые бутончики, о существовании которых Митизон, выросший в этой местности и не знал. Батика поведала, что цветы эти появляются быстро и очень ненадолго. И если успеть их собрать, то можно отварить «пищу Богов»…

…Лепестки в тягучем желтоватом соке имели сладковатый вкус и таяли во рту. Варево, вправду, казалось подаренным Богом. И, как все хорошее, чем одаривает Создатель, лакомства оказалось мизерно мало, всего одна неполная плошка. Рассерженный затраченным тяжелым трудом ради нескольких вкусных глотков, Митизон впервые упрекнул девушку в неправильных помыслах.

- Нет нужды баловать себя такой благородной пищей. Слишком много трудов потрачено было…

- Знаю, - спокойно приняла замечание Батика, - Но знай: за то, что мы с тобой испробовали сейчас, в Шемпе высокие воины трибунала и сам Святой отец платят серебряник. Я смогу сделать «пищу Богов» на следующий год. Но, чтобы в Шемп отправиться, нам нужна повозка…

…Девочка из бывших рабынь снова поразила молодого парня…

- Надо искупаться! – воскликнула вдруг Батика, и вскочила: - давай! Надо окунуться, смыть грязь. Пока светло, тепло.

Платье упало с ее бедер, полностью оголив хрупкое тельце. Аккуратно, она стала входить в небольшое болотце с открытой водой. Зайдя по пояс, она присела, выпрямилась. Потом потянулась к тугой траве, растущей вдоль берега, сорвала несколько стеблей и стала обтираться ими, снимая с кожи давнюю грязь.

- Муж! Давай! Чего ждешь?

Митизон нехотя поднялся. Сняв старенький кафтан, он расстегнул и сбросил ремень с ножнами, и стянул штаны, прямо вместе с башмаками . В этот самый миг его окатило брызгами болотной воды. От неожиданности и холодных капель он охнул, вскинул недобрый взгляд на обнаженную девушку, и с пугающим рыком ринулся вперед, поднимая волну и намереваясь окунуть с головой шалунью. Батика взвизгнула и рванула в сторону. Но все же легкое худое тело не удержалось под напором воды, и бултыхнулось с головой. Руки Топляка как раз настигли плечи жены, но вместо того, чтобы окунуть, пришлось наоборот поднимать ее наверх.