Бычок

Владимир Капаев

Бычок

На улице взвыла Жучка. Катерина, битый час ждавшая мужа после дойки, буркнула: «Приплёлся, шлёнда». Дверь рвануло, и в избу вкатился Василий. Весёлый, густой, как сивый мерин. Потянулся к жене, да ногой за кочергу – и плашмя, со всей дури, об пол!

– Ё-моё! – огрызнулся он, с полу. – Чего понатыкала, проходу нет! Убиться, что ли, хошь?

Катерина фыркнула.

– Пьяному-то, милок, и солома – перина. А ноги у него, как у гуся на заборе – сами путаются. Вставай, не раскатывай губу. Думала, совсем в канаве останешься. Надрался, как на поминках.

– А чё не надраться-то? – поднимаясь, заговорил Василий, слова в кашу мешая. – Мужик хороший помер. За упокой души надо. Не каждый день это.

– Вижу, вижу, – кивнула Катерина. – Ты столько влил, что он теперь уж не то, что в раю – на самом первом херувиме верхом сидит.

Она стянула с гвоздя телогрейку, стала напяливать.

– Ты куда? – осоловело спросил Василий.

– Куды-куды… К тёще на блины! Спиться, дурак, не завезли ещё. Совесть-то у тебя на дне штофа осталась.

– Иди, иди, – отмахнулся Василий и завёл, на всю деревню:

«Била меня мати берёзовым кнутом…»

– Заткни глотку! – крикнула Катерина. – Мало тебя в детстве драли! Надо было нещаднее!

– Ты пиво в бочке не мути, курицына голова! – возмутился Василий. – Вали уж куды шла!

– Вали да вали… Свет выключи, свечку ставь! А то на одно электричество всей деревней вкалываем, как проклятые!

Василий, не слушая, снова завыл про соловья и чужбину. Катерина плюнула, хлопнула дверью.

– Чтоб тебя! На копейку браги – на рубль пафосу. Как вас, алкашей, земля носит…

А земля-то, между прочим, носить устала. И колхоз «Путь к свету» был не путь, а одна колея, ухабистая да грязная. Катерина Степановна Головченко считалась тут лучшей дояркой. То есть не бросала работу, как другие, не шла в запой с первого числа. За что и держали – замены-то нет! Молодёжь в город сбежала, от этого благолепия. Кто в эту каторгу пойдёт? За палочки в табеле, за гроши, что на пачку «Беломора» не наскребёшь? Остались одни Катерины да Василии – кому уж деваться некуда, кому до пенсии рукой подать.