Владимир Добров.

Тайный преемник Сталина



скачать книгу бесплатно

Сталин, впрочем, чувствовал, что начинать надо «сверху», с теоретического осмысления новой ситуации в стране, а не снизу, то есть с решения текущих практических и вопросов. Он требовал от своих соратников, всех членов политического руководства страны заняться теорией, которая одна только способна вырабатывать верные ориентиры и подходы на долгом, трудном и сложном пути к коммунизму.

Да и сам вождь в последние годы своей жизни, хотя и с опозданием, но все-таки активно занялся теоретическими вопросами, написал несколько работ и статей по наиболее сложным проблемам. Пытался подключить к обсуждению своей брошюры «Экономические проблемы социализма» соратников по Политбюро. Но они явно уходили от этого. А если и выражали свое мнение, то явно бездумно, лишь бы угодить вождю, расхваливая выдвинутые им теоретические положения. Пожалуй, только Молотов пытался сказать что-то свое. Но делал это всего два-три раза, да и то мельком, избегая серьезных дискуссий.

Самым смелым оказался Хрущев, быстрее всех угадывавший пожелания вождя и оперативно откликавшийся на них. Но его попытка обернулась полным конфузом. Здравую идею о неизбежной интеграции промышленного и сельскохозяйственного производства он довел до абсурда, предложив создание так называемых «агрогородов». Сам Никита Сергеевич писать статей не умел, он и нескольких строк связно и без ошибок не мог написать. Поручил все своим помощникам. Подготовленная ими статья, опубликованная в «Правде», вызвала резкое отторжение у Сталина. Он не жалел крепких слов, характеризуя хрущевское «новаторство» – «авантюризм», «безголовость», «ребячья поспешность» – это еще самые мягкие из них. Перепугавшийся до смерти Хрущев поспешил с опровержением и покаянием, направив в «Правду» статью, где признавал ошибочность выдвинутых им положений и подчеркивал, что его теоретические откровения были опубликованы лишь в порядке дискуссии и ни в коей мере не отражают позицию руководства партии и страны.

Сталин, правда, долго помнил об этом. Один раз даже, когда зашла речь о злополучной статье, выбил свою трубку о пепельницу, а затем, подойдя к Никите Сергеевичу, несколько раз прикоснулся трубкой к его голове: «Слышите, звук один и тот же…». Хрущев этого оскорбления так и не простил. Что не помешало ему, впрочем, придя к власти, предпринять попытку претворения своей нелепой идеи в жизнь. Предпринятые им в 50-х годах укрупнение деревень, ограничения приусадебных участков колхозников, насильственное внедрение в деревенский уклад городских форм быта нанесло сельскому хозяйству такой ущерб, от которого оно не смогло оправиться в течение многих десятилетий. Да и на других отраслях экономики хрущевская «новация» отразилась самым пагубным образом, особенно на отраслях легкой и пищевой промышленности, а через них и на всей экономике страны.

***

Сталинское руководство добилось многого, осуществив невиданные в истории скачок от хозяйственной отсталости и разрухи к современной экономике и передовым научно-техническим достижениям.

Из страшной, разрушительной для народного хозяйства войны с гитлеровской Германией Советский Союз вышел второй по экономической и научно-технической мощи державой мира, добившейся впечатляющих успехов в разных сферах, включая и темпы повышения материального уровня жизни населения. Что там говорить – продовольственные карточки в СССР были отменены на несколько лет раньше, чем в высокоразвитой и куда меньше пострадавшей от войны Великобритании.

Но Сталин понимал, что изменившаяся к началу 50-х годов обстановка требовала иных подходов и новых людей, способных провести их в реальную жизнь. Время «чрезвычайщины» и «великих вождей» уходило в прошлое. Само единоличное правление, оправданное в обстановке «осажденной крепости» и в период военного времени, в изменившихся условиях становилось анахронизмом. От лиц, занимавших ключевые посты, требовались, и во все большей степени, самостоятельность, инициативность, деловитость, которые в сочетании с высоким профессионализмом, культурой и образованностью могли обеспечить переход к подлинно коллективному руководству, широкой демократизации в партийной и общественной жизни, без чего уже нельзя было двигаться вперед. Использование объективных преимуществ социалистического строя требовало совсем иных подходов и методов и, главное, подключения к выработке и реализации стратегических решений коллективного разума и коллективной воли, как своих соратников, так и всей партии. Иными словами, речь шла о переходе к широкой демократизации партийной и общественной жизни, к коллективному руководству.

Именно этот мотив – мотив защиты коммунистами демократических прав и свобод, знамя которых буржуазия окончательно выбросила на историческую свалку – Сталин развивал в своей лебединой песне – выступлении на последнем в своей жизни XIX партийном съезде:

«Знамя буржуазно-демократических свобод выброшено за борт. Я думаю, что это знамя придется поднять вам, представителям коммунистических и демократических партий, и понести его вперед, если хотите собрать вокруг себя большинство народа. Больше некому его поднять».

Но идеологические моменты все-таки не были главными. По сути это был съезд кадровых перемен. Уже само его начало было необычным. Традиционно в Президиум включали 27–29 человек: члены Политбюро, руководящие работники краев, республик, областей. На сей раз по предложению вождя решили ограничиться 16 членами. Сталин явно отодвигал на задний план членов тогдашнего высшего руководства. Подтверждением тому стало сильное обновление и расширение состав Центрального Комитета. Но это была, как говорится, легкая разминка. Главное произошло на состоявшемся сразу после съезда Пленуме Центрального Комитета, где количество членов Президиума ЦК было увеличено сразу в два с половиной раза – до 25 человек. Число кандидатов в члены Президиума возросло до 11 человек.

В составе высшей партийной инстанции появляются как представители молодого поколения партийных руководителей, в основном с мест, так и молодые ученые-обществоведы. Среди них молодые ученые-гуманитарии: Д. И. Чесноков, П. Ф. Юдин, А. М. Румянцев; партийные деятели – А. Б. Аристов, Л. И. Брежнев, Л. Г. Мельников, И. Г. Кабанов, Д. С. Коротченко, Н. Г. Игнатов, Н. М. Пегов, А. М. Пузанов, имена которых были малоизвестны в стране. Необычайно многочисленным выглядел и постоянный рабочий орган ЦК – Секретариат, куда были введены руководители крупных областных партийных организаций: Аристов от челябинской, Брежнев от молдавской и Игнатов от краснодарской. Впервые за долгое время высшие руководящие органы партии получили такой мощный приток «свежей крови».

Молодым ученым-обществоведам отдавалось предпочтение и в составе комиссии по переработке Программы КПСС. В нее наряду с 5 старыми членами Политбюро – Сталиным, Берией, Маленковым, Кагановичем и Молотовым вошли и 6 новых, включая сравнительно молодых гуманитариев – Чеснокова, Румянцева, Юдина. При этом Чесноков стал членом Президиума ЦК КПСС, а Юдин – кандидатом в члены Президиума.

***

О необходимости передачи эстафеты власти из рук «старой партийной гвардии» молодому поколению прямо, без обиняков говорил на Пленуме Сталин. Вот стенограмма его выступления, сделанная одним из участников Пленума видным партийным деятелем П. Л. Ефремовым.

«Сталин. Итак, мы провели съезд партии. Он прошел хорошо, и многим может показаться, что у нас существует полное единство. Однако у нас нет такого единства. Некоторые выражают несогласие с нашими решениями (очевидно, что «старая гвардия». – В. Д.)

Говорят: для чего мы расширили состав ЦК? Но разве не ясно, что в ЦК потребовалось влить новые силы? Мы, старики, все перемрем, но нужно подумать, кому, в чьи руки вручим эстафету нашего великого дела, кто ее понесет вперед? Для этого нужны более молодые, преданные люди, политические деятели. А что значит вырастить политического государственного деятеля? Для этого нужны большие усилия. Потребуется десять, нет, все пятнадцать лет, чтобы вырастить государственного деятеля. Но одного желания для этого мало. Воспитать идейно стойких государственных деятелей можно только на практических делах, на повседневной работе по осуществлению генеральной линии партии, по преодолению сопротивления всякого рода враждебных оппортунистических элементов, стремящихся затормозить и сорвать дело строительства социализма. И политическим деятелям ленинского опыта, воспитанным нашей партией, предстоит сломить эти враждебные попытки и добиться полного успеха в осуществлении наших великих целей. Не ясно ли, что нам надо поднимать роль партии, ее партийных комитетов? Можно ли забывать об улучшении работы партии в массах, чему учил Ленин? Все это требует притока молодых, свежих сил в ЦК – руководящий штаб нашей партии. Так мы и поступили, следуя указаниям Ленина. Вот почему мы расширили состав ЦК. Да и сама партия немного выросла.

Спрашивают, почему мы освободили от важных постов министров – видных партийных и государственных деятелей? Что можно сказать на этот счет? Мы освободили от обязанностей министров Молотова, Кагановича, Ворошилова и других и заменили их новыми работниками. Почему? На каком основании? Работа министра – это мужицкая работа. Она требует больших сил, конкретных знаний и здоровья. Вот почему мы освободили некоторых заслуженных товарищей от занимаемых постов и назначили на их место новых, более квалифицированных, инициативных работников. Они молодые люди, полные сил и энергии. Мы их должны поддержать в ответственной работе. Что же касается самих видных политических и государственных деятелей, то они и так остаются видными политическими и государственными деятелями…

Нельзя не коснуться неправильного поведения некоторых видных политических деятелей, если мы говорим о единстве в наших делах. Я имею в виду товарищей Молотова и Микояна. Молотов – преданный нашему делу человек. Позови, и, не сомневаюсь, он, не колеблясь, отдаст жизнь за партию. Но товарищ Молотов, наш министр иностранных дел, находясь под «шартрезом» на дипломатическом приеме, дал согласие английскому послу издавать в нашей стране буржуазные газеты и журналы. Почему? На каком основании потребовалось давать такое согласие? Разве не ясно, что буржуазия – наш классовый враг и распространять буржуазную печать среди советских людей – это, кроме вреда, ничего не принесет. Такой неверный шаг, если его допустить, будет оказывать вредное, отрицательное влияние на умы и мировоззрение советских людей, приведет к ослаблению нашей, коммунистической идеологии и усилению влияния идеологии буржуазной. Эта первая политическая ошибка товарища Молотова.

А чего стоит предложение товарища Молотова передать Крым евреям? Это грубая ошибка товарища Молотова. Для чего это ему потребовалось? Как это можно допустить? На каком основании товарищ Молотов высказал такое предложение? У нас есть еврейская автономия. Разве этого недостаточно? Пусть развивается эта республика. А товарищу Молотову не следует быть адвокатом незаконных еврейских притязаний на наш Советский Крым. Это вторая политическая ошибка товарища Молотова.

Товарищ Молотов неправильно ведет себя как член Политбюро. И мы категорически отклоняем его надуманные предложения. Товарищ Молотов так сильно уважает свою супругу, что не успеем мы принять решение по тому или иному важному политическому вопросу, как это быстро становится известным товарищу Жемчужиной. Получается, будто какая-то невидимая нить соединяет Политбюро с супругой Молотова Жемчужиной и ее друзьями. А ее окружают друзья, которым нельзя доверять. Ясно, что такое поведение члена Политбюро недопустимо.

Теперь о товарище Микояне. Он, видите ли, возражает против повышения сельхозналога на крестьян. Кто он, наш Анастас Микоян? Что ему тут неясно? Мужик – наш должник. С крестьянами у нас крепкий союз. Мы закрепили за колхозами навечно землю. Они должны отдавать положенный долг государству. Поэтому нельзя согласиться с позицией Микояна.

(Микоян поднимается на трибуну, приводит экономические расчеты, оправдывается.)

Сталин (прерывая Микояна). Вот Микоян – новоявленный Фрумкин. Видите, путается сам и хочет запутать нас в этом ясном, принципиальном вопросе.

(Молотов на трибуне признает свои ошибки, оправдывается и заверяет, что он был и остается верным учеником Сталина.)

Сталин (прерывая Молотова). Чепуха! Нет у меня никаких учеников. Все мы ученики великого Ленина. Предлагаю решить организационные вопросы, избрать руководящие органы партии. Вместо Политбюро образуется Президиум в значительно расширенном составе, а также Секретариат ЦК – всего 36 человек. В списке находятся все члены Политбюро старого состава, кроме А. А. Андреева. Относительно уважаемого Андреева все ясно, совсем оглох, ничего не слышит, работать не может, пусть лечится.

С места. Надо избрать товарища Сталина Генеральным секретарем ЦК КПСС!

Сталин. Нет! Меня освободите от обязанностей Генерального секретаря ЦК КПСС и Председателя Совета Министров СССР.

Маленков. Товарищи, мы должны все единогласно и единодушно просить товарища Сталина, нашего вождя и учителя, быть и впредь Генеральным секретарем ЦК КПСС (бурные аплодисменты).

Сталин (на трибуне). На Пленуме ЦК не нужны аплодисменты. Нужно решать вопросы без эмоций, по-деловому. А я прошу освободить меня от обязанностей Генерального секретаря ЦК КПСС и Председателя Совета Министров СССР. Я уже стар. Бумаг не читаю. Изберите себе другого секретаря.

Тимошенко (член ЦК, маршал, бывший министр обороны). Товарищ Сталин, народ не поймет этого. Мы все как один избираем вас своим руководителем – Генеральным секретарем ЦК КПСС. Другого решения быть не может. (Все стоя горячо аплодируют, поддерживая Тимошенко.)

(Сталин долго стоял, смотрел в зал, потом махнул рукой и сел)».

***

Говорить об отсутствии единства в партии вождь имел все основания. Сталинское Политбюро не было монолитным. Дежурная фраза о входящих в него «убежденных и стойких большевиках-ленинцах» носила чисто пропагандистский характер. По сути, она была применима лишь к самому вождю. В высшем партийном ареопаге четко просматривалось правое и левое крыло. К числу правых, склоняющихся к социал-демократическим убеждениям, относились Маленков, Берия, Молотов, Микоян, Булганин. Леворадикальными коммунистами были Хрущев, Андреев, Каганович. Первые двое в свое время даже примыкали к троцкистам, но затем перешли в лагерь сталинского большинства. Правые тянули в социал-демократический уклон, недооценивая фактор руководства и уступая стихийным процессам. Левые наоборот переоценивали субъективный фактор, имея склонность к игнорированию объективных реальностей и палочно-административному стилю руководства, в конечном счете, ослабляющему роль партии и подрывающему основы социализма.

Разделение проходило не только по мировоззренческим линиям и стилю руководства За многие годы работы в Политбюро сложились определенные группы, связанные постоянными служебными или приятельскими контактами. Так, Маленков чаще всего встречался с Берией и Хрущевым, Молотов с Кагановичем и Микояном. Эти групповые пристрастия также давали о себе знать, подчас даже сильнее идейных соображений.

Сталин, стремясь к слаженной и дружной работе высшего руководства, вынужден был учитывать все эти различия и нюансы. Еще Ленин говорил том, что настоящий руководитель-коммунист должен уметь работать с людьми разных, подчас даже враждебных ему убеждений, с теми же буржуазными специалистами, хорошо знающими свое дело. Да и сам вождь пролетарской революции позволял занимать высокие партийные посты Троцкому, Зиновьеву, Каменеву, Бухарину, которых не считал настоящими большевиками и марксистами. И даже шел на уступки, лавировал, чтобы получить необходимое большинство в Политбюро.

Сталин хорошо усвоил это правило. Он также делал ставку на выработку коллективных решений, на учет различных мнений и подходов при их принятии, хотя, когда это было необходимо, не колебался брать руль в свои руки. Даже оголтелые обличители «культа личности» вынуждены были признавать это, опровергая по сути свои же слова о сталинском «деспотизме» и «нетерпимости к чужому мнению». Вот, например, выдержка из воспоминаний Хрущева:

«И вот что интересно (что тоже было характерно для Сталина): этот человек при гневной вспышке мог причинить большое зло. Но когда доказываешь свою правоту и когда при этом дашь ему здоровые факты, он, в конце концов, поймет, что отстаивает полезное дело и, в конце концов, поддержит. Бывали такие случаи, когда настойчиво возражаешь ему, и если он убедится в твоей правоте, то отступит от своей точки зрения, примет точку зрения собеседника. Это, конечно, положительное качество».

Еще более показательны воспоминания другого давнего члена сталинского Политбюро А. Микояна:

«Каждый из нас имел полную возможность высказать и защитить свое мнение и предложение. Мы откровенно обсуждали самые сложные и спорные вопросы (в отношении себя я могу говорить об этом с полной ответственностью), встречая со стороны Сталина в большинстве случаев понимание, разумное и терпимое отношение даже тогда, когда наши высказывания были ему явно не по душе. Он был внимателен и к предложениям генералитета. Сталин прислушивался к тому, что ему говорили и советовали, с интересом слушал споры, умело извлекая из них ту самую истину, которая потом помогала ему формулировать окончательные, наиболее целесообразные решения, рождаемые, таким образом, в результате коллективного обсуждения. Более того, нередко бывало, когда убежденный нашими доводами Сталин менял свою первоначальную точку зрения по тому или иному вопросу».

Вот и верь после этого хрущевским или микояновским стенаниям в тех же их воспоминаниях, что вождь не прислушивался к чужому мнению, что он игнорировал дельные советы и предложения своих соратников… Поистине, правая рука не знает, что делает левая.

***

Пономаренко был вдумчивым и, как говорится, основательным руководителем. Его идеи и предложения, в том числе долгосрочного, стратегического характера опирались на реальную жизнь, ее тенденции и закономерности. Пантелеймон Кондратьевич был единственным членом политического руководства страны, кто отважился в своем выступлении на XIX съезде КПСС в октябре 1952 года высказать свою позицию по вопросам, затронутым в «Экономических проблемах социализма в СССР».

Встреченный «внештатными» аплодисментами, что уже само по себе говорило о его высоком авторитете в партии – согласно привычной процедуре, они были положены лишь официальным докладчикам, в число которых Пономаренко не входил – он обратил внимание на два положения сталинской работы. Во-первых, отметил он, СССР – единственное в мире государство, которое оказывает «трудящимся массам крестьянства систематическую и длительную производственную помощь. И это не временная, не случайная, а сущностная особенность социализма, одной из закономерностей которого является курс на сближение города и деревни, на преодоление различий между ними. Он поддержал также сталинскую мысль о «переходе к расширенной практике «отоваривания» продукции колхозов, то есть расширения продуктообмена». При продуктообмене, подчеркнул он, «многие товары отпускаются по льготным ценам, ввиду чего колхозы и колхозники только в 1952 году получают чистый выигрыш в несколько миллиардов рублей».

Как и Сталин, Пантелеймон Кондратьевич пытался заглянуть вперед. И уже с позиций грядущего перехода к бестоварному производству вносить коррективы в текущую политику. Для него также было очевидно, что истинность теоретических положений проверяется повседневным ростом благосостояния трудящихся и укреплением могущества социализма.

Кстати, при подготовке к съезду ни Маленков, ни Хрущев, выступившие с основными докладами, не собирались касаться обсуждения положений, выдвинутых в «Экономических проблемах социализма в СССР», хотя, казалось бы, они имели прямое отношение к экономическим и социальным проблемам страны, перед которой стояли непростые задачи перехода к качественно новому этапу социалистического строительства. И только под давлением вождя в основной доклад были включены ссылки на эту сталинскую работу, да и то в чисто апологетическом ключе. Было очевидно, что старая партийная гвардия попросту неспособна понять необходимость изменений в стратегии развития страны, не говоря уже о попытках их теоретического осмысливания.

Выдвижение на первые роли представителей нового поколения во главе с Пономаренко – а в состав расширенного Президиума ЦК на съезде впервые были включены видные ученые-обществоведы – как раз и призвано было восполнить этот пробел, подтолкнуть партийных и государственных руководителей, приходящих на смену давним сталинским соратникам, к действиям на перспективу, к проведению политики, учитывающей долгосрочные цели и задачи социалистического строительства.

Но переход власти от старшего поколения к новому, более образованному, современному и, главное, умеющему смотреть вперед, должен был, по замыслу вождя, быть постепенным и плавным. Нельзя было допустить, чтобы к рулю пришли люди, плюющие на революционные традиции, опыт борьбы и побед старшего поколения, напротив, они должны опираться на него, сохраняя преемственность партийного курса. Нужен был сплав опыта и новаторских подходов, традиций и смелого движения вперед. В этом и состояла вся сложность ситуации. Затрудняло достижение оптимального варианта и отсутствие единства в руководстве партией и страной, о чем Сталин открыто говорил на Пленуме ЦК в октябре 1952 года.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5