Над белым безмолвием

Владимир Виниченко

Над белым безмолвием

Глава 1 Захват

Туман над Северным морем держался плотно, как пар в герметичном котле: серый, непроницаемый, солёный на губах. Барк «Капитан-5»шёл курсом на север, оставляя за кормой Гавань Превосходства и всё, что с ней было связано: приказы, ограничения, уставы, запреты на эксперименты, на вопросы, на свободу строить так, как подсказывает разум, а не традиция. На борту – 87 человек. Не армия. Не бунтовщики. Просто те, кто решил, что можно иначе.

Вальдемар Свагов стоял у штурвала. Ему было двадцать восемь лет, и за плечами – семь лет службы старшим инженером в Главном Инженерном Управлении Бертской Глобальной Коалиции. Он знал каждую шестерню, каждый клапан, каждый режим работы парового агрегата – не по чертежам, а по ощущению: по вибрации в ладони, по запаху пара, по звуку, едва различимому для других. На нём была потёртая, но ухоженная федора и длинное пальто, подбитое медной фольгой – не для парада, а потому что в арктических условиях даже искра может стать началом пожара. Рядом, у пульта телеграфа, стоял Альберт Ватко – человек, который умел слышать не только слова, но и паузы между ними. Он первым заметил, что лампа на приборной панели сменила цвет с зелёного на тускло-жёлтый. Это означало: связь со станцией Белый Клык прервана более чем на два часа, и в Гавани начали беспокоиться.

– Они поняли, – сказал Альберт, не отрываясь от шкалы давления. – Скорость реакции БГК – стандартная. Через девять-десять часов в этом секторе появится патрульный крейсер. Ближайший – «Имра-7». До нас сейчас около ста километров.

Вальдемар кивнул. Он не спешил. Не повышал голос. Он просто перевёл рычаги управления в положение «Тихий Ход»: котёл сбавил тягу, винт замедлил обороты, пар перестал вырываться клубами – теперь он шёл ровной, почти невидимой струёй. Такой режим экономил уголь и делал барк почти неслышимым на расстоянии – ни грохота котла, ни стука лопастей, только лёгкое шипение и скрип обшивки подо льдом.

Операция началась прошлой ночью, в три часа двенадцать минут. Альберт первым спустился в старый аварийный тоннель подо льдом и перерезал главный телеграфный кабель – чисто, без искр, одним движением. Лиза Вольтман, врач и хирург, ввела в систему водоснабжения станции лёгкое седативное – доза, рассчитанная по весу каждого человека, – достаточно, чтобы все спокойно проспали пять часов, не пострадав. Вальдемар вошёл в котельную и вручную открыл аварийный клапан. Пар вырвался с грохотом – не взрыв, а имитация аварии, шум которой заглушил всё остальное. К четырём утра станция была под контролем. К пяти тридцати из подвала лаборатории доктора Харта были выведены трое: Антонио – горилла, которую два года держали в бетонной камере; Михаэль – тюлень с повреждённым плавником, предназначенный для «изучения подводного слуха»; и Леонард – белый медвежонок, потерявший мать в обвале ледника. Его укутали в шерстяное одеяло – Лиза не допустила бы, чтобы он замёрз даже на минуту.

Никто не был убит. Никто не был ранен. Никто не был взят насильно. Четырнадцать человек из гарнизона выбрали уйти. Семь – остаться. Среди них – телеграфистка Анна Лир. «Хочу видеть, выживете ли вы зиму», – сказала она. В шесть сорок пять «Капитан-5»отошёл от причала. В семь десять – скрылся в тумане.

Теперь впереди – остров. Пустой, заброшенный, покрытый льдом и ветром. Там нет заводов, нет городов, нет законов, кроме тех, что они сами напишут. Там можно построить общество, где машина служит человеку, а не наоборот. Где наука – не инструмент власти, а средство понимания. Где разум – не привилегия вида, а право каждого, кто способен думать, чувствовать, выбирать.

Внизу, в трюме, Леонард сидел в своей клетке, прижавшись к решётке, и смотрел не назад – на погоню, – а вперёд, туда, где туман начал редеть, и показалась первая полоса чистого, холодного света. Антонио стоял рядом, одной лапой касаясь борта бака, в котором плавал Михаэль. Тюлень издал тихий звук – низкое, ритмичное гудение, как отголосок далёкого шторма.

– Он слышит лёд, – сказала Лиза, проходя мимо. – Как он двигается. Как дышит. Это не инстинкт. Это – внимание.

Вальдемар поднял руку, поправил федору, застегнул верхнюю пуговицу пальто. – Давление держится, – сказал он. – А значит – мы уже не те, кто сбежал. – Мы – те, кто начал.

И «Капитан-5»пошёл – не в б