banner banner banner
Старая песня зимы
Старая песня зимы
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Старая песня зимы

скачать книгу бесплатно

Старая песня зимы
Элиз Вюрм

Джеррелл отправляется в город рыцарей Асафетиды, в котором живёт женщина, которую он когда-то любил. Что принесёт ему эта встреча? Боль или искупление? Понимание и надежду? А может, придаст сил? Жить дальше… Продолжение романа «Плач Дантов».

Элиз Вюрм

Старая песня зимы

« Я буду тебя любить… буду любить тебя до самой смерти,

буду любить до конца света.

Люди будут любить друг друга, забывать и любить,

и все равно я буду любить тебя до самой смерти»

Глава 1

Она не постарела, женщина, которую он когда-то любил, только глаза устали.

Она оказалась права, – Масарра – встретились…

– Здравствуй, Агон[1 - Состязание двоих. В театре – идейное состязание протагониста и антагониста]!

Посмотрела в глаза.

– Здравствуй!

Джеррелл тоже посмотрел в глаза.

Посмотреть в глаза оказалось труднее, чем он думал, посмотреть… через годы.

Он посмотрел на её сестёр – Рыцаря и Дьявола, кивнул.

– Здравствуйте!

Они посмотрели на него, девица Дьявол и старуха Рыцарь.

Старуха была очень стара, – очень. Она была стара тогда, – годы назад, а теперь… Свеча, истёкшая жизнью.

– И тебе – здравствуй, Ляввама[2 - Один из видов Нафса (в Исламе)]! – Сказала юный Дьявол.

Джеррелл поразился её красоте – карие глаза, персиковая кожа…

– Я прожила уже несколько жизней, а ты всё тот же!..

Она посмотрела на него с жалостью.

– Безумно, – ужасно, любишь!

Они сидели – каждая в своём кресле, духи Жизни, три сестры.

Масарра смотрела на него глазами, полными тоски.

Хотел ли он её увидеть? И да, и нет – он должен был узнать о ней, поэтому и согласился на предложение брата.

Глава 2

Она посмотрела на него, Мать Скорбей. Она была одета в простое платье с длинным подолом – Джеррелл посмотрел на её босые ступни. Захотелось спросить; не холодно?!

– Как странно, – Подумал он. – Ты не постарела, или не постарела для меня?

Подумал с тоской, – Любовь всегда немного глупа, как и доброта…

Им с братом выделили дом, – маленький, уютный – у воды.

Джеррелл понял – почувствовал, что должен был увидеть её, – монашку!

Внутренний голос спросил его, – Чтобы, что?

Он знал: чтобы отпустить прошлое, – успокоиться!

Джеррелл подумал, – Это возможно, – успокоиться?! Хотя бы немного, хотя бы чуть-чуть! Из-за всего…

– Значит, ты смог, – Странно сказала Масарра. – Обрести счастье!

Он удивился, смутился.

И она добавила:

– Я вижу, что ты счастлив, Джеррелл, – это очевидно!

– «Очевидно»? – Удивился он.

– Знаешь, что такое настоящее счастье, моя незабываемая любовь? Это когда тебе хорошо…

Глава 3

Джеррелл смотрел на неё, если Мурада – Дьявол, красива, то Масарра – прекрасна! Матово чёрные волосы и глаза – чернее чёрного!

Как он её любил! Но не спас – от самой себя. Предпочёл уйти, а не продолжать сражаться. Ему это было нужно тогда, уйти, – он не мог видеть её страдающей!

– Ты расскажешь? – Вдруг спросила Масарра.

Джеррелл удивлённо посмотрел на неё, удивлённо и вопросительно.

– Кто тебя успокоил? Кто… всё тебе вернул?!

Он нахмурился, обескураженный её этим «Кто… всё тебе вернул?!».

Полуусмешка полуулыбка на её губах.

– А ты не понял?! Что вернул!

Не понял. Джеррелл задумчиво усмехнулся. Даже не осознал, – не успел!

Он так любит Элен, что когда она рядом, – когда смотрит на него, он забывает обо всём!

Он вдруг понял, что ему нужно было… Что? Что ему было нужно?! Посмотреть на любимую отсюда… Здесь жизнь повержена как шахматная фигура, – Рыцарь, Смерть и Дьявол укрылись здесь от мира, в общине из тысячи человек… женщин, мужчин здесь нет.

Глава 4

Она подошла, – стремительно, неотступно.

– Скажи!?

Он ощутил страшную боль, сердце, как змея, – сбросило кожу, и осталось голое – умирать.

Он всегда был «обнажён» перед этой женщиной, – перед этой Радостью – она – тайник в тайнике: всё о нём знает!

– Что ты хочешь знать?

Голос охрип – отказал ему, стал острыми углами в горле.

– Как всё себе вернуть, Агнеш?!

Масарра излила на него всё своё яростное Я, – Я, Смерти – всю тоску незавершённости оборванной Судьбы.

Джеррелл – странно, только сейчас понял… её страдания? Или исступление? Озлобленность…

Понял: она себя не простила.

Он подумал, смотря на неё, – Какой он, твой Ад – твой Левиафан? Многолетняя давящая Тьма Египетская?

Ему захотелось сказать ей, – Успокойся, много лет прошло, – слишком много! Забудь всё! Забудь как полусон!

Он тоже не забыл, – ничего – ни мгновения, ни вздоха рядом с этой женщиной, но направил свою ярость вовне, а не вовнутрь…

Джеррелл вспомнил «– Как всё себе вернуть, Агнеш?!».

– Родиться заново? – Подумал он. – Или всё проклясть?

Вспомнил, как Мурада-Дьявол сказал ему «Там, у Креста земного всё трагически просто, человек, – спасешь её, и сам спасёшься».

Глава 5

Ему захотелось вновь прийти к ней, к Горечи Кориолановой, и спросить; о чем?.. Заживёт ли когда-нибудь эта рана? Истая, изъеденная памятью как шуба сутенёра, молью.

Как она смотрела, Масарра, – на него – как на старого птица, что вылетел из дома и потерялся, и она его не нашла, искала, – не нашла!

Вернулся – сам, живой, с крылами. Вернулся не к ней, – к их боли, неотступной как нефтяное пятно.

– Ну, что ты всё как неживой… Обними!

И он подошёл, мускулистый, громоздкий как старинное пианино, и странно грациозный.

Обнял, – прижал её к себе, обнял.

– Джеррелл?

– Да?

Масарра отстранилась, посмотрела на него.

– Ты сказал, что не вернёшься!

– Я не вернулся.

– Я чувствую.

Они заглянули друг другу в глаза.

– Ты – другой, – ты больше не умираешь от отчаянья!

– Да.

Он кивнул, мужчина с глубоко посаженными глазами, густыми бровями, челюстью аки гранитный утёс, и губами цвета киновари.

– У тебя любящие глаза, – Сказала Масарра. – Ты – весь в любви!

Она посмотрела на него в замешательстве.

– Ты больше не тот, каким был!

Глава

6

«Nox et solitudo plenae sunt diabolo»[3 - Ночь и одиночество Дьяволом полны]

– Кто Он теперь, – Повешенный?

– Теперь он – Отшельник, сестра.

Масарра посмотрела на Марсельское Таро – L’HERMITE…

Джеррелл обрёл силу – самое себя. Отшельник в картах Таро – это символ внутренней силы.

А был слаб. Гневлив был, – слаб!