Сороки-ведьмы. Баллады

Виталий Светлый

Сороки-ведьмы. Баллады

К читателю

Три баллады. Три истории, которые я услышал — или почти услышал — в разных местах: в бабушкиной присказке, в разговорах про гадания на венках, в старом предании о том, как царь велел выпороть реку.

Это предания. Не хроники. В них правда и вымысел давно перемешались, и разбирать, где что, — дело неблагодарное. Мне интереснее другое: почему люди рассказывали именно так? Что они пытались сказать — себе, детям, друг другу?

«Сороки-ведьмы» — баллада по мотивам одноимённого предания. В ней сорока такая, какой её знал русский человек: из потешек, примет, гаданий и страшных рассказов. Баллада о том, как ведьмы оборачиваются сороками, а сороки — ведьмами, и о том, что остаётся, когда голос птицы замолкает.

«Баллада о Светлане и Кудеяре» — сердце сборника. Самая длинная и, если честно, та, которой я сам дорожу больше всего. Имя Светланы и образ девушки, гадающей о суженом, конечно же, от Жуковского, и я ему за это благодарен. Но это не пересказ и не спор — скорее продолжение разговора. Моя Светлана встречает суженого наяву, в лесу, и он совсем не тот, кем кажется. Она могла бы отступить. Она не отступает. Это баллада о любви, которая не спасает, а уводит, — и о выборе, который не бывает лёгким, но всё равно остаётся выбором.

«Наказание Волги» — баллада по мотивам одноимённого предания о том, как Иван Грозный приказал выпороть реку. Молодой стрелец исполняет волю — а потом стоит на берегу и смотрит на воду. И на себя. И не понимает, кого он только что наказал.

Отдельную благодарность хочется выразить художнице-иллюстратору Ульяне Варфоломеевой (Институт бизнеса и дизайна, B&D). Она всё это увидела и нарисовала акварелью.

Читайте как получится — подряд или вразнобой. И если сорока за окном застрекочет, прислушайтесь.

Виталий Светлый

Сороки-ведьмы

I. Зачин.

«Сорока-ворона

Кашку варила,

Деток кормила:

Этому дала,

А этому не дала:

Он дров не носил,

Он печку не топил,

Он кашку не варил»1, —

так внучке шептали

да присказку скрывали:

где сорока вьёт гнездо,

той семье не страшно зло.

II. Москва сорочья.

Было время — над Москвой

под сорочий стрёкот

проносились с пестротой

вести издалёка.

Птица на карниз — к гостям,

а на крышу — к худу,

знать, печаль сулит царям

и простому люду.

Две сороки на крыльце —

счастье в этом месяце.

Три — веселье, свадьба, пир.

Пять — дитя увидит мир.

Даже в липах у Кремля,

где царёвы сени,

вили гнёзда-вензеля

птицы по-весеннему.

III. Царёв указ.

Но, прослышав от бояр,

что сорокой-птицей

ведьмы под покровом чар

могут затаиться,

Грозный царь нахмурил бровь:

«Гнать из всех уездов!

Пусть омоет злая кровь

Лобное-то место.

Чтобы каждый двор, острог2,

все сады, деревья

открестились от сорок,

как от наважденья!»

IV. Костёр.

Коли царская рука

заварила кашу —

то и пить наверняка

горькую нам чашу.

И свозили от мужей

с деревень и весей

чернобровок-ворожей,

знахарок полесий.

С хворостом смешав дрова,

ворохом огромным

складывали для костра

да на месте Лобном —

И огонь взметнулся ввысь,

сучья затрещали.

Ведьмы пламенем взялись

и застрекотали.

То ли крылья вместо рук

распахнулись с треском?

То ль заплакал кто-то вдруг

по-над Лобным местом?

Но, взмывая от костра,

птицы улетали,

только искры да зола

наземь опадали.

V. Проклятие.

А на красном на крыльце

диву царь давался

и с презреньем на лице

гневом разражался:

«Чтоб за колдовской побег

ясным днём и ночью

оставаться вам навек

в облике сорочьем!»

А сороки над Москвой

тучей взвились в небо

и сокрылись за Окой,

заметённой снегом.

VI. Эпилог.

В садах раньше стрёкот —

теперь только клёкот:

где птицы ночные —

там песни иные.

Остыла столица

без вестницы-птицы,

а пепел уж ветром

развеян по свету.

Но слово осталось

и с песней сливалось

о том, как сорока,

пестра, белобока,

деток кормила,

правду хранила:

первому — ложку,

пятому — крошку…

Март – апрель, 2026 г.

Баллада о Светлане и Кудеяре

1

За Брянском, в тишине болот,

Где бор листвой шумит,

Десны-реки мельчает брод3,

В безмолвии стоит.

Но там, где воды песни льют

Дугой в лесной тиши,

Был раньше лес, а в нём — приют

Разбойничьей души.

В глухом овраге Кудеяр,

Разбойный атаман,

Грозил бедою, как пожар,

Купцам из дальних стран.

2

А на обрывистом яру,

Где ивняки шумят,

Стоял домишко на ветру,

Деревьями объят.

Крестьянин жил на том дворе,

Товар из ивы плёл.

Всё спит — Ерёма на заре

Уже на речку шёл.

Нажил добра честным трудом

И к горю не привык:

Трёх дочек, украшавших дом,

Воспитывал старик.

3

Две старших — зеркало его,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Детская народная потешка, произносимая во время пальчиковой игры.

2

Исторический тип оборонительного сооружения на Руси (XIII–XVII вв.), представляющий собой укрепленный пункт с частоколом.

3

Неглубокое место в водоёме, позволяющее его перейти.