скачать книгу бесплатно
– Не видно жизнерадостности на твоем лице, – посочувствовал ему после приветствия гость семьи Уфимцев Сергей. – Что-то случилось?
– Произошло самое наихудшее, – с тоской проговорил Андрей.
– Неужели завод взорвался? – пошутил Николай Измайлов. – Худшего не бывает.
– Ничего вы не знаете, – вмешался Новиков Евгений. – Я уже в курсе. Завод цел. Но поменял хозяина. Так, Андрей?
Все с сочувствием посмотрели на бывшего управляющего.
– Неужели это так? – спросила Антонина Новожженова. – Вы же ночей не спали с этим заводом. Все таланты и деньги в него вложили. Кто же теперь хозяйничает там?
– Считайте, что никто. Не всем знакомо такое название: фабзавком. Вот он в лице его председателя и есть хозяин
– А вы кто? Такого не может быть, чтобы запросто, без решения суда лишать собственности, – решила Антонина.
– Сейчас другие времена и другие обстоятельства, – сказал Новиков. – Теперь в моде социализм. А что это такое? Социализм – значит общественная собственность. Общественное считается выше единоличного.
– Хотелось бы узнать, чем общественное выше! – поднял голос Николай. – Как я понимаю, общество состоит из индивидуумов. Это как моя рубашка из нитей. Конечно, нити еще не рубашка. Но и рубашка – это не только нити. Чем же одно выше другого? – Ничем!
– Я теперь наемный работник на бывшем моем предприятии. Правда, окончательное решение еще не принято, но думаю, до этого вердикта не много осталось. Все к тому идет. Не понравлюсь – рассчитают.
Сергей сидел в задумчивости во время разговора. Он поднял голову и сказал:
– Человека лишили собственности. Как бы мы реагировали, если бы нас лишили своего дома? Без всякой компенсации. Без суда и следствия. Мы бы сказали – это грабеж. И боролись бы за свою собственность. Что вы скажете, как бывший судья, Виктор Андреевич?
– Вполне с вами согласен. Это преступление. Но времена другие и законы другие. Куда обращаться за поддержкой и помощью? Старого суда нет, новый еще не создан. Теперь собственник предприятия называется капиталист, значит враг народа, кровопивец.
– По Марксу капитализм – прошлая эпоха человечества. На смену ему придет коммунизм, а социализм – его первый этап, – снова вставил Новиков.
– Я бы вот так не спешил заглядывать в будущее, когда мы не вполне можем разобраться в прошлом и настоящем. А если никакого коммунизма не наступит? А мы уже наделаем неисправимых ошибок. По Марксу мой сын капиталист. Но чем рабочий лучше капиталиста?
Новиков заерзал на своем месте:
– Я ничего не имею против Андрея. По сравнению с ним те рабочие, которых я знаю, менее образованы, менее культурны, начитаны и многое другое. Но интересы общественных классов различаются. У них разные общественные интересы.
– Получается, что интерес предпринимателя получить прибыль и интерес рабочего продать свою рабочую силу, чтобы получить прибыль, чем-то различаются? – Уфимцев продолжил возбужденно. – Я разницы не вижу. А вот забастовка на военном заводе в дни, когда враг наступает и захватывает одну территорию за другой, говорит о многом. Сказать, что в этот момент рабочие правы, язык не поворачивается.
– Шкурники – эти забастовщики, – сделал вывод Николай. – Только слышал я, что к стачке обстоятельства вынуждают. Вечером выйдешь в город, а в магазинах шаром покати. Что было, все расхватали. Голодным не будешь. Вот и едут рабочие по деревням. К вечеру с продуктами возвращаются. Эту истину мне один профсоюзный босс открыл. Стало понятно, почему так много краткосрочных забастовок.
Эта новость не сильно успокоила Андрея.
– Если бы только короткими были забастовки! – со вздохом сказал он.
– Жаль, что все так складывается, – сочувственно сказал Николай, обращаясь к Андрею. – Помочь тебе мы сейчас не можем. Да и не все потеряно. А таких, как ты, все больше и больше. Некоторые продают, что могут, и выезжают за границу. Чаще всего через Финляндию.
– Я к таким не отношусь, – сказал Андрей. Пока потерплю. Но смотреть, как разрушают то, что создавалось годами, невыносимо. – Он огляделся по сторонам: – А где Алеша? Что-то я его не вижу.
– Скорее всего, до самой ночи его не увидим. У него девушка появилась. Подожди, все расскажет.
Это была хорошая новость. Андрей давно хотел, чтобы его друг нашел себе вторую половину. Грустно только, что сейчас его рядом нет.
Глава одиннадцатая. Знакомство с семьей
У подъезда своего давно не ремонтированного трехэтажного дома Елена остановилась. Ей очень не хотелось расставаться со своим новым знакомым. Он был ей весьма по душе.
– Алеша, если не возражаешь, я познакомлю тебя со своей мамой. Мы живем не богато, но опрятно, как говорят.
– Стоит ли обращать внимание на бытовые мелочи! Скоро все так жить будем, а то и хуже. Буду рад заглянуть в гости. Подожди только чуть-чуть. Надо же что-то захватить.
Он быстро отошел в сторону, где раньше был магазин соков, и через несколько минут возвратился с покупкой.
– Вот, – показал он, бутылку спиртного купил тайком. Сухой закон, но все знают, где достать. Чем мы хуже!
Прийти в гости со своей бутылкой – это теперь лучший подарок. Они поднялись на третий этаж. Дверь открыла приятная на вид женщина. Лицо ее засияло улыбкой.
– Я переживала. На улицах опасно. Да ты не одна! – она многозначительно посмотрела на ухажера. – Скорее знакомь со своим провожатым.
– Это Алексей, депутат Горсовета и мой хороший знакомый.
– Значит, работаете в одном месте. Очень рада. Меня Настей можете называть. Анастасия Михайловна. Проходите в комнату, не стесняйтесь. У нас скромно, но жить можно.
– Как твое здоровье, мама, – заботливо спросила Лена, подойдя к ней.
– Приняла таблетки, все-таки в медучреждении работаю, и теперь чувствую себя здоровой. Да что со мной будет! – похвасталась она.
Алексей прошел мимо кухни с печью, от которой шло тепло. Многие готовили на плите и летом. Помыли руки холодной водой из-под крана. Затем прошли в довольно большую комнату, оклеенную обоями. Посередине стоял полукруглый стол. За ним сидели двое мужчин.
– Знакомьтесь, – представила Анастасия. – Это Алексей, друг нашей Леночки. О себе он сам расскажет. А я пойду что-нибудь приготовлю.
– Юра, – скромно представился довольно молодой человек за столом. – Все мы родня. Я двоюродный брат Лены
– А меня Игорем зовут, – представился другой мужчина среднего возраста. – Муж сестры Анастасии. – Частенько здесь бываем в гостях. Очень гостеприимная наша хозяйка.
Пришла Настя. На стол поставили кастрюлю. Запахло вареной картошкой. Под веселый одобрительный гул Алексей поставил на стол купленную из-под полы бутылку.
– Сказать по правде, не знаю, можно ли верить тому, что на этикетках пишут. А написано, что сорок градусов. Попробуем. Продавец клялся, что не подведет. Революционный напиток.
– Дело привычное. Самопал. Так называют у нас это изделие. Кстати, революционное правительство не отменило закон о запрете алкогольной продукции, принятый в четырнадцатом году Николаем Вторым. Так он и действует до сих пор, – сказал Юра.
– Я так думаю, что потому никто не защищает арестованного Николая, что именно он протолкнул этот закон. – Высказал свою мысль Игорь. – Не подпиши он этот закон, до сих пор бы руководил государством. Как пролетарию без выпивки! Такого в России не бывало.
Все посмотрели на Игоря с недоверием, но спорить не стали.
– Да, что это за способ отучения от пьянства с помощью государственного насилия! Насилие рождает сопротивление, и только, – добавил Юрий. – Вы согласны, Алексей?
– Я нашел себе единомышленников. Вообще-то я считаю спиртное злом. Но ведь это личное дело человека, – ответил Алексей. – И никакие государственные чиновники не могут за него решать, – ответил он.
– Алексей, – вмешалась Лена. – Главный государственный чиновник, как ты выразился, царь Николай, не запретил выпивать. Он запретил производить и продавать спиртное. Это не одно и то же.
– Для точности добавлю, – сказал дипломатично Алексей, – было запрещено появляться в нетрезвом виде в обществе. В любом случае, в душе я сочувствую трезвенникам. Хотелось бы соответствовать идеалу, но это очень трудно осуществить.
– Тогда за трезвость! – кто-то предложил тост.
На столе к этому времени были уже соленые огурцы и квашеная капуста. Разлили содержимое бутылки. Разнесся запах откровенного самогона. Все выпили и закусили.
– Славно! Сделано в соседнем сарае, – сделал иронический вывод Юрий. – Научился наш великий народ. А вот государство страдает. Налогов не получает. А без налогов – вечный кризис.
Глава двенадцатая. Мешочницы
Разговор за столом стал более оживленным. И скоро перекинулся на самую злободневную тему. Вопрос о продовольствии волновал практически каждого. Особенно Анастасию, чувствовавшую себя ответственной за питание своего семейства.
– Много говорят о революции, – перевела она разговор, – но как бы все не закончилось голодом. У нас в доме почти нет запасов. Разве что огурцы и капуста еще имеются. Покупать все труднее, хвосты длине и длиннее. Вчера больше двух часов простояла, чтобы кое-что купить. А сколько скандалов, крику, даже мордобоя. Кто посильней да похитрей, старается себе забрать, а другого оттолкнуть.
– В очередях всегда так, – сказал, обобщая, Юрий. – Нужно что-то придумывать. Говорят, что в южных губерниях зерна скопилось очень много, а вывозить нет возможности из-за разрухи на транспорте. А еще осложняет положение хлебная монополия, которая устанавливает твердые цены на хлеб. Заинтересованность крестьян везти товар на рынок снижается. Установлена, кстати, Временным правительством.
– Хлебная монополия была поддержана Петросоветом, – добавил Игорь. – Так ли это? – обратился он к Алексею.
– Совершенно так, – ответил Алексей, не ожидавший вопроса. – Кстати, она впервые была введена в Германии еще в январе пятнадцатого года и действует неплохо. Благодаря ей цены на хлеб становятся доступными для низших слоев. Кстати, голода у немцев нет.
– То у немцев. У них дисциплина в крови, – вздохнул Игорь.
– Ну и пусть у них дисциплина. Зато у нас мешочники! – засмеялась всеми поддержанная Анастасия. – Что я вам скажу, вы и не поверите. На этой неделе поеду и я за мукой.
– Да ну! – изумился Юрий
– С сестрами из госпиталя. Нас отпускает начальство. Уже и справки выписали, как особо нуждающимся. С печатями.
– С твоим-то здоровьем! – возмутилась ее дочь.
– Ничего, сейчас лето. Все заживет.
– Ехать куда, знаете? – спросил Игорь.
– Знаем. Один выздоровевший солдат сопровождать будет.
– Тогда за успешное путешествие! Пусть будет одной мешочницей больше! – поднял бокал Юрий. Все присоединились к нему.
– Хорошо, что справки выписали. Хотелось бы знать, что в такой бумаге написано!
– Если бы вы прочитали, то расхохотались. Пришла заведующая отделением и спросила, какую бумагу мы хотим. Сказали, что сами точно не знаем, но приходилось видеть. Тогда диктуйте, сказала она. Мы и продиктовали. Якобы у нас семьи, дети, не можем получить достаточного количества продуктов в торговой сети.
– Плаксивая, какая-то бумага, – сказал Игорь.
– Мне приходилось слышать, что женщин-мешочниц теперь называют плакальщицами. – вставил свое слово Юрий. – Потому что как только призовут их к ответу, они начинают слезами давить на милиционеров. Мол, несчастные мы, еды у нас нет, войдите в наше положение и так далее. Глядишь, и отпустят несчастную. А вот если справка есть, то другое дело.
Алексей задумался. Ему и в голову не приходило, что выживать можно и таким путем.
– Я как-то восхищаюсь вами, – казал он, обращаясь к Анастасии. – Отправляться в дальний путь женщинам, практически одним, в военное время.
– Понимаю вас, – перебила его Настя. – Конечно, мужчинам сподручнее. Но у них пока есть работа, пусть работают, зарабатывают, делают нужное для фронта. А нам проще, нас заменить могут.
Расстались добрыми друзьями.
Глава тринадцатая. Инспекционная поездка
На другой день после вполне удачного выступления Василия Кирилловича на построении студентов его вызвали к начальнику училища Константину Иосифовичу. Тот сидел в кабинете, как обычно, в военной форме генерала. На немолодом лице можно было прочитать много пережитого. Давно уже начальство кадетских училищ не знало возвышено-веселых улыбок. Реальность доставляла немало мрачных переживаний.
– Здравствуйте! Добро пожаловать, Василий Кириллович, – с неподдельной теплотой обратился к нему руководитель.
Василий немного замешкался, не зная как ответить лучше, официально, или по дружески, затем сказал просто:
– Всегда рад вас видеть, Константин Иосифович!
– Присаживайтесь, – без околичностей приступил к делу руководитель. – Думаю, вы не будете возражать, если мы вас отправим в инспекционную поездку. На фронт.
– Что вы, дело привычное, – поддержал его Василий Кириллович, понимая, что лукавит, что дело это совсем непривычное.
– Да, да. Поглядите, как устроились наши выпускники. Какие у них отношения с подчиненными и с начальством. Не притесняют ли их.
– И оформить отчет, если я вас правильно понял.
– Совершенно верно. И особо обратите внимание на ошибки, которые мы допускаем в образовательной и воспитательной работе. Потом обсудим, коллективно сделаем выводы, что и как исправлять.
– Хорошо. Куда думаете направить?
– Думаю, догадались: на Юго-Западный фронт. Судя по активности военного министра, там ожидается большое наступление. Бумаги и документы уже подготовлены.
Василий Кириллович поднялся:
– Слушаюсь, Константин Иосифович!
– Этого я от вас и ожидал. Желаю успешной поездки. И берегите себя! Время сейчас опасное. Офицеров не уважают.
Константин Иосифович поднялся с места, подошел к педагогу и горячо пожал его руку.
Глава четырнадцатая. В поезде
Место, куда командировали Василия Кирилловича, находилось далеко от столицы. Ехать пришлось поездом. Составы ходили с большими опозданиями. К этому надо было привыкать. Время военное. На перегонах во время мучительных стоянок мимо проезжали встречные поезда. Как не похожи они были на милые вагончики довоенного времени! Дезертиры, ярко выделялись своим разнузданным видом на фоне обремененных заботами пассажиров. В жаркую погоду они высовывались из открытых окон вагонов. Сновали на полустанках, пробегали вдоль поезда во время стоянки на вокзалах. В их облике можно было прочитать противоположные эмоции. С одной стороны – это вера во вседозволенность, наглая смелость. С другой – глубокий внутренний страх. Словно предполагали, что в другой обстановке, при другой власти они были бы преступниками. Всякий раз при виде этих опустившихся людей внутри преподавателя вспыхивал протест: такого не должно быть! Однако, было. И деваться от этого было некуда.
И еще можно было увидеть, как двигались по железнодорожным путям к фронту платформы, груженые военной техникой. Наступления требовали от России союзники. В случае отказа Россию могли лишить экономической и военной помощи. Наступление было необходимо и России, чтобы изгнать противника с захваченных территорий. Когда пассажирский состав пропускал вперед себя груженые пушками поезда, сердце согревалось радостью. Россия в короткий срок смогла удвоить военное производство. Но и этого было недостаточно.
Соседом по купе оказался пожилой капитан с умным, просветленным лицом. Он достал из портфеля бутылку крепкого напитка, похожего на коньяк. Василий Кириллович организовал закуску. Во взаимных разговорах они коротали дорогу. Капитан Денисенко был в курсе ситуации в армии, потому что служил при штабе Юго-Западной армии.
– Все-таки наша армия в последние два года получает много хорошего оружия, – говорил Василий Кириллович. – Трудно сопоставить с 1914 годом.
Капитан сделал небольшую паузу знающего человека и ответил:
– Но все ли орудия и все ли снаряды изготовляется? Плохо с тяжелым вооружением. И со снарядами для них. Армия обеспечена ими только на одну десятую. Этих орудий катастрофически не хватает. Вы знаете, что русской тяжелой артиллерии разрешается вести огонь только непосредственно перед началом какой-либо операции?