Виталий Полищук.

Под стук колес. Дорожные истории



скачать книгу бесплатно

© Виталий Полищук, 2016


ISBN 978-5-4483-2437-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Почти все, написанное в этой книге – плод авторского вымысла писателя.

Любые совпадения имен, времени и места действия могут быть только случайными.


Вагон на стрелке путей резко качнуло влево, и меня, инерцией придавив к стенке коридора, «повело» к вагонному окну, возле которого я стоял с момента отправления поезда из родного города Барнаула в дальний путь – на Москву.

Стоял октябрь и за окном было темно.

Итак, путешествие началось – впереди была почти трехсуточная дорога, тесное купе с тремя попутчиками, с которыми я еще не успел познакомиться, и обязательные дорожные разговоры.

А что делать еще во время железнодорожного путешествия, кроме как спать, есть и каким-то образом коротать время? Естественно, за разговорами, в особенности если попадутся интересные попутчики.


Я ехал в Москву в «Издательский дом ЭксЛибРис» с целью попытаться пристроить для издания свой последний роман.

Роман получился так себе, не очень, и мне самому не особо понравился по завершении работы над ним, но пара-тройка моих товарищей, любивших почитать мои опусы в рукописном варианте, то есть – первыми, с целью покритиковать (реже – похвалить) результат моего писательского труда, к моему искреннему удивлению роман дружно хвалили, а не ругали. Им понравился и сюжет, и то, как я развернул действие.

Только благодаря этому обстоятельству я, по получении отказа от своего постоянного издателя принять роман и включить его в тематический план «ЭксЛибРиса», читай – просто-напросто не желают издавать роман, решил съездить в Москву и, лично переговорив с издателями, попытаться переубедить их и этот мой роман все-таки принять.


Постояв у окна еще некоторое время и дождавшись, пока в темноте за стеклом улетят назад последние строения моего города, сменившись соснами ленточного бора, среди которого вольно раскинулся Барнаул, я отодвинул дверь купе и вошел внутрь.

На меня сразу же уставились три пары мужских глаз.

Повезло – на этот раз все попутчики – мужчины, и если едут, как я – до Москвы, считай, повезло вдвойне. Обживемся, перезнакомимся и, глядишь, очень даже неплохо проведем время.

Со знакомства я и начал, протянув руку первому соседу и одновременно представившись:

– Виктор Васильевич, еду до Москвы. А вы?


В ходе нашего знакомства выяснилось следующее – во-первых, до Москвы ехали все. Во-вторых, все прихватили с собой «кое-что», (как и я сам, кстати), надеясь именно на такой вот вариант – «целиком мужицкое купе», когда можно будет не просто ехать по своим делам, но и с приятностью провести в пути время.


Теперь о попутчиках подробнее.

На второй полке ехал молодой (лет тридцати пяти) оперативный работник милиции Барнаула Сережа. Он называл и фамилию, но так как она для настоящего повествования значения не имеет, то я ее опущу.

Ну, Сережа – и Сережа. Среднего роста, крепкий, как и подобает офицеру милиции из угрозыска (он имел звание майора), с симпатичным лицом мужчины, не чурающегося женского пола, но вообще-то по виду – не бабник. Он-то первый и спросил «как насчет того, чтобы после получения постелей поужинать всем вместе и слегка принять «за благополучный отъезд?»


Один из пассажиров, ехавший внизу, Русин Алексей Петрович, был настолько словоохотлив, что уже при знакомстве кое-что о себе рассказал – и то, что ему до пенсии – остался год, но он попал под сокращение, согласно закону имел право на получение пенсии по возрасту досрочно, и вот теперь, сдав все документы в райуправление пенсионного фонда, едет в Москву к младшему брату – «везет рукопись деда», как он выразился.

Я упоминаю об этом, потому что это важно для дальнейшего повествования.

Но – чтобы закончить о Алексее Петровиче. Так вот, он идею тесного общения за «совместными ужинами» (он так и сказал во множественном числе – «совместные ужины») с «некоторым потреблением горячительного – что же мы, не русские мужики, что ли?», поддержал. Ну, а каким он был внешне – пожалуй, тут подойдет слово «обыкновенный»: круглое лицо, слегка лишь редеющие на голове русые волосы с проседью, нос типичного «русака» – картошкой, светлые глаза. Ну, что словоохотлив – я уже упоминал.


Напротив Алексея Петровича, на второй нижней полке, ехал мужчина лет пятидесяти – пятидесяти двух.

О том, что он не так давно перенес операцию и последствия ее иногда давали о себе знать, мы узнали позднее, а в первый вечер никто не обратил внимания, что он иногда морщится. Высокий, сразу видно, что в молодости, наверное, был красивым парнем, причем красота эта была не яркой, как у блондина Ланового или брюнета Макарского (я говорю об киноактерах: Василий Лановой – кумир кино 20-го века, а Антон Макарский – кумир нынешнего уже, века 21-го!), нет!

Внешность Игоря Сергеевича Онищука, который ехал через Москву, возможно, аж в Азербайджан, была сродни внешности актера Тихонова-«Штирлица» – правильные черты лица, печать «породы», но именно о таком лице говорят – холодноватое…

Ну, а о себе я говорить не стану – зачем? Мое фото – на обложках моих книг!


Итак, поезд отправился около одиннадцати часов вечера, и затем один час ушел на следующее: во-первых, проводница собрала билеты и разнесла нам постели, во-вторых, мы сняли матрацы и застелили каждый свою полку… Ну, а последнее, что мы сделали, это переоделись в дорожные одежды по очереди, чтобы не толкаться в узком проходе купе, мешая друг другу.

Сережа в течение этого первого часа успел еще и сходить в тамбур перекурить, затем заказать проводнице чай на всех и уже через час мы приготовились ужинать.

Не взирая на то, что каждый дома перед отъездом уже ужинал, примерно часиков в 6—7-мь вечера.

Но это – поезд, и стучащие на стыках рельс колеса, это приятная мужская компания – и наличие под боком горячительных напитков. Так что – ужинать и ужинать, господа!

Причем по предложению Сережи решили, что кормиться будем вскладчину – а вот спиртным постараемся не злоупотреблять и пить лишь запасы одного из нас (как выяснилось, Игорь Сергеевич, по состоянию здоровья спиртных напитков с собой не захватил, но против «по чуть-чуть» не возражал). Так как поезд шел до столицы почти трое суток, то еды на три ужина нам должно было хватить. Ну, и на завтрак перед прибытием в Москву.

Так мы и решили, и хотя нас было четверо, все сложилось просто идеально!

Поскольку ужинать с горячительным была идея Сережи – по крайней мере, именно он ее первым предложил, то на приоконном столике мы разложили мясо, колбасу, вареные яйца, помидоры – и раскупорили бутылку коньяка из Сережиной сумки.

Уютно позвякивали ложечки в чашках чая (теперь, увы, не было в поездах стаканов с подстаканниками), мы с аппетитом кушали, а также наливали и наливали в четыре выпрошенные Сережей у проводницы дополнительные чашки коньячок. И постепенно приходили в состояние умиротворения, когда дорожные хлопоты уже забыты, а до приезда к месту назначения – ехать несколько суток, так что можно расслабиться, ни о чем серьезном пока не думая.


Четыре приведенных ниже рассказа моих попутчиков и один – мой, явились как раз результатом нашего расслабленного (в хорошем смысле) состояния.

Мы ведь – русские, и нам, выпив по сто граммов, обязательно нужно поговорить.


И конечно, узнав, где работает наш попутчик Сергей, мы тут же принялись уговаривать его рассказать нам какой-нибудь случай из его наверняка богатой практики.

Никто из нас совершенно не хотел спать – сказывалось предотъездное возбуждение, усиленное принятым пусть и не в большом количестве, однако не случайно ведь именуемым горячительным…

Сережа оказался парнем компанейским, упираться не стал, и под легкое колыхание вагона, рассказал нам следующее.

А все-таки осталось непонятно…

– Хотите верьте, хотите нет, но расследование, о котором я расскажу, как бы завершено. Но фокус в том, что все так и осталось непонятным.

А началось все сразу после наступления Миллениума – начала Нового 2000 года…

Старший оперуполномоченный угрозыска Уткин С. Н.

Сразу после Нового года меня перевели из краевого управления внутренних дел в Железнодорожный райотдел милиции Барнаула, и «посадили» на розыск пропавших без вести.


Здесь придется сделать отступление и пояснить, что к чему, иначе не будет понятно кое-что из дальнейшего.


Я был уже старшим лейтенантом, служил в управление угрозыска края, занимался насильственными преступлениями против личности.

Это нанесение телесных повреждений, вообще любое причинение умышленного вреда человеку. Кроме – убийств, отдел убийств – структура самостоятельная. Кстати, почему-то в сериалах этот отдел называют «Убойным». Чепуха какая-то – убойщики работают на бойнях скота, ну, правда правильно называются «забойщиками».

Но я отвлекся.

Я-то как раз занимался причинением тяжких телесных повреждений, повлекших смерть потерпевшего. По незнанию люди считают, что это – убийство. Но уголовный кодекс убийством называет умышленное лишение жизни, а если человек жил после причинения повреждения какое-то время – хотя бы до момента, когда приехала «Скорая помощь» или милиция – это уже тяжкие телесные повреждения. И, естественно, преступник будет отвечать по другой статье Уголовного кодекса.

Я это подробно рассказываю потому, что из краевого управления меня вышибли как раз за работу над раскрытием такого вот преступления.

Но еще несколько предварительных слов.

Чем отличаются обязанности оперуполномоченного краевого управления от работы обычного «опера на земле», то есть – офицера милиции районного отдела?

Да тем, что мы чаще всего сами не осуществляем первичное раскрытие преступления – это делают в райотделах. А нас бросают на усиление работы, для помощи работникам «на местах».

Нет, иногда при совершение особо опасного преступления его сразу отдают для работы нам – но все равно опера из райотдела несут основную нагрузку.

Короче, сынок одного из городских руководителей напился в ночном клубе и избил одного из своих сверстников так, что тот умер, не приходя в сознание, в больнице. Через три часа после того, как его доставила «Скорая помощь».

Обычная история… И начали работу по раскрытию местные оперативники.

Но когда вышли на преступника – тут же связались с нами. И учитывая личность преступника, меня «бросили на усиление».

И ведь все знали, что крайним, скорее всего, сделают меня. Я не буду вам называть фамилии папы преступника – скажем, один из руководителей тогдашней партии власти «Наш дом – Россия». Алтайского отделения этой партии.

И оказался я между двумя жерновами.

Папа и его друзья давят с одной стороны – требуют, чтобы я нашел смягчающие обстоятельства.

Родители потерпевшего пишут жалобы в прокуратуру, и оттуда мне звонят и требуют, чтобы я действовал «по всей строгости закона».

В итоге – преступника осудили и дали ему условно два года.

Тогда отец потерпевшего съездил в Москву в Генеральную прокуратуру, и оттуда приехали проверяющие.

И меня, как «не обеспечившего должного руководства при работе над раскрытием особо тяжкого преступления» понизили в должности.

Да нет, я, конечно, ничего «не подтасовывал», все я сделал правильно. Но в суде сейчас все решают адвокаты и судья – а любые доказательства можно рассматривать так или эдак. А можно вообще во внимание не принимать.

Короче – меня из краевого управления «ушли».

И поставили на самую скверную должность – розыск пропавших без вести.

Вы вообще представляете, что это такое в наше время? Десяток лет назад генерал Гуров озвучивал в Госдуме данные о пропавших – до 30 тысяч человек в год выходят из дома и больше их никогда не находят.

А как вы думаете, кого за это бьют? Кто крайний? Милиция и непосредственно работники, которые «сидят» на розыске пропавших.

Так что меня два раза наказали. Первый раз – понизили в должности: был старший опер крайуправления угрозыска, стал простым опером райотдела. А второй раз – не просто опером угрозыска, а оперуполномоченным по розыску пропавших.

Ну, а теперь перехожу, собственно, к рассказу.


Первый розысканный мною был пропавший предприниматель Сергеев.

Сразу предупреждаю – фамилии беру «с потолка», первое, что на ум придет. Ну, а обстоятельства постараюсь сохранять без изменения.

Так вот, Сергеев этот исчез два года назад. Позвонил ему кто-то, он вышел из дома, жена в окно видела – сел в подъехавшую серебристого цвета автомашину.

И уехал. Насовсем.

В деле розыска было несколько бумаг, протоколов. И все.

Ну, опыт не пропьешь, как говорится, и я начал с поиска людей – «кому выгодно»?

Не буду вас утомлять сильно, скажу сразу – через несколько дней подозреваемый был. Конкурент по бизнесу, бывший товарищ Сергеева – когда-то учились в одной школе.

Но ведь нет тела – нет факта убийства. А мне было ясно, что Сергеев убит – не было у него другой причины вот так вот исчезать из дома. Хорошая семья, понятливая жена, дочь.

И дела у него шли неплохо, в общем – только насильственное преступление, убили его.

Но раз нет тела – нет убийства!

И я стал искать круг лиц, через которых можно было надежно спрятать тело. И быстро вышел на двоюродного брата подозреваемого оператора одной из котелен города. Проще говоря – истопника.

Вот его я на допросе и «расколол» – когда я заявил истопнику, что мы нашли кольцо сожженного им в топке Сергеева, он закричал: «Врете, кольцо я снял, дома у меня оно!»

Остальное – это детали.


Вот так началась моя работа оперуполномоченного по розыску пропавших без вести…

Инженер Курочкин Олег Семенович

Нужно отметить, что все мои необычные способности – результат увлечения в 80-е годы 20-го, естественно, столетия, такими специфическими занятиями, как каратэ и йога.

Считается, что если вы начали заниматься йогой, и регулярно делаете дыхательные упражнения и медитируете, то вас начинает насыщать особая энергия – прана.

Именно она и дает возможность человеку развивать биоэнергетические способности.

И хотя я занимался всего пару лет, эти занятия сказались-таки позднее – лет пять назад открылись у меня трансцендентальные возможности. Так себе, слабенькие, но боль я снимать могу до сих пор и пассами ладоней, и наложением рук. Себя пролечиваю постоянно – то кровеносные сосуды ног, то зубы…

Но это так, вступление. Для того, чтобы было понятно дальнейшее.


Работал я тогда инженером по технадзору городского управления по благоустройству и озеленению.

Знаете, должностенка так себе – низшая ступень чиновничьей иерархии. Но это – так сказать, в обыденности, каждодневно.

А вот один раз в месяц… Да, один раз в месяц, в конце, числа так начиная с 25-го, я становился важным лицом.

Именно в конце каждого месяца наши подрядчики сдавали мне фронт работ. И если я не подпишу акты приема работы, рабочие и служащие подрядных организаций не получат зарплату.

Потому что объем их месячных работ принимал я.

Это и есть – осуществление «технического надзора». Например:

А как заасфальтирован Ленинский (или Комсомольский) проспект? Сколько погонных метров залито асфальтом?

Правильно ли уложена подстилающая подушка проезжей части? Не «гуляет» ли асфальтовое покрытие?

И так далее.

Вот после моей подписи актов руководители подрядчиков утверждали их у нашего начальника управления благоустройства, ну, а далее работали бухгалтерско-финансовые службы.

И подрядчики получали зарплату. И премии.


Да, я же не сказал ничего о себе. Ну что, мне до пенсии оставалось несколько лет, то есть приближался потихоньку шестидесятилетний рубеж. Жил я один в однокомнатной квартире, с супругой как-то не заладилось, и некоторое время назад мы тихо развелись.

Благо дети давно уже взрослые, у них – свои семьи, жилье, работа.

Так что жизнь моя текла неспешно. С 9-ти до 18-ти ежедневно – работа, а вечера я проводил перед телевизором.

Ну, конечно, как все люди моего поколения я любил книги. Читал я перед сном, час-другой, но последнее время все меньше – не стало, знаете ли, хороших книг.

И начала у меня развиваться желчность. Это – не болезнь, это такое качество характера. Сейчас это слово употребляют редко, а вот раньше – раньше слово «желчность» знали все.

Означало это – постоянное недовольство всем и всеми окружающими.

Дальше – больше. Телевизионная реклама, прерывающая любимые кинофильмы или другие передачи – КВН, например, способствовали развитию недовольства. И если раньше я видя, например, в окно человека, которого не любил, мог просто подумать о нем что-то, вроде: «Вот ведь паразит! Ходит себе, смеется, доволен жизнью!», то теперь я часто говорил это вслух.

Причем со злостью в голосе.

Это и есть желчность. И сыграла она со мной нехорошую шутку.

Старший оперуполномоченный угрозыска Уткин С. Н.

Хочу сказать, что не смотря на такое удачное начало работы в ОУР Железнодорожного района (ОУР – так называли мы отделение угрозыска) особо успешной службу здесь я бы не назвал.

Нет, ребята работали здесь хорошие. И чувство локтя, и взаимопомощь – все это было, конечно. Но «на земле» никогда не любили пришельцев из УВД – сверху. Так что мои отношения с ребятами долгое время были прохладными.

Не способствовало улучшению их и следующее обстоятельство.

В конце 90-х годов коррумпированность стала настолько всеобщей, органы правопорядка были затронуты настолько сильно, что мои коллеги не стеснялись и взятки брать, и предлагать их.

Нет-нет, много было и честных офицеров. Но они старались держаться в тени, не высовываться. А вот те, кто был куплен…

Я это ощутил на себе.

Итак, после раскрытия убийства бизнесмена Сергеева, я наметил еще два перспективных дела по розыску пропавших.

Первое дело – об исчезновении рабочего мясокомбината Петрова.

Второе – исчезновение без вести бухгалтера частной фирмы Ивановой.

Да, конечно, дел у меня розыскных в производстве было более десятка, и заявителей приходило ежедневно по нескольку человек, но тут особенность следующая.

Подавляющее число исчезнувших находится через день-два. Поэтому крайне важно для оперативника, работающего по розыску пропавших, не забывать взять все номера телефона заявителей и членов семьи. Если вы не хотите бегать по городу, причем – совершенно напрасно.

Ведь у нас народ поступает как? Когда кто-то исчезает – бегут к нам, умоляют «принять все меры», суют фото пропавших вам в руки – в общем, зудят под ухом и мешают работать. Но это – сразу после исчезновения человека.

Однако подавляющее большинство исчезнувших возвращается домой через несколько дней. Поэтому, во-первых, мы берем заявление о пропаже человека лишь через три дня после его исчезновения. Во-вторых, просим, как только (и если) человек найдется – сразу же сообщить нам. Ну, чтобы мы могли прекратить работу по розыску пропавшего.

Однако почему-то счастливые родственники это сделать забывают! Сплошь и рядом!

И посему каждое утро мы начинаем с обзванивания заявителей – нет ли новостей о пропавших? Не вернулся ли человек? Ну, и в этом роде далее. Так что знать нужные телефоны – часто уже полдела.

У меня был случай – закрутился я, человечка выслушал, дал бумагу – «Пишите заявление!», и вышел. Вернулся – заявление на столе, фотография, причем заявитель успел сходить и заявление зарегистрировать – секретарь была новая и…

В общем, заявление есть, штамп о регистрации – есть, а номера телефонов заявитель не указал.

Трижды я ездил по адресу, а последний раз поехал поздно вечером. Ну, нет никого дома, и не мог я узнать, нашлась пропавшая-не нашлась, а сердцем чувствую – дома! И вот в четвертый раз приезжаю, мне открывают дверь, начинаю расспрашивать, а мне говорят – так она на другой день после того, как отец написал заявление, домой пришла – ездила в Искитим в соседнюю область на свадьбу подружки!

Я говорю: «Ну вы же должны были позвонить, или прийти – вы же заявление написали!»

В ответ мне пожимают плечами: «Ах, извините, ой, а мы и не подумали…»

Да, вот такая работа.

Короче, дела по розыску Петрова и Ивановой. Вы, наверное, уже догадались, что фамилии я беру «с потолка». Живые, точнее – настоящие, уж извините, я все-таки называть не буду.


И вот как только я начал по-настоящему «копать» эти два дела, вникать в обстоятельства исчезновения людей, сразу почувствовал – опять убийства! И в том, и в другом случае.

Рабочий Петров. Казалось бы, кто мог убить рядового рабочего мясокомбината?

Ну, кому он мог помешать?

Действительно, никому. Но фокус в том, что Петров этот пил, а напившись, буквально терроризировал семью: жену, малолетнего сына, дочь-старшеклассницу. Жена у него – сволочь последняя, дочь – проститутка, и вот в таком ключе скандалы чуть не каждый день. Я с соседями поговорил, те мне обстановку в семье Петровых и обрисовали.

Так что жена вполне могла… поспособствовать исчезновению. Да что там, мне ее соседка так и сказала: «Они вот уже два месяца как люди, живут. Тихо у них, спокойно… Посмотришь, как дочка братика из садика ведет – на душе хорошо… Любят они друг-друга. Сестра-то и брат… А пьянь эта – Петров, дочь иначе как проституткой и не называл… Сволочь такая…»

И вот так все соседи примерно характеризовали…


А вот исчезновение бухгалтера Ивановой…

Здесь я сразу же начал проверять ее по финансовым делам. Если и убили – то только из-за рабочих моментов. Бухгалтера нынче из частных фирм – зачастую люди, занимающиеся делами повышенного риска. Где ошибиться нельзя – ну, прям саперы какие-то. Много ведь знают они. А бизнес у нас был, есть и будет, наверное, еще долго полукриминальным.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное