Виталий Лозовский.

Как выжить и провести время с пользой в тюрьме. Часть 1



скачать книгу бесплатно

В этом отношении тюрьма очень занятное место.

Совершив в вольной жизни какой-нибудь промах или подстроив ближнему подножку или подлость, человек может годами и десятилетиями не давать себе труда задуматься о каком-то возмездии или, тем более, ответственности за содеянное.

В публичном и со всех сторон открытом каждому в нем сущему мире тюрьмы возмездие следует, как Вы совершенно верно отметили, неотвратимо и, главное, немедленно. И совершается оно в полном объеме, в точном соответствии с содеянным. Интересно отметить, что выдача воздаяния в тюрьме никогда явно не мотивируется и не объясняется. В точности, как в реальной человеческой жизни. Вас могут наградить ночью ударом тяжелой табуретки по спине, когда вы спите на койке (шконке по-тюремному), и никто, кроме вас самого не ответит на вопрос: «За что?..» Если Вы публично совершили правильный поступок по самозащите, но не довели его до логического конца, скажем, по недостатку физической силы, то будьте уверены, это сделают за вас другие. И это обстоятельство – что вашу работу выполнили за вас – нисколько не скажется на том уважении, которое вы этим поступком заслужите. Даже если это была просто словесная атака. Привда, в последнем случае вам придется четко дать понять окружающим, что вы готовы к заведомо неравной схватке, но от своего не отступитесь.

В отличие от расхожих мнений, воздаяние в тюрьме почти никогда не бывает бессмысленно жестоким и не «соответствующим». Равно как и неоправданно щедрым. Допускающие по дурости или по эмоциям исключения из этого правила беспредельщики рискуют как минимум крупной разборкой, а чаще всего досиживают потом «петухами». С точки зрения «братков» это логично: человеку, не умеющему себя «держать» в тюрьме ничего серьезного доверить нельзя, а чтобы он кого-нибудь на воле не смог ввести в заблуждение своими баснями, его «опускают». А это скрыть невозможно. И вовсе не благодаря каким-то «малявам» или слухам о конкретном «опущенном». В нужный момент любой подкованный человек вытянет из него все нужное через пару минут беседы. Каким образом это делается Вы, Виталий, расскажете лучше меня в своих рассылках.

Прожив большую жизнь, я хорошо знаю, что сделанное человеком зло или добро ВСЕГДА приходит к нему назад в том же виде, в каком было содеяно. За тяжкие промахи и проступки люди годами платят порой страшную цену, а за самые простые добрые движения души, дошедшие до совершения поступка, получают, порой, царские, никак не соответствующие объему совершенного доброго дела, «подарки от судьбы». Обстоятельства воздаяния за благодеяния и грехи складываются безо всякого участия одаренных данным лицом или потерпевших от него в прошлом людей. Все происходит как бы само собой, следуя логике развития жизни и поведения конкретного лица в совершенно новой обстановке и с новыми персонажами. Я не усматриваю здесь преобладания Божьего Промысла, разве что, в особо замечательных по доброте или редкому злодейству случаях. Сама логика поступков, философия и жизненная позиция человека дает именно тот самый, заслуженный им самим результат.

Тут дело в том, что с годами человек проходит несколько серьезных и порой радикальных физических, психологических и физиологических трансформаций. При этом, в большинстве случаев, рисунок его поведения остается одним и тем же, то есть, отработанным годами и для него привычным, а стало быть – реализуемым автоматически, бессознательно. Это очень коварное свойство человеческой жизни. Часто получается, что выигранные когда-то ситуации в его новом состоянии могут оказаться катастрофически, а порой и смертельно проигрышными. Автоматически принимая привычно усвоенные решения, человек в своем новом качестве и при новых внутренних и внешних свойствах может либо справиться с ними намного лучше и полнее – тогда он получает награду от «судьбы». Другой вариант встречается гораздо чаще – когда, к примеру, привычное сволочное поведение того или иного негодяя вдруг, против ожидания и прежнего опыта, приводит его к крупным неприятностям, жизненной катастрофе, а иной раз и к физической гибели. Поскольку в ошибку вложен опыт и навыки самого человека, то получается, что он сам, своими собственными, так сказать, «руками» и определяет для себя меру воздаяния. В большинстве случаев мало кто отдает себе в этом отчет и осознает сам этот факт. Для человека, не побывавшего в экстремальных ситуациях – а тюрьма в этом смысле очень серьезное испытание, едва ли не одно из самых сложных – такая способность едва ли возможна, разве что, в виде редчайшего Дара Божьего. Большинство нормально прошедших тюрьму «посидельцев» этим методом самооценки владеют как минимум на уровне бессознательной внутренней корректировки поведения и «базара», ну а дальше по шкале – по способностям и потребностям, как при коммунизме.

Прервем на время воспоминания и заглянем в день сегодняшний. Чем дальше движется мышка по тексту, тем чаще приходит в голову мысль, что тюрьма, независимо от срока и режима пребывания в ней, навсегда остается с человеком. Если интересно читать дальше, станет понятно, почему это так. Одновременно нельзя не оценить звериную большевистскую мудрость всесторонней и пожизненной травли всех отсидевших. Эти последние самими условиями и обстоятельствами заключения превращаются в закоренелых, опытных, бесстрашных, на все готовых, невероятно живучих и потому чрезвычайно опасных врагов их скотского самодержавия.

Довольно о тюрьме, посмотрим на жизнь, как она есть нынче. Revenon a nous mouton (Ревенон а ну мутон – вернемся к нашим баранам, как говорил Панург. По-французски это в рифму).

Стать профессиональным дизайнером, художником, владеющим мастерством композиции и прочными навыками рисования я смог именно там, в тюрьме. До попадания в зону я умел рисовать только слона с хвостиком сзади. Несложно понять, что все задатки художника во мне имелись, видимо, изначально. Однако в ординарной вольной жизни они никак себя не проявляли и более сорока лет оставались незамеченными. То же самое относится к музыке и пению. Эти-то способности были хоть как-то в ходу и до тюрьмы, но осознанное умение мгновенно схватывать рисунок мелодии и имитировать (чисто музыкальными голосовыми средствами, не понимая ни единого слова) чужую речь на любом языке – это обнаружилось уже после тюрьмы, да и то не сразу. Недавно я с удивлением узнал, что способность мысленно выстраивать в голове музыкальные композиции с произвольным подбором исполнителей (хор, ансамбль, оркестр и т.п.) – это редкий музыкальный талант. Увы, теперь из этого уже ничего невозможно извлечь практического – слишком поздно, но иногда позволяет здорово расслабиться и душевно отдохнуть. Эта способность внезапно пришла в одну из первых, самых тяжелых, ночей в пресс-хате, куда я попал, трепанув лишнего глупым своим языком. За шумом оконного вентилятора я вдруг услышал мощный смешанный хор и почувствовал, что я могу управлять мелодией, добавлять и убирать голоса исполнителей (пели почему-то по-немецки, а этот язык я знаю на уровне трех начальных классов средней школы и понаслышке – то есть, никак). Спустя несколько дней я овладел этой способностью в достаточной степени, чтобы пользоваться ею сознательно по мере необходимости. Сначала для «включения» требовалось отсутствие внешних раздражений и слабый монотонный шум. Сегодня я могу это делать в любой обстановке и в любой момент чисто автоматически, а порой оно возникает само собой, без участия сознания, на автопилоте.

Моя нынешняя профессия – компьютерный дизайн.

В этом деле мне удалось добиться высокого уровня мастерства. Работаю я в полиграфическом и рисовальном компьютерном дизайне более 12 лет. Последние годы на «химии» я по праву занимал должность штатного художника довольно крупной организации. С учетом этого, дизайном я занимаюсь уже более 20 лет, что заметно сказывается на качестве и уровне работ. Количество моих публикаций огромно, их уровень намного выше среднего. Будучи настоящим мастером, я, как и нужно ожидать, не в ладах с деловой частью своей работы, но это отдельная тема.

Мало что так полно позволяет узнать человека, как его музыкальные пристрастия. Кроме того, я очень люблю песни и пение. Человек я музыкальный, хотя и совсем в этом смысле не образованный. Зато обладаю занятной способностью абсолютно точно распознавать талантливо сделанную музыкальную работу. Когда-то, студентом и молодым, я много и успешно выступал на любительской сцене. Теперь уже этого нет, но я не пассивный слушатель: очень люблю, слушая музыку, следовать голосом за певцом, хором или оркестром, ведя или основную, или собственную голосовую партию – если поет ансамбль или солит работает не в моем голосовом диапазоне. Опыт позволяет практически с первого прослушивания войти в гармонический ряд песни и следовать за мелодией почти без ошибок. В том числе и делая мгновенную голосовую раскладку для своей партии. Люблю следить не только за мелодией, но и за текстом, вне зависимости от того, на каком языке поют. С третьего, четвертого прослушивания я легко запоминаю основные обороты речи на любом языке. Конечно, то, что я произношу при пении – это чисто звуковая имитация чужой речи, но так петь гораздо легче и приятнее. Французский, испанский, итальянский, арабский, польский, украинский и несколько других языков я знаю достаточно, чтобы понимать целые куски текста. Основы этих языков как раз и были получены именно этим путем – через песни. Множество песен – особенно украинских – я знаю на память. Занятно, но особенно легко запоминаются песни на цыганском языке. Общий смысл при хорошем качестве записи и дикции певца я улавливаю всегда. Английский язык вообще знаю почти так же, как родной русский.

В тюрьме получилась с этим занятная история. Попал в нашу «хату» молодой цыган – крутой «пацан» с молодняковой зоны этапом на «взросляк». [Жаргон и «феню» ненавижу и презираю – это результат отсидки и насильственного постоянного погружения в этот, с позволения сказать, «метод общения». Тем не менее, в известных случаях, отдельные фрагменты этого языка позволяют не только значительно сократить текст, но и придать ему своеобразный и часто необходимый по делу колорит. Нечто подобное происходит в результате применения научно-технической терминологии, которая, строго говоря, та же «феня», но «из другой песни»].

Так вот, о цыгане. Как-то вечером напевал я себе под нос и вдруг слышу: «Ты что, по-цыгански знаешь?» «Ну откуда,» – говорю, – «Я ж на вашем языке – ни в зуб ногой.» «Да ведь ты только что пел!» И он медленно произнес несколько цыганских слов, которые я моментально узнал. Мы сидели несколько дней, «вытаскивая» из меня тексты песен на языке, о котором у меня не было ни малейшего понятия, и записывал слова на бумажке…

С уважением, М. В.,


Такое вот письмо, о тюрьме и не только…


Карантин: медосмотр, душ, стукачи


Первой камерой, в которой человек оказывается, попав в СИЗО, является так называемый карантин. Свое название он получил из медицинской терминологии и в этом плане предназначен для профилактики инфекционных заболеваний – если вдруг со свободы имеется какая-то инфекция, то она себя проявит локально, среди ограниченного количества людей в первую неделю-две, не распространившись по всей тюрьме.

Так что всех обычно в первый день осматривает врач (фельдшер), в том числе описываются все татуировки и особые приметы – шрамы, большие родимые пятна, уродства. Если вас били, пытали – неплохо во время этого визита об этом сказать, продемонстрировать синяки, ссадины, пожаловаться на боли. Должны и могут все запротоколировать. На этом надо настоять.

Ведомства ведь это уже несколько разные. КПЗ относится к МВД, а СИЗО – в России к Минюсту, на Украине – к некоему Департаменту Исполнения Наказаний, которые (КПЗ и следствие с одной стороны и система исполнения наказаний с другой) согласно рекомендациям ЕС и были разделены как раз с целью создания больших возможностей для соблюдения прав человека. Так что, если не было особого указания, ваши все жалобы действительно будут зафиксированы. Мало ли что там у вас – может внутреннее кровотечение, и вы ласты склеите на следующий день – кому охота отвечать. Потом ведь ничего не докажешь и крайней окажется тюрьма и ее начальник, где человека якобы и убили.

Поэтому, если что-то подобное имело место, это наилучший момент чтобы об этом заявить. Можно, конечно, что-то и агравировать (т.е. усилить жалобы, посимулировать маленько). Учитывая толстокожесть местного медицинского персонала, ваша симуляция скомпенсируется их этой самой толстокожестью и где-то выйдете на реальную картину. Также, если вы вдруг позже опомнитесь и решите в суде заявить, что показания с вас выбиты, то без наличия такой записи в вашей медицинской карточке, такое ваше заявление практически шансов на успех иметь не будет.

Но, а если уж действительно чувствуете, что в организме что-то не так – кричите (не говорите, а именно кричите) об этом сразу. Получить медпомощь в тюрьме дело достаточно проблематичное, а если вопрос стоит, скажем, об операции и выезде в городскую больницу – то это вообще событие из ряда вон выходящее. Если же у вас внутреннее кровотечение (надрыв печени, селезенки, гематома и т.п.), то ждать некогда – поэтому их лучше попугать. Смерти в тюрьме они боятся, как черт ладана – это статистика, которая влияет на статус страны в мире, указывающая на уровень демократии и состояние прав человека – погоны могут полететь в момент.

За время пребывания в карантине делают несколько медицинских анализов – в России мне сделали RW (сифилис), ВИЧ-инфекцию, флюорографию (туберкулез). На Украине ВИЧ не делают. В Калининградской тюрьме, в отличии от многих других, к вопросу карантина подходят серьезно – не меньше 10 дней и не раньше, чем будут готовы анализы. Но там, правда, в городе и, соответственно, в тюрьме, ВИЧ инфицированных немеряно – такой себе город-рекордсмен, так что приходится быть начеку.

В первый день банька (душ, конечно – баней это только зовется). Могут даже кусок мыла дать – своего у людей в это время, как правило, ничего еще нет, родные еще не успели оклематься и передать все необходимое). Затем фотографироваться в личное дело. Отпечатки пальцев по всем правилам – это у арестантов называется "играть на пианино".

Карантин предусматривает также и знакомство администрации со своим новым клиентом. В карантине почти наверняка имеется стукачок, чтобы послушать, о чем говорят новоиспеченные арестанты. Большинство из них все еще находится в состояние сильного возбуждения и волнения, у многих это проявляется в неконтролируемом словесном поносе. Позже, когда человек освоится, придет в себя, раскрутить его на нужную информацию будет значительно сложнее, чем сейчас, в первые дни.

Расскажу по этому случаю одну очень показательную историю.

Однажды, в том же Калининграде, к нам в камеру после карантина (как он сказал) закинули некоего типа, который гнул пальцы, все разводил по понятиям, рассказывал о том, как он круто провел время предыдущей ходки, как его на зоне уважали, как менты его ломали при приеме и т.д. Пробыл он у нас недолго, с неделю, прижился плохо – никто с ним нисколько не сблизился, никто его особо не слушал, малолетка разве что – плохонький был трепач. Потом исчез.

Чем примечательна калининградская тюрьма, так это тем, что там в любой момент практически любой арестант мог связаться с любым другим, в любой камере (кроме, разве что, как в карцере, хотя и это было возможно с небольшими ограничениями). Как это делалось, я опишу в разделе, посвященном способам связи в тюрьмах. Сейчас же важно то, что, как правило, если человека перекидывают в другую хату, он либо немедленно, либо вечером, когда связь полегче, сообщает о своем новом месте пребывания – в частности для того, чтобы можно было перенаправить зековскую почту. Этот же пропал.

На свободу, исходя из его сказок, выпустить вроде как не должны были. В дни, когда он был у нас, он переписывался с кем-то, и уже позже, когда нашу хату раскидывали и мы собирали все свои шмотки, обнаружили потерянную маляву, которую он почему-то не вскрыл – видать получил, отложил на позже и потом потерял. Вообще чужую почту вскрывать нельзя – это самый серьезный косяк, который может случиться, и наказание за это очень жестокое. Почта – это святое. Если человека уже в хате нет, его почта отправляется назад, либо, если он ушел вообще из тюрьмы (на волю или на этап) – уничтожается. Но, в данном случае, внешнего листа с адресами не было – он его сорвал, и мы не знали, чья это малява, потому и вскрыли.

В этой самой маляве, ему адресованной, некто писал о том, что он недавно заехал на карантин, а перед этим праздновал неделю свадьбу, передавал приветы от каких-то общих знакомых, которые что-то хотели узнать у него, а еще перед этим вспоминал, как они тоже были на карантине вместе раньше, что-то уточнял. Писал, что скоро снова будет на воле и снова увидит этих самых общих знакомых, спрашивал, что им сказать. То есть, из этой малявы однозначно стало понятно, что он периодически "садился" в тюрьму дней на 10 – 14 (на срок карантина), слушал, разговаривал, периодически его выводили типа анализы сдавать, отпечатки снять, сфотографироваться. В это время он сливал всю добытую информацию. Затем, к окончанию срока карантина, его забирали, как будто переводили в постоянную хату, и он исчезал – уходил в краткосрочный отпуск на срок, пока в карантине полностью не обновится контингент, т.е. на следующие 14 дней. Затем снова на "работу".

Однозначно, это не был опер, которого заслали к кому-то очень их интересующему – опер бы таких маляв никогда не написал. Да и чтобы опера в камеру заслать – это дело должно быть достаточно важным. Здесь же, вероятно, какой-то фраерок, точнее группа фраерков, на чем-то, скорее всего, попала и ей была предложена альтернатива – либо снова на зону, либо поработать на благо родины, что они усердно и делали.

Мы маляву переслали смотрящему – арестантская солидарность все-таки. Что было дальше – не знаю. Вот такие бывают "блатные". Так что еще раз в этой связи напомню принцип, по которому можно заподозрить такую курицу – чем больше заворачивает пальцы, чем больше пыли пускает, особенно при неадекватной наружности и поведении – тем вероятность больше.

И, кстати, после ухода этого типа у меня вскоре началась чесотка – как не анализировал, получалось, что, скорее всего от него подхватил. Крутизна, твою мать…

Раз уж мы снова коснулись темы стукачей, отмечу, что несколько раз были ситуации, когда мы почти на сто процентов знали, кто курица. Но предпринимать что-либо не спешили. А зачем? Наказать гада? Он уже и так наказан – представляете, в каком страхе живет человек, боясь, что в любую минуту его могут разоблачить. Да и не от хорошей жизни согласился на такое – бить, может быть, и не били, но страху натерпелся немало, это точно (не всех надо бить, это скорее даже исключение – большинство просто попугать надо хорошо). А обнаружить себя, сломить его с хаты, показать, что ты знаешь, кто стучит, означает, что вскоре обязательно появится новый такой же ментовской, и кто его знает, сможешь ли ты его в следующий раз хотя бы заподозрить. А так, когда известно кто, спокойней себя чувствуешь – все-таки вероятность того, что в хате их больше одного не так уж и велика – завербовать такого "шпиона" тоже ведь не всегда легко, операм потрудиться надо немало. Также можно использовать такую ситуацию для того, чтобы "невзначай" рассказать что-то, что ты хочешь, чтобы дошло до ушей кумовьев (это другое название оперов), навести их на нужную тебе мысль. Так что спешить не надо.

Однажды также один из арестантов, поняв (поздно), кто был его хлебник (это человек, с которым делят пайку, едят с одной посуды – можно сказать друг), сильно возмущался, а узнав, что многие об этом давно знали, вообще вышел из себя. На его претензии я, как в то время старший, ему объяснил, что, во-первых, некрасиво открыто обвинять человека в таком грехе, не будучи уверенным на все сто, а 99%, это еще не 100. Предъяву ведь надо обосновать, а это не всегда так просто. Да и к тому же самому надо за своим базаром следить, кому чего рассказывать и кого себе в друзья выбирать. Не буду же я ко всем подходить и на ушко шептать, тем более, что в общей форме и вполне доступно его предупреждали об определенной опасности, когда он в хату заехал. К тому же, честно говоря, он (возмущавшийся) особым уважением в хате и не пользовался – склочный был типок. Был бы нормальным пацаном, наверняка бы предупредили более конкретно. А так – сам виноват…


Записки из изолятора


А вот письмо от представителя прокуратуры (кстати, по данным статистики, таких людей среди читателей немало):


Прочитал два последних выпуска рассылки. Считаю, что Вы занимаетесь нужным делом. Действительно, от сумы и от тюрьмы не зарекайся. Ну, если сумой каждый распорядится по своему разумению, то в тюрьме порядки свои. Я работаю в прокуратуре, поддерживаю обвинение. Из личного опыта могу сказать, что в большинстве случаев за решетку народ отправляется по своей же глупости, своего поведения в быту. Как в фильме – «украл, выпил, в тюрьму». Все в состоянии алкогольного опьянения – или украл, или кухонным ножом в бок лучшему другу или отцу, или в пьяном угаре гоп-стоп. А потом будешь сожалеть, эх, если б не выпил, то бес не попутал бы. Поэтому хотелось бы через Вас донести до подписчиков то, что если человек будет чаще задумываться над своими действиями и давать им адекватную оценку, то его шансы совершить преступление, а, соответственно, и оказаться на зоне значительно снизятся.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6