Виталий Кузнецов.

Повести. Выпуск 1



скачать книгу бесплатно

Старый волк, бродивший в округе, заслышав тоскливый, отчаявшийся вой одинокой собаки, не смог удержаться, чтобы не подхватить пронзающую призывом дикую песнь. Но Рэки тут же умолк. Он не мог делиться своим горем с этим существом, вызывающим лишь жуть в сердце домашнего пса. Вой волка ещё долго слышался окрест. Но этот вой уже не проявлял сострадания; возможно, он уже призывал кого-то ещё. И Рэки это почувствовал. Внезапно вою старого волка отозвался похожий клич, но уже с другой стороны. Заслышав его, Рэк насторожился. Завывание ещё одного, такого же существа с неба, привели Рэка в некое замешательство, – теперь он почувствовал страх. Но ему некуда было бежать, да и не собирался он этого делать. Скорее он умрёт на этом месте, чем покинет его.

Сгущались сумерки. Затянутое тучами небо скрывало сверкание звёзд и свет луны, и это ещё больше омрачало наступающую ночь. Лишь изредка по трассе проносились машины, высвечивая из тьмы одинокую фигуру собаки. Рэки сидел и ждал. В эту ночь сон не приходил к нему. Настороженно прислушиваясь к шорохам из темноты, Рэки ожидал возможной встречи с небесными существами, ведь их на небе не было, а значит – они были здесь, на земле; и их голоса он уже слышал. Смирившись с участью, выпавшей на его долю, Рэки уже не боялся их. Он стал уверен в себе и своих силах.

В одночасье повлажневший воздух усилил запахи вокруг. Обладая острым чутьём, Рэки улавливал далёкий запах тех существ. Вдруг до слуха его донёсся вновь их вой. И, как ему показалось, их уже было несколько. Несмотря на то, что Рэки смог побороть свой страх перед ними, сердце его сжалось в комок. Но дрожи он не почувствовал, наоборот, это лишь придало упругости его сильному телу. Сжавшись стальной пружиной, готовый в любой миг сорваться в бросок, Рэки ожидал, – он уже почувствовал их приближение.

Две пары звериных глаз замерцали во мраке. Затем поодаль высветилась ещё одна. Рэк, заметив их, отошёл к противоположной стороне трассы, чтобы избежать внезапного нападения. С каждой минутой он всё острее ощущал их дух. И вот один из них, выскочив, появился на обочине дороги. Но переходить через неё и приближаться он не стал. Рэк узнал его, – это был тот же старый волчина, который, возможно, и созвал свою братию, чтобы расправиться с домашним псом. Следом появились ещё двое и уже смелее вышли на середину трассы. Волки, принюхиваясь, оценивали свою жертву. Эта парочка явно выражала своё тесное содружество, и по-всему это были волк с волчицей. Их логово, вероятно, находилось где-то поблизости.

Волк с волчицей, конечно же, давно знали, что на их территории поселился домашний пёс. Но до этого времени пока не желали расправы над ним, ожидая, пока подрастут их волчата.

И вот, заслышав в ночи призывный одинокий голос бродячего собрата, молодая сестра-волчица решилась-таки, и волк последовал за ней. Но вид смело вставшего перед ними огромного овчара немного охладил их пыл. Издавая глухое рычание, волки перетаптывались на месте.

Напружинив каждую клетку своего тела, словно вздыбленный гранитный осколок, Рэки ожидал.

Он ждал молча. Лишь иногда, с едва заметным клокотанием в горле, он обнажал свои крепкие, отливающие белизной во тьме клыки. И это тоже, в какой-то степени, пока сдерживало волков. Если бы хоть один мускул на теле Рэка дрогнул, если бы хоть на мгновенье он почувствовал страх или сомнение в своих силах, они мгновенно бы набросились на него. Но подсознание зверей, подчиняющихся инстинкту, давало слабину пред откровенной храбростью. И Рэки это чувствовал. К тому же волки, не обладая достаточно веской причиной уничтожить пса, не имели столь явного желания сиюминутно кинуться в драку. За Рэком же стояла жизнь, и он не собирался отдавать её.

Вот уже несколько минут длилось их противостояние. Волки выжидали проявления малейшей слабости Рэка, заходя то с одной стороны, то с другой. И лишь старый волк, крутясь позади и изрыгая злобу, всем своим видом подталкивал их к дерзкой атаке: слабого старого волка раздражало всё, но больше всего – откровенная неуверенность напарника волчицы. И потому с каждым мгновением, перетаптываясь, волки всё же постепенно приближались к Рэку. Казалось, ещё секунду – и тишина взорвётся от их рычащего нахрапа.

Через мгновение всё так и произошло. Но кинулся пока лишь один старый волк. Обезумев от ярости, он не смог сдержать своей злобы и тут же поплатился за это своим ухом: мгновенным и стремительным рывком Рэк молниеносно рванул, отбросив старого волка в сторону. Молодые волки даже не могли ожидать подобного и потому не смогли воспользоваться моментом. Сияющие огнём зрачки их немного потускнели. Рэк понял, что перевес его стал очевиден. Но это пока ничего не означало, ведь волки просто так не уйдут.

Поскуливая, с оторванным ухом, старый волк уже не испытывал решимости ещё раз броситься в атаку. Но он всё так же оставался рядом и лишь от злобы иногда покусывал несмелую волчицу. И этого она не смогла вынести: её стремительный рывок вперёд спровоцировал атаку молодого волка, и тот первым набросился на пса.

Сцепившись с волком, Рэк не чувствовал себя. Его отчаянная решимость – не даться просто, охватила каждую клетку его тела. Он не чувствовал ни боли, ни ярости, ни гнева. Всем его существом овладело лишь одно хладнокровное желание – придушить зверя.

Скатившись кубарем с дороги, волк и пёс беспощадно рвали друг друга. Они боролись насмерть, и уже никто не мог разнять их. Волчица же, крутясь вокруг, лишь выжидала удобного момента, чтобы уже наверняка нанести смертельную рану; её сучий инстинкт не позволял ей впрямую ввязываться в драку и жертвовать своим здоровьем, ведь она была волчицей, а значит – должна была рожать волчат, к тому же волчица пока ещё надеялась на силу своего избранника. И только изредка, когда ненависть к псу и звериная ярость перехлёстывали её материнский инстинкт, волчица кидалась в сторону Рэка, нанося ему болезненные укусы – куда подвернётся.

Но Рэк, не обращая внимания на её укусы, лишь более наполняясь неистовой силой, с каждым разом всё увереннее вцеплялся в горло волка. Яростное дыхание зверя, постепенно задыхаясь, захлёбывалось в своём бурлящем клокотании.

Всё это наблюдал с дороги старый волк. Но сам не лез. Его залитая кровью морда, и глаза, и нос не могли точно определить, кто и где был в этой смертной схватке. И всё ж одним ухом волк мог слышать уже приглушённое клокотание крепко сдавленного горла своего собрата. Он слышал и яростное набрасывание волчицы. Но на помощь им почему-то не спешил. Возможно, старый волк доверял своей сестре-волчице и был уверен, что домашнему псу, одному, не выстоять против двух его диких собратьев и смерть пса будет неизбежна. Но шло время, а бой всё не стихал, лишь хрипы сдавленной Рэком глотки молодого волка с каждым мгновением становились всё тише.

И тут, не выдержав злобы и уже пренебрегая своим исконным инстинктом, волчица накинулась на Рэка сверху и вцепилась ему в загривок. Если бы в этот момент Рэк не отпустил задыхающегося волка, то жизнь его, наверняка уже закончилась бы.

В один рывок, резко вскочив с волчицей на спине, Рэк бросился спиной о камень, по случаю торчавший рядом из земли. Волчица, взвизгнув от острой боли в позвоночнике, на мгновение ослабила хватку, и уже в следующее мгновение Рэк перехватил её горло.

Тем временем, почувствовав открывшееся свободное дыхание, чуть было не придушенный молодой волк успел вскочить с земли, но не успел и не смог так же решительно наброситься вновь. Этого момента хватило Рэку, чтобы резко рвануть горло поверженной волчицы: её предсмертные хрипы раздались в тишине ночи. И в ту же секунду Рэк снова готов был к драке.

Но волк, уже потеряв достаточно сил и не испытывая первичной ярости, и ощущая при этом каждой клеткой ослабевшего организма превосходящую силу своего врага, осознавал неминуемость поражения. И всё же, сделав несколько шагов в сторону Рэка и тяжёло дыша, зверь снова кинулся в бой, возможно, последний свой бой.

Вновь сцепившись с овчаром, волк тут же захлебнулся в бессильной злобе; с каждым мгновением силы покидали его. И лишь Рэк не чувствовал ни усталости, ни боли в порванных мышцах, – правда жизни неизменно оставалась на его стороне и придавала ему неиссякаемый поток энергии. Рэки отстаивал свою жизнь, совсем не собираясь погибать: у него были дела куда важнее, и, возможно, ещё и поэтому пёс оказался сильнее дикого собрата.

Старого волка уже не было видно на дороге, – он понял, что им не одолеть молодого и неизвестной силы огромного овчара. Внезапно заслышав смерть своей сестры-волчицы, старый братец поспешил покинуть место.

Уходя к темнеющей опушке леса, старый волк ещё слышал доносящиеся звуки смертельного поединка. Но уже у края поля всё затихло. Остановившись, волк долго принюхивался и прислушивался одним ухом к тишине ночи. Он всё ещё надеялся услышать голос своего серого брата или хотя бы учуять его живой дух. Но шло время, а духа его он не улавливал, и старый понял, что чудом сам остался жив. И тут, как бы в подтверждение, до него донёсся далёкий и слабый дух живого пса. Зачуяв его, уже в бессильном гневе волк начал рвать кусты и мочалить зубами ветки: его серое сердце, наливаясь неистовой злобой, переполнялось ещё более глубокой ненавистью к этому чёрно-рыжему псу.

Истерзанный, но живой, Рэк с трудом выбрался на трассу. В придорожной канаве остались лежать волк с волчицей. Им уже не суждено будет вырастить своё нынешнее потомство; их волчата уже никогда не станут взрослыми волками. Но Рэки ничего не знал об этом, он просто отстаивал своё право на жизнь и ничего не имел против жизни волков. Измождённый и обескровленный, Рэк тихо лежал на прежнем месте.

Чёрное влажное небо тугими тучами прижимало ночной мир к земле. Ещё сырее стал воздух. Где-то вдали блеснула молния, осветив на мгновение землю. Но Рэки даже не отреагировал. Боль по всему телу нарастала сильнее, чем гром, раздавшийся следом. Первые крупные капли, разбиваясь мелкими брызгами, застучали по поверхности дороги. Несколько капель упали и на Рэка, попав в рваную рану на спине. От мгновенной и резкой боли пёс неожиданно дёрнулся и приоткрыл глаза. Увидев лишь черноту вокруг, Рэк снова прикрыл веки. Он не пытался встать, чтобы спрятаться куда-нибудь. Крупные холодные капли дождя, попадая в его глубокие раны, хоть и причиняли кратковременную и дополнительную боль, но всё же несли облегчение, остужая их и оживляя истерзанную плоть.

Сильнее и громче забарабанил дождь по трассе. Этот шум немного успокаивал Рэка, а холодные и уже упругие небесные струи, остужая его горячее тело, омывали запёкшиеся кровью раны, и боль постепенно стихала.

Лишь к утру измученный Рэки смог погрузиться в дрёму. Дождь, пройдя полосой, опаивал землю где-то уже на горизонте. Сырое и серое утро наступающего дня ничего хорошего не предвещало Рэку. Его мокрое и обессилевшее от непроходящей боли тело почти недвижно лежало у края дороги. Мимо, разбрызгивая мелкие лужи по асфальту, уже промчалось несколько машин, но Рэки не отреагировал на них, он лишь иногда вздрагивал при их приближении. Но когда вдруг один из автомобилей остановился рядом, то он уже не смог не приподнять головы и не повернуть её в сторону вышедшего из машины человека.

Рэки узнал и машину, и хозяина этих стареньких «жигулей». Человек, что ещё вчера оставил Рэка одного, пожелав ему удачи, теперь вновь встретился с ним. С ещё более погрустневшим взглядом, но всё же с лёгким приветствием в глазах встретил Рэк недавнего знакомого.

– Рэк, милок, что же это с тобой случилось? – ещё непонимающе произнёс человек и, склоняясь над ним, уже сочувственно и с жалостью добавил: – Эх-а, Рэк, кто же это тебя так?

«Если б даже я и сказал тебе, дружище, то вряд ли ты поверил бы мне», – читалось в глазах овчара. Пронзительно, но без жалобы смотрел на человека пёс. Вот только сам человек, при виде порванной его спины, не смог уже сдержать своей душевной боли и изумления от столь его глубоких и многочисленных ран.

– Эх, милок, не машина это тебя, точно – не машина. А я уж было подумал, что так оно и есть, – выговаривал человек. – Ну, потерпи ещё чуток… что-нибудь придумаем сейчас, – вздыхая, и с болью в словах, произносил не состоявшийся хозяин Рэка. «Разрывы, видно, от клыков, – неужто волки? – мысленно рассуждал пожилой человек. – Но почему же не загрызли пса? Они бы уж точно его живым не оставили… Ничего не понять… может ещё какие-другие псы? Мало ли их, одичалых, в округе шастает». Человек отошёл к машине. «Да нет – вряд ли псы на такое способны, – продолжал размышлять старый водитель, доставая автоаптечку из багажника и полотенце из своей походной сумки. – Так порвать могли лишь только волки. Странно всё же, не мог он выстоять против них».

– Неужто с серыми дело имел? А, Рэк? – обратился он к израненному псу, накладывая слегка смоченное спиртом полотенце на тело Рэка. – Ну, потерпи чуток, сейчас гораздо легче станет, – ласковым тоном успокаивал человек собаку. – Ну что, полегчало?.. Эх, милок, хочешь ты того или нет, а придётся-таки тебя забирать, вряд ли ты здесь один выдюжишь, – подхватывая снизу, пытался приподнять овчара его спаситель. – Ну и здоров же ты, Рэк, – поднатуживался он, желая не причинять беспокойство ранам пса.

Рэки понимал заботу постороннего человека и потому, претерпевая боль, привстав, сам как бы помогал ему.

С трудом, но без надрыва, человек втащил овчара в салон на заднее сиденье. Вновь очутившись на знакомом ему месте и вновь вспомнив вчерашний день, когда его охватывала радость от возможной встречи с хозяевами, Рэки глубоко вздохнул.

– Ничего, Рэк, оклемаешься ещё. Побегаем с тобой по полюшку, постреляем волков по зиме, – успокаивающе заключил его спаситель.

Человек был не только старым водителем и любителем покопаться в земле на своём садовом участке, но ещё и старым, заядлым охотником-выжлятником: любил он, по сезону, погонять с борзыми по полю зайца-русака, а то и лиса; бывало, и волков постреливал – нынче много их развелось в округе. Порой волки заходили и в сёла, утаскивая бездворовых собак. И охотхозяйства, поощряя облавы на серых, за каждого убитого волка премировали охотников деньгами.

Оставив пса в машине, мужчина стоял на обочине и вглядывался в мокрую мглистую даль. Возможно, старый охотник предчувствовал близость волка, скрывающегося за полем, в густом лесу. Но, возможно, он хотел увидеть что-то ещё, что помогло бы ему узнать, откуда вышли этой ночью волки; и волки ли это были, что порвали пса.

И вот, когда он уже хотел забраться внутрь машины, его вдруг внезапно потянуло к противоположной стороне дороги; и точно, чутьё охотника не подвело и в этот раз. В кювете, за дорогой, в придорожной канаве, поодаль друг от друга лежала пара волчьих трупов. «Не может быть!» – изумился старый охотник. Тут же, быстро спустившись в кювет, человек приблизился к одному из них. Волк оказался волчицей. Её разорванное горло, залитое запёкшейся кровью, подтверждало смерть от мощных клыков овчара. Удивляясь ещё больше и не веря своим глазам, человек осмотрел другой труп. Этот был гораздо крупнее волчицы, но не крупнее пса, которым был придушен. «Волчица и волк – возможно, пара, – задумался охотник. И всё-таки, как же так случилось? Впервые вижу, чтоб пёс, один, учинил такое. Видать, силён овчар, и духом не слаб, раз такое сотворил». – «Ну и молодец же, псина. Кто бы сказал – не поверил бы», – уже вслух, не сдержавшись, удивлённо и восторженно вымолвил видавший виды охотник-собачатник.

Возвратившись к автомобилю, человек было приоткрыл его багажник, но затем передумал. «Лучше будет, если потом вернуться за волками, с сыном. Одному-то мне их не осилить», – рассудил он так. Затем уже сел в машину.

– Ну и здоров же ты, Рэк, – оборачиваясь к собаке, проговорил человек. – Не ожидал такого! Видать – мощей у тебя в достатке, значит – выдюжишь…. Ну что, приятель, поехали? Думаю, теперь не станешь убегать? А, Рэк? – как бы приободряя его, обращался он к овчару.

Взревев, затарахтел старенький мотор. Развернувшись в один приём на трассе, «жигулёнок», прибавляя скорости и шума от прогоревшего глушителя, заспешил обратно – к дому.


Окутанный теплом влажных простыней, смоченных отваром каких-то трав, Рэки тихо лежал в углу чужой квартиры, но ощущение чего-то такого, очень знакомого ему, почти родного, всё более становилось очевидным для него: голос женщины, мягкий и добрый, издаваемый хозяйкой дома, успокаивая, навевал подзабытые воспоминания. Голос женщины, чем-то напоминающий голос его хозяйки, звучащий нежно и ласково над ним, действовал на боли ран лучше любого наркоза, и, незаметно для себя, Рэки погружался в глубокий сон.

– Помнишь, я рассказывал тебе об этом овчаре? – обращался отец к сыну. – Так вот, это он и есть. Такое сотворил – почитай всю стаю уничтожил! Силён пёс, и молод ещё. Надо бы поаккуратней с ним – пусть привыкает. Глядишь, попривыкнет к нам, то волков ещё подавим с ним.

– Да ладно, батя, нужен тебе этот пёс? Своих-то борзых прокормить не можем. А тут ещё и этот, волкодав! – с юношеским максимализмом отвечал отцу подросток.

– Ну, сынок, ты скажешь! Борзые-то ему, по волку, и в подмётки не годятся, – наставлял отец молодого сына. – Сейчас поедем, вот там сам и увидишь.


– Ни фига себе! – воскликнул подросток, увидев с дороги трупы волков. – Да тут целая бойня была…. Ни фи-га! – продолжал восклицать он, уже подходя ближе к ним. – Смотри, батя, горло как располосовал ей, – указывая на волчицу, удивлялся мальчишка.

– Ну… теперь-то видишь, о чём тебе говорил. Этому псу могут многие волкодавы позавидовать, – и, помолчав, добавил: – Хотя завидовать-то нечему. Вон как изуродовали… зверьё, одним словом, оно и есть зверьё.

Выдержав снова некоторую паузу, отец продолжил:

– Тут где-то должно быть их логово, иначе бы они не оказались рядом. Волчата, должно быть, есть там, – как бы пояснил причину разговора. – Надо бы их найти. Осень скоро, а там зима, если выживут, – соберутся в стаю, тогда добра не жди от них.


Уже на садовом участке, содрав шкуру с волков – не пропадать же добру, так решил старый охотник – отец и сын закопали волчьи трупы как можно глубже в землю.

– Ну, вот и порядок, – вымолвил старший. – Шкуры пока засолим… Время будет потом, выделаю. Как раз тебе на меховые сапоги сгодятся. Будешь потом благодарить Рэка. В любую зиму ноги не замёрзнут!

– Да тут не только сапоги, тулуп получится! – возражал сын.

– Там видно будет. Может, и на тулупчик выйдет, мне. Буду потом собак своих пугать.

Отец и сын ещё долго переговаривались впустую.

– Давай-ка, сынок, о деле поговорим, – прерывая бессмысленный разговор, вымолвил отец. – Завтра надо уже с борзыми обследовать ту местность. Их логово, думаю, должно быть неподалёку, и волчат надо найти, пока не разбежались.

– Завтра – так завтра, – не возражая, ответил младший. – Чё, ружьё-то возьмём?

– Зачем же ружьё! – так, живьём изловим, в мешок. А там егерю сдадим. Пусть уж сам решает – куда потом их.

Старый охотник уже обдумывал завтрашний день. Ему не терпелось быстрее найти логово. Да и вознаграждение получить можно будет. «Собак-то своих, действительно, кормить уже нечем», – подумав о деньгах, мысленно согласился и сам уже.


– Да, ты матери-то ничего не говори, – наставлял отец сына уже в машине, – не любит она таких вещей. Не поймёт она нас, да и нечего её лишний раз волновать.

– Да понял я, понял. Знаю, что жалко ей всех. Вон как над псом этим трясётся! – с лёгким осуждением говорил сын о матери.

– Ты мне и думать об этом забудь – о матери так думать! – грубовато вдруг напустился отец на сына. – Она тебя вон сколь лет ждала, родился ты уже поздно. Ночей не спала, берегла тебя как зеницу, – уже чуть мягче выговаривал отец, – хлюпенький ты родился. Не её бы доброта да нежность, возможно, и не выжил бы ты… Так что, не смей даже и думать о ней плохо. Узнаю, самого как волчонка в мешок упрячу.

– Да ладно, батя. Я чё такого сказал. Добрая мамка у нас, знаю, – и замолчал.

До самого дома они уже не разговаривали.


Рэки проспал почти весь день, даже не чувствуя боли. Возможно, то настой травы так действовал; возможно, ласка женщины так успокоила его, а возможно, и обезболивающий укол, сделанный жалостливой хозяйкой. Но, скорее всего, всё вместе. Рэки давно уже не ощущал себя так спокойно. Пробудившись лишь ближе к вечеру, он не сразу понял, где находится: ему вдруг показалось, что он у себя дома: всё вокруг было таким похожим, и даже голос своей хозяйки, казалось ему, он слышит рядом. Но это лишь казалось, уже в следующее мгновение Рэк понял, что находится в чужой квартире. Но голос женщины, продолжавший звучать в другой комнате, всё ещё напоминал о его хозяйке и продолжал удерживать его в некотором смятении. Рэку захотелось встать и пройти туда, но вдруг он услышал прозвучавший в след словам женщины уже знакомый голос с хрипотцой. И тут наконец-то Рэк понял, где он, и вспомнил всё. И сразу раны дали знать о себе. Заскулив тихонько – претерпевая боль, но большей частью с чувством тоски, Рэк вновь припал к подстилу под ним.

– Завтра, с утра и пойдём, – звучал по квартире мужской голос.

– Олежку-то зачем берёшь? Пусть бы дома остался… В хозяйстве вон помочь надо будет завтра, – продолжала разговор женщина.

– Оставь всё пока, – отвечал муж жене. – А без Олега я не смогу, – продолжал. – Да и собак заодно прогуляет, ему же и полезнее будет. А то всё время дома…. Сама знаешь, воздух ему нужен свежий. Растёт ведь парень.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

сообщить о нарушении