Виталий Чернявский.

Операции советской разведки. Вымыслы и реальность



скачать книгу бесплатно

2) разобраться во множестве дезинформационных материалов немецких спецслужб, высшего руководства Германии и самого фюрера;

3) с августа 1940 по июнь 1941 года не обеспечили надежной радио– и иной связью свои резидентуры на территории собственно Германии и в оккупированных немцами европейских странах.

Главная причина этих и других срывов и неудач теперь полностью ясна: это результат жесточайших репрессий, обрушившихся на оперативный состав и руководителей центрального аппарата разведки, ее легальных и нелегальных резидентур.

В результате тотальной сталинской чистки 1937–1939 годов разведка Кремля потеряла несколько сот наиболее способных и опытных сотрудников. По новому партийному призыву их заменили безграмотные и неопытные оперативники, едва овладевшие азами разведывательного ремесла. Вот почему в канун войны и в первые военные годы в деятельности советских разведслужб, как политической, так и военной, при непредвзятом объективном анализе встречается немало промахов, ошибок и серьезных провалов. Пример тому – трагическая история агентурных сетей в Германии и оккупированных ею европейских странах, созданных внешней (политической) разведслужбой НКВД и Разведуправлением Красной армии в предвоенные годы, которые ныне хорошо известны под кодовым названием гестапо «Красная капелла» или «Красный оркестр».

Почему погибла «Красная капелла»?

Название «Красная капелла» вошло в международный обиход после войны. До этого времени мы его не знали и не пользовались даже в кругах специалистов разведывательного дела. Я впервые пришел в политическую (внешнюю) разведку НКГБ 1 марта 1944 года. Принявший меня на работу начальник 1-го отдела Первого управления ведомства госбезопасности полковник (позднее генерал-майор) Александр Михайлович Коротков направил меня в немецко-австрийское отделение. В своем коротком напутственном наставлении он порекомендовал:

«Внимательно изучите дела-формуляры на Корсиканца-Балтийца и Старшину. Недавно нам стало известно, что фигуранты, с которыми у нас два года не было связи, арестованы гестапо и казнены. В них, этих делах, вы найдете много полезного для себя, что поможет вам быстрее освоить основы профессии разведчика».

Я последовал этой рекомендации. И действительно, внимательное изучение работы этих двух ценнейших агентов помогло мне лучше всякого учебника овладеть разведывательным ремеслом.

«Красная капелла» в наших оперативных делах не встречалась. Оно и понятно: никакой «Красной капеллы» в природе не существовало. Это кодовое название, которое в гитлеровской военной контрразведке и гестапо дали агентурным сетям НКВД и Разведуправления Красной армии, созданным в Германии, а также во Франции, Бельгии, Голландии, Чехословакии, оккупированных вермахтом. Резидентуре Доры в Швейцарии, подчинявшейся советской военной разведке, в немецкой службе контршпионажа дали другое кодовое название – «Красная тройка», потому что эта разведточка использовала для связи с Центром три радиопередатчика.

Эти названия прочно прилипли к резидентурам двух главных советских разведслужб, так как немцы не стали тратить время на то, чтобы узнать, кому принадлежат провалившиеся советские шпионские организации – Центру на Лубянке или на Знаменке.

Главное, эти подпольные рации надо было как можно скорее уничтожить.


Заметки на полях

Коротков Александр Михайлович (1909–1961). Оперативные псевдонимы – Длинный, Крит, Степанов, Александр Эрдберг. Генерал-майор (1956).

Родился в Москве в семье банковского служащего. В 1927 году окончил среднюю школу. Затем работал подручным электромонтера. Через год был принят в ОГПУ в качестве монтера по лифтам хозотдела этой организации.

В начале 1933 года был рекомендован на работу в Иностранный отдел ОГПУ и в том же году по линии нелегальной разведки направлен в Париж. Он вошел в состав оперативной группы «Экспресс», задачей которой была разработка Второго бюро (разведка) Генерального штаба, проведение вербовок среди его сотрудников. Выдавая себя за австрийца чешского происхождения Районецкого, А. Коротков поступил в Сорбонну на курс антропологии. Одновременно записался в школу радиоинженеров. Однако вскоре он попал в поле зрения французской контрразведки. Чтобы избежать провала, был временно выведен в Германию, а оттуда в СССР.

С 1935 года – уполномоченный 7-го отделения ИНО ГУГБ НКВД.

В апреле 1936 года под прикрытием должности представителя Народного комиссариата тяжелой промышленности при торгпредстве СССР в Германии направлен в долгосрочную командировку в Берлин. Принял там на связь нескольких ценных агентов. В декабре 1937 года получил задание выехать во Францию для нелегальной работы. Там А. Коротков возглавил группу, созданную для ликвидации нескольких предателей.

В 1936 году его отозвали в Москву и зачислили в резерв назначения. Через год уволили из органов НКВД. Однако он отправил новому наркому внутренних дел Л. П. Берии личное письмо, где доказал, что его увольнение является ошибкой. Грозный нарком быстро отреагировал на такой экстраординарный шаг и восстановил разведчика на работе.

С апреля 1939 года А. Коротков стал старшим оперуполномоченным, а с мая того же года – заместителем начальника 1-го (немецкого) отделения 5-го отдела ГУГБ НКВД.

В августе 1940 года А. Короткова направляют в Берлин в качестве заместителя легальной резидентуры под прикрытием должности третьего секретаря полпредства СССР в Германии. Он активизировал связи с такими ценными агентами, как Брайтенбах, ответственным сотрудником гестапо, резидентами Корсиканцем и Старшиной и некоторыми членами из их резидентуры. От них была получена наиболее важная информация о подготовке Германии к нападению на Советский Союз.

В первые дни войны, когда здание полпредства в Берлине было оцеплено гестаповцами, А. Коротков, рискуя жизнью, сумел несколько раз выехать в город для встреч с агентами, постановки перед ними новых задач и передачи им радиостанций, чтобы обеспечить бесперебойную связь с Центром. Вскоре в числе интернированных сотрудников полпредства СССР в Германии он вернулся в Москву.

С августа 1941 года он – заместитель начальника, а с октября того же года – начальник 1-го отдела (разведка в Германии и на оккупированных ею территориях) НКВД СССР.

В 1943–1944 годах выезжал в Иран и дважды в Афганистан для выполнения специальных заданий по ликвидации германской агентуры в этих странах, действуя под фамилией полковника Михайлова.

С октября 1945-го по январь 1946 года – резидент объединенной резидентуры внешней разведки в Германии под прикрытием должности заместителя политического советника при главноначальствующем Советской военной администрации.

В мае 1946 года А. Коротков стал начальником управления 1Б (нелегальная разведка) и заместителем начальника Первого главного управления МГБ СССР. С мая 1947 года он – начальник 4-го управления (нелегальная разведка) Комитета информации при Совете Министров СССР, а с мая 1949 года одновременно член этого комитета. С сентября 1951 года – заместитель начальника Бюро № 1 МГБ СССР по разведке и диверсиям за границей, а в ноябре 1952 года становится заместителем начальника ПГУ МГБ СССР и начальником управления «С» (нелегальная разведка). С марта 1953 года – заместитель начальника, а с 28 мая того же года – и. о. начальника Второго главного управления (внешняя разведка) МВД СССР. С 17 июля 1953 года – начальник отдела нелегальной разведки ВГУ. В марте 1954 года А. Коротков становится и. о. начальника управления нелегальной разведки и врио заместителя начальника ПГУ, а с сентября 1955 года – начальником этого управления и заместителем начальника ПГУ.

В ноябре 1956 года был направлен в Венгрию в качестве заместителя начальника опергруппы КГБ И. Серова. Участвовал в специальных мероприятиях по подавлению восстания в этой стране, задержанию активных повстанцев и изъятию оружия у населения, а также в захвате и выводе в Румынию бывшего премьер-министра Венгрии Имре Надя.

С 23 марта 1957 года – уполномоченный КГБ по координации и связи с МГБ и МВД ГДР.

В середине июня 1961 года А. Коротков был вызван в Москву. 27 июня на теннисном корте московского комплекса «Динамо» во время игры скончался от разрыва аорты.

Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

Награжден орденом Ленина, шестью орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны I степени, двумя орденами Красной Звезды, государственными наградами ЧССР, Югославии, Польши и ГДР.


Хочу добавить кое-что от себя об Александре Михайловиче Короткове. Я многим обязан этому выдающемуся разведчику. В феврале 1944 года он сумел разглядеть что-то такое во мне, рядовом опере военной контрразведки «Смерш» («Смерть шпионам» – под таким названием это ведомство просуществовало с апреля 1943 по май 1946 года в составе Наркомата обороны, затем влилось в Министерство государственной безопасности), чего, замечу, я и сам не знал, – потенциального разведчика. И взял меня на службу в свой отдел. Поэтому я с полным правом могу считать себя его крестником.

Восемь лет, до середины 1953 года, мне довелось служить под началом А. Короткова. За сравнительно небольшой срок он дал мне возможность вырасти до начальника отдела. Это случилось потому, что Александр Михайлович щедро делился со мной своим многогранным разведывательным опытом.

И я – не исключение. Так он поступал со всеми молодыми оперативными сотрудниками, которые ставили дело выше всего, работали не за страх, а за совесть, проявляли инициативу и не страшились разумно рискнуть.

Именно такими качествами обладал он сам в высшей степени. Я не встречал ни одного разведчика, которому бы удавалось так быстро и умело решать сложнейшие оперативные задачи.

Честно говоря, начальником внешней разведки должен был бы стать А. Коротков. И дело наше, и люди только от этого выиграли бы. Собственно, он возглавил разведглавк в марте 1953 года, когда Л. Берия пришел в Министерство внутренних дел. Но судьба играет злые шутки. Александр Михайлович пробыл начальником разведывательного главка только до июля 1953 года, каких-нибудь три месяца, а после известного «бериевского дела» его сняли с этой высокой должности и сделали начальником нелегального отдела.

Правда, в опале А. Коротков находился недолго. Через год он снова стал заместителем начальника разведглавка и начальником нелегального управления. Но руль внешней разведки ему больше не доверяли.

Александр Михайлович рано ушел из жизни, можно сказать, в расцвете деловых и творческих сил, полный новых планов и задумок. К слову сказать, как-то странно выглядит судьба самой внешней разведки. Складывалось почему-то так, что самое продолжительное время, лет по 15–16, командовали люди, не прошедшие горнила разведывательного дела, не потрудившиеся в закордонных резидентурах, такие как, скажем, В. А. Крючков (1974–1988). Уж не потому ли в период их правления разведслужба пережила наибольшее количество крупных провалов (взять хотя бы случаи, связанные с изменой оперативных работников, перебегавших на сторону противника)?

В заключение еще раз повторю: Служба внешней разведки сильно выиграла бы от того, если бы ее возглавил такой великий мастер разведывательного дела, как генерал-майор А. Коротков.


Леман Вилли (1884–1942). Оперативные псевдонимы – A/201, Брайтенбах. Ценный агент советской внешней разведки.

Родился в Лейпциге в семье учителя. С семнадцати лет добровольно пошел служить на военно-морской флот. В 1911 году уволился в звании старшины, поступил в берлинскую полицию. Начал рядовым сотрудником, но скоро был переведен в контрразведывательный отдел при полицей-президиуме Берлина.

В 1929 году начал работать на советскую внешнюю разведку. После прихода к власти фашистов его отдел влился во вновь образованную государственную тайную полицию (гестапо). С этого времени Брайтенбах начал давать в Центр ценную информацию, предупреждая берлинскую резидентуру об акциях против германских коммунистов и деятелей рабочего движения, сотрудников советских организаций в Германии. Он успешно продвигался по службе в гестапо, получил звание гауптштурмфюрера СС и занял должность заместителя начальника отдела.

В 1939 году связь с Брайтенбахом была утеряна из-за «великой чистки», проводившейся в Центре, и возобновлена лишь в конце 1940 года. В начале 1941 года он неоднократно информировал берлинскую резидентуру о приготовлениях гитлеровцев к нападению на СССР.

Последняя встреча с ним состоялась 19 июня 1941 года, на которой он сообщил, что войсками получен приказ начать военные действия против СССР 22 июня после трех часов утра.

О судьбе его долго не было известно. Лишь сразу после войны документально установлено, что его в декабре 1942 года без суда и следствия расстреляли в подвалах гестапо. Выдал его связник Центра, заброшенный в Германию и попавший в руки германской контрразведки.

Крючков Владимир Александрович (1924). Один из руководителей советских органов безопасности. Генерал армии (1988).

Родился в Царицыне (Сталинград, Волгоград) в рабочей семье. В годы Великой Отечественной войны разметчик на оборонном заводе, затем перешел на освобожденную комсомольскую работу. Из комсомола был направлен в органы прокуратуры, где прослужил пять лет на разных должностях.

В 1949 году окончил Всесоюзный заочный юридический институт. Через два года его послали на учебу в Высшую дипломатическую школу МИД СССР. С 1954 года – сотрудник этого министерства. В 1955 году направлен на работу в посольство СССР в Венгрии (пресс-атташе, третий секретарь). В 1959–1967 годах – референт, заведующий сектором, помощник секретаря ЦК КПСС Ю. Андропова.

1967–1971 годы – помощник Председателя КГБ и начальник секретариата КГБ. 1971–1974 годы – первый заместитель начальника ПГУ КГБ. С ноября 1974 года – начальник этого главка внешней разведки. С 1978 года одновременно – заместитель Председателя КГБ. В 1986 году – член ЦК КПСС. С октября 1988 по август 1991 года – Председатель КГБ СССР. В сентябре 1989 года стал членом Политбюро ЦК КПСС.

В августе 1991 года за участие в ГКЧП был арестован новой демократической властью и находился в Лефортовской тюрьме. Его обвинили по статьям 64 (измена Родине) и 260 (злоупотребление властью) УК РСФСР, но следствие не сумело справиться со своей задачей. В результате подсудимый в феврале 1994 года был освобожден по амнистии.

С октября 1994 года на пенсии. Автор книги воспоминаний «Личное дело».

Награжден двумя орденами Ленина, орденами Октябрьской Революции, Красного Знамени, двумя орденами Трудового Красного Знамени.

Названия советских агентурных сетей ввели в оборот средств массовой информации сразу после войны сами битые немецкие ловцы шпионов. И первым это сделал бывший начальник радиоконтрразведки, скрывшийся под псевдонимом В. Ф. Флике. В 1946 году в издательстве «Нептун» (Кройцлинг) вышли в свет его книги «Шпионская группа „Красная капелла“» и «Агенты радируют в Москву. Радиорезидентура „Красная тройка“».

Немецкие контрразведчики не случайно избрали такие названия. На их жаргоне нелегальный радист – «музыкант» или «пианист». А в первые дни после нападения гитлеровского вермахта на Советский Союз немцы зафиксировали появление в эфире нескольких подпольных радиопередатчиков, которые поддерживали связь с Москвой. Значит, вступил в дело целый «оркестр» или «капелла», и не чьи-нибудь, а советские, красные. Значит, «Красная капелла».

Кому принадлежали энергично стучавшие на своих радиоинструментах «пианисты» – Разведуправлению Красной армии или внешней разведке НКГБ СССР, – это немецких контрразведчиков пока не занимало. Главная задача для них: крайне необходимо точно запеленговать радиостанции и заставить их замолчать.

В Главном управлении имперской безопасности была создана особая комиссия «Красная капелла» для борьбы с этой организацией. Ее руководитель (поначалу это был криминальный советник Гиринг, а потом оберфюрер СС Панцингер) получил высокий пост заместителя начальника гестапо Генриха Мюллера.

Так и прилипло гестаповское название «Красная капелла» к агентурным сетям советских разведслужб, действовавшим до войны и в первые военные годы в сердце гитлеровской империи и в ряде европейских стран, оккупированных вермахтом. И никто не задумывается, что на самом деле не было такой разведывательной организации, схемы которой с немецкой педантичностью изображены в делах специальной комиссии, получившей то же название.

Составленное из лучших контрразведчиков гестапо и абвера, это подразделение действовало в Брюсселе и Париже и замыкалось в Берлине на начальнике Главного управления имперской безопасности обергруппенфюрере СС и генерале полиции Райнхарде Гейдрихе и шефе управления военной разведки и контрразведки адмирале Вильгельме Канарисе.

Какие же советские разведывательные структуры попали в разработку немецкой контрразведки и были ликвидированы в 1941–1942 годах?

1) Берлинская резидентура НКВД-НКГБ, которую возглавляли Арвид Харнак (Корсиканец-Балтиец) и Харро Шульце-Бойзен (Старшина).

2) Берлинская резидентура Разведуправления Красной армии, руководимая Ильзе Штёбе (Альта).

3) Парижская резидентура Разведуправления Красной армии, деятельность которой направлял Леопольд Треппер (Отто, Большой Шеф).

4) Агентурная группа Разведуправления Красной армии в Париже, которой руководил Вольдемар Озолс (Золя).

5) Агентурная группа Разведуправления Красной армии в Париже, которая замыкалась на Анри Робинсоне (Гарри).

6) Брюссельская резидентура Разведуправления Красной армии. До декабря 1941 года ею командовал Леопольд Треппер, а затем Анатолий Гуревич (Кент).

7) Брюссельская резидентура Разведуправления Красной армии, которую возглавлял Константин Ефремов (Паскаль). Он, как и А. Гуревич, был кадровым командиром советских вооруженных сил.

8) Оперативная группа Разведуправления Красной армии в Марселе. После провала в декабре 1941 года брюссельской резидентуры она находилась в ведении А. Гуревича.

9) Амстердамская резидентура Разведуправления Красной армии. Ею руководил Антон Винтеринк (Тино).

10) Брюссельская резидентура Разведуправления Красной армии во главе с Иоганном Венцелем (Герман).

11) Оперативная группа Разведуправления Красной армии в Лилле. Ее возглавлял Исидор Шпрингер (Ромео).

Иногда к «Красной капелле» относят резидентуру Разведуправления Красной армии в нейтральной Швейцарии во главе с Шандором Радо (Дора). Это неверно. Если уж придерживаться гестаповской версии, то эта резидентура получила кодовое название «Красная тройка». Немецкие контрразведчики разрабатывали ее отдельно от «Красной капеллы» и продержалась она, по крайней мере, месяцев на двенадцать – четырнадцать дольше.

О масштабах деятельности агентурных сетей советской разведки в Германии и других странах Западной Европы после начала Великой Отечественной войны ярко свидетельствует тот факт, что гитлеровской контрразведке в 1941–1943 годах удалось захватить по меньшей мере восемь радиопередатчиков «Красной капеллы», шесть из которых были использованы для радиоигры с московским Центром. В 1943 году швейцарские контрразведчики в сотрудничестве с гестапо вывели из строя три радиоточки «Красной тройки».

Еще более впечатляет численность агентурных сетей внешней разведки НКВД-НКГБ и Разведуправления Красной армии, объединенных гестаповцами и абверовцами в шпионскую организацию «Красная капелла». По этому делу они арестовали более ста человек, сорок восемь из них казнили. В процессе ликвидации советской разведывательной сети в Бельгии, Голландии и во Франции в застенки гестапо попало тоже не меньшее число патриотов, работавших на разведслужбу Кремля.

Источники внешней разведки НКВД-НКГБ и Разведуправления Красной армии имелись фактически во всех главных министерствах и ведомствах гитлеровской империи, в органах военной администрации на оккупированной территории, спецслужбах, управлении железными дорогами, Верховном командовании вермахта, генеральном штабе сухопутных войск, главном штабе ВВС, на крупных военных предприятиях, в банках и союзах предпринимателей, в руководящих органах нацистской партии.

Проиллюстрируем это схемой агентурных связей резидентуры Корсиканца-Старшины из литерного дела «Красная капелла», заведенного в IV управлении (гестапо) Главного управления имперской безопасности.

В центре схемы фамилии руководителей резидентуры внешней разведки НКВД-НКГБ доктора юридических и философских наук Арвида Харнака и старшего лейтенанта ВВС Харро Шульце-Бойзена, а также Рудольфа фон Шелиа, видного немецкого дипломата, ответственного сотрудника министерства иностранных дел. На самом деле он являлся главным источником берлинской резидентуры Разведуправления Красной армии, которую возглавляла Ильзе Штёбе. Этот пример наглядно подтверждает тот факт, что гестаповцы считали резидентуры А. Харнака – Х. Шульце-Бойзена и И. Штёбе одной шпионской организацией.

От этого круга отходит много стрелок (читаем справа налево) к министерствам иностранных дел, экономики, имперскому бюро труда, университету, политическому комитету НСДАП, министерству пропаганды, сброшенным на парашютах агентам из Москвы, городскому управлению Берлина, управлению имперских железных дорог, управлению имперской почты, отдельным армейским подразделениям, Верховному командованию ВМФ, Верховному командованию сухопутных войск, Управлению военной разведки и контрразведки, Верховному командованию вермахта, министерству ВВС.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32