Вильгельм Второй.

Мемуары. События и люди 1878-1918



скачать книгу бесплатно

На основании этого знакомства с местными условиями я старался повлиять, чтобы албанским государем по возможности был избран магометанский князь или египетский принц, который должен обладать и полным кошельком, особенно нужным в Албании. Мой совет не был одобрен «ареопагом держав», которые, ничуть не считаясь с интересами албанцев, заботились лишь о том, чтобы иметь возможно больше шансов ловить в Албании рыбу в мутной воде.

Я нашел поэтому очень мало утешительного в том, что выбор пал на принца Вильгельма Вида. Я высоко ценил его как благородную рыцарскую отзывчивую натуру, но считал его не подходящим для этого поста. Принц был слишком мало знаком с балканскими делами, чтобы взять на себя эту тернистую задачу. Мне было вообще нежелательно, чтобы немецкий принц там осрамился. Ибо с самого начала было ясно, что Антанта будет ему чинить всяческие препятствия. Поэтому на запрос со стороны принца я откровенно высказал своему кузену все свои сомнения, подчеркнув те затруднения, которые его ожидали, и настойчиво советуя ему не принимать албанского трона. Приказывать ему я не мог, так как последнее слово принадлежало князю Виду, как главе дома.

После принятия принцем предложения держав я принял его на аудиенции в присутствии канцлера. Определенная нерешительность, сквозившая в поведении принца, смотревшего на предстоящую ему задачу без всякого энтузиазма, подкрепила меня и канцлера в желании еще раз убедительно отсоветовать молодому кандидату вступить на вновь изобретенный албанский трон.

Но все было напрасно. Честолюбивая, мистически настроенная супруга принца видела в албанском троне осуществление своих желаний. А ведь «чего хочет женщина, того хочет Бог». Кармен Сильва также немало способствовала приему принцем албанской короны. Ею даже была опубликована по этому поводу статья в прессе, начинавшаяся словами: «Сказочная страна хочет иметь своего государя».

Таким образом, все предостережения, несмотря на их благожелательный характер, нисколько не помогли. Я, между прочим, настойчиво советовал принцу не вступать на албанский престол до урегулирования финансового вопроса. Ибо те сомнения, какие побуждали меня предложить избрать на албанский престол богатого князя, теперь оправдались. Принц был не очень состоятелен, и державы вынуждены были предоставить ему субсидию, вокруг которой завязались малоотрадные передряги. Субсидия была в конце концов выплачена принцу в уменьшенном размере.

Наибольшая опасность для нового государя и его системы таилась в личности Эссад-паши, ненадежного интригана и корыстолюбивого ландскнехта, который сам домогался положения владетельного князя и располагал известной силой в виде своих вооруженных приверженцев. С самого начала он стал противником нового государя и тайно конспирировал с Италией. Было бы вполне естественно и целесообразно, если бы новый государь окружил себя знакомыми, преданными ему людьми из Германии. Но этого не произошло. Один англичанин и один итальянец были приставлены к его персоне в качестве «секретарей».

Они действовали в ущерб его интересам, давая ему плохие советы и интригуя против него.

Во время приготовлений принца к вступлению на албанский престол появилась превосходно написанная брошюра австрийского офицера Генерального штаба о его путешествии по Албании. Живо и картинно рисовал офицер страну с ее географическими и климатическими условиями, население и его нравы, отмечая большую бедность и отсталость страны. Он указывал на то, что будущий государь ни в коем случае не может оставаться жить на берегу, а должен разъезжать по стране и показываться населению. При примитивных путях сообщения государю этой страны необходимо, оставаясь целые дни на коне, разъезжать верхом по стране с пресловутым «мешком цехинов», знакомым по всем восточным легендам и сказаниям, чтобы повсюду, где он находится, золотым дождем всех располагать к себе. Из всего населения страны он должен всеми способами особенно крепко связаться с некоторыми племенами, чтобы в его распоряжении была вооруженная сила, на которую он мог бы опереться. Только тогда он сможет диктовать свою волю и бороться с противниками, которые захотели бы восстать против него. При совершенном отсутствии армии в европейском смысле этого слова, писал автор брошюры, такая тактика была бы единственно целесообразной.

На первое время князь, как видно, должен был вести жизнь кочевника и кавалериста, образовав для этой цели походный лагерь из шатров со всеми необходимыми принадлежностями и лошадьми. Подходящих для этого людей можно было найти в достаточном количестве в находившемся раньше под командой принца эскадроне 3-го гвардейского уланского полка, ибо многие из улан этого полка, очень привязанные к принцу, выразили готовность сопровождать его в Албанию в качестве добровольцев. Они, несомненно, сослужили бы ему лучшую службу и принесли бы ему больше пользы, чем враждебные стране приготовления к захвату власти.

Я посоветовал моему кузену самым тщательным образом проштудировать брошюру австрийского офицера и последовать ее указаниям, особенно в отношении выбора резиденции, которая должна быть расположена по возможности дальше от места стоянки военных судов великих держав, чтобы албанский король не оказался под их гнетом и не возбудил у албанцев подозрения, будто он нуждается в защите иностранных держав против своих подданных. Читал ли Вид брошюру? Во всяком случае все его дальнейшее поведение находилось в резком противоречии с ее указаниями и с моими советами.

Королевская чета уехала в Албанию, и очень скоро произошло то, что я предвидел. Согласно сообщениям о прибытии государя в Албанию, королева, будучи сама немкой, обратилась с балкона к собравшимся албанцам с приветствием по-французски, так как по-немецки албанцы, видите ли, не понимают. «Двор» остался в Дураццо под защитой пушек с иностранных судов. Король не разъезжал верхом по стране, не разбрасывал с балкона цехинов даже в день своего прибытия в Албанию, не отстранил своевременно Эссада. В результате все приключение с албанским престолом закончилось так, как можно было ожидать.

Я несколько дольше остановился на описании моего поведения в процессе избрания албанского короля потому, что в связи с этим событием про меня с разных сторон распространялись ложные слухи, приписывающие мне в этом деле мотивы, от которых я был очень далек. И в данном случае я ответил на обращенный ко мне запрос лишь честным советом, продиктованным мне здравым смыслом.

Еще 1912 год ознаменовался для меня свиданием с русским царем в Балтийском порту, куда я, по приглашению Николая II, поехал на своей яхте. Обе наши яхты бросили якорь друг около друга, так что сообщение между ними было очень легкое. Царь, его дети и все его приближенные состязались в проявлениях любезности и гостеприимства по отношению ко мне. Мы вместе осматривали русские и немецкие суда и обедали то у царя, то у меня. Одно утро мы провели на берегу Балтийского порта. На лугу выстроился 85-й Выборгский пехотный полк, шефом которого я был; полк был выстроен для парада. Затем были продемонстрированы батальонные упражнения, прошедшие так же хорошо, как и прохождение полка церемониальным маршем в конце. Полк, состоявший из 4 батальонов, производил превосходное впечатление. Он был в походном обмундировании; на солдатах были коричнево-серые рубашки и фуражки, причем последние были у всех молодцевато сдвинуты набок, что придавало загорелым воинственным лицам здоровых молодых солдат отважное выражение, которое должно было радовать каждый солдатский глаз.

Несмотря на оказанный мне прекрасный и необыкновенно любезный прием, мне, однако, не было сделано ни малейшего намека о заключенном незадолго до того балканском союзе. Это было мое последнее посещение России перед началом войны.

VI. Мои сотрудники в области управления

Не хочу скрывать, что сотрудничество со мной его превосходительства фон Стефана и общение с ним доставляли мне особую радость. Это был человек старой школы, очень хорошо ужившийся со мной. Поэтому все мои мысли и побуждения всегда находили у него живой отклик, и он проводил их в жизнь с той силой, которая характеризовала его убежденность в правильности того, что он делал. Человек железной энергии, неутомимой работоспособности, полный к тому же здорового юмора, наделенный зорким глазом в отношении оценки новых возможностей, очень сведущий в области политики и техники, он был как бы создан для творческого сотрудничества со мной. Я питал к нему безграничное доверие, которого он никогда не обманул. Я многому научился при общении с этим инициативным умным советником.

Почтовое дело достигло при нем небывалой высоты и вызвало изумление всего мира. Великое изобретение последнего столетия телефон было в широких масштабах использовано и приспособлено к обслуживанию и облегчению взаимных сношений. В области строительного дела Стефан также сделал решительный шаг вперед, встретив мое одобрение и поддержку.

Все большие государственные сооружения подлежали санкции Академии строительного дела, которая контролировала всякое строительство и являлась тогда медленно работающим, тормозящим любое дело отсталым учреждением. Я сам на личном опыте имел случай познакомиться с ним.

«Белый зал», сначала сооруженный на скорую руку как временное помещение для индийского маскарада «Lallah Rokh» в честь дочери Фридриха Вильгельма III принцессы Шарлотты и ее супруга, впоследствии царя Николая I, был совершенно бесстилен. Предпринятое, по моему приказанию, обследование выяснило, что материалы, из которых был сделан этот зал, поддельные и негодные. Зал в высшей степени обветшал и был сильно поврежден, так что требовалось отстроить его заново.

При участии и содействии вдовствующей императрицы возникли по этому поводу разные проекты и планы. Наконец, архитектор Ине представил мне проект здания, встретивший общее одобрение. Лишь строительная Академия долго противилась осуществлению проекта, считая, что надо сохранить «Белый зал» во всей его старинной «исторической красоте» и что он не нуждается в перестройке. Когда реконструкция его все же была закончена, она в конце концов понравилась и критически настроенным до тех пор господам из строительной Академии.

С Академией строительного дела вступил в конфликт и фон Стефан. Он задался целью перестроить или выстроить заново целый ряд почтовых зданий, особенно в больших городах. Между тем при ужасающей медлительности и волоките, царившей в Академии строительного дела, он или вовсе не получал оттуда ответа, или получал отрицательный ответ. В Академии господствовал схематизм. А фон Стефан придерживался того взгляда, что молодая германская империя и в своих постройках должна вызывать впечатление мощи, и потому почтовые здания должны воздвигаться в соответствующем духе. Почтовые здания, помимо того, должны были, по его мнению, подходить к общему стилю того или иного города или по крайней мере к стилю наиболее старинных и значительных зданий в городе. Я мог только высказать солидарность с этими принципами.

В конце концов дело дошло до разрыва с Академией строительного дела. Его превосходительство фон Стефан потерял терпение и доложил мне, что освободил свое ведомство и свои постройки от влияния Академии, составил сам особую комиссию из собственных архитекторов и чиновников и просит меня, чтобы и я со своей стороны контролировал все наиболее важные строительные планы. Я с этим охотно согласился.

Стефан был страстным охотником, и на дворцовых охотах я находил удовольствие в общении с этим бодрым, всегда уравновешенным, преданным чиновником и советником.

Из министров, которых я особенно высоко ценил, больше всех выделялся его превосходительство фон Микель. Будучи министром финансов в Пруссии, он провел там крупную финансовую реформу, поставившую страну на здоровый фундамент и содействовавшую ее расцвету. Общение с этим тонким политиком доставляло мне огромное наслаждение и богатый опыт. Осведомленность Микеля в самых разнообразных вопросах была поразительна. Его беседы были всегда оригинальны, остроумны и остры и по освещению, и по обоснованию затрагиваемых им тем. При этом через его изложение при освещении той или иной темы красной нитью проходила резко проявлявшаяся линия исторического анализа. Его познания по истории и древним языкам были прямо-таки легендарны. В докладах он мог, например, возвращаясь к временам римлян, черпать из сокровищницы своих знаний латинские цитаты для освещаемого предмета. Даже когда у него проскальзывал поучительный тон, он при своей блестящей диалектике никогда не был скучен и всегда до последнего момента приковывал к себе внимание слушателей.

Именно Микель, между прочим, поощрял меня к осуществлению грандиозных проектов проведения каналов и оказал мне содействие, когда прусские консерваторы, вступив в борьбу с проектом проведения внутреннего срединного канала, провалили его. Он поддерживал короля и уговорил его не уступать, пока не была, наконец, одержана победа. Он, как и я, знал, какое благодеяние принесли Голландии и Франции их каналы и как велико значение этих каналов в разгрузке железных дорог, к которым предъявляются все большие требования. Во время мировой войны мы имели прекрасную восточно-западную водную транспортную линию для переправки вооружения, раненых, осадных орудий, продовольствия и т. п. Это позволяло частично разгруженному таким образом железнодорожному транспорту произвести в более широких размерах переброску солдат и уменьшило проблемы от недостатка угля. Но и в мирное время, для которого канал был предназначен, он приносил очень большие выгоды.

Микель был пламенным поклонником идеи германского кайзеризма и императорского величия Гогенцоллернов. Его глубокие рассуждения на эту тему находили во мне внимательного слушателя. Это был человек, который, опираясь на старые традиции, мыслил пангермански и по-кайзеровски и в то же время дорос до полного понимания требований нового времени, и в каждый данный момент он правильно оценивал их значение.

С самого начала я заботился о расширении железнодорожной сети. Из докладов об обороне страны, из жалоб Генерального штаба, как и из собственных наблюдений, я хорошо знал совершенно неслыханную отсталость Восточной Пруссии в отношении железных дорог. Это положение стало прямо-таки угрожающим в связи с постепенным, но не прекращающимся усилением русских войск у нашей границы и расширением русской железнодорожной сети.

В течение последних лет царствования императора Вильгельма Великого русские войска под влиянием Франции все более заметно стягивались к восточной границе Прусского королевства. Собранные там большие массы русской кавалерии заставляли бояться вторжения русских в Пруссию, Познань и Силезию. Император в связи с этим приказал фельдмаршалу Мольтке сделать ему доклад о положении. Генерал-квартирмейстер граф Вальдерзее и я присутствовали на этом докладе, результатом которого было решение передвинуть на восток прусские войска и взяться там за расширение железнодорожной сети, находившейся до того времени в пренебрежении.

Начатые по приказанию кайзера Вильгельма I работы в этом направлении требовали много времени, тем более что новые постройки, в особенности новые большие железнодорожные мосты через Вислу и Ногат, проводились военным ведомством лишь после долгой борьбы и при сильном противодействии со стороны железнодорожного ведомства Майбаха. На железные дороги смотрели как на «государственный кошелек», и всем хотелось строить лишь «прибыльные» участки. К затратам, обусловленным военными требованиями, направленными на оборону отечества, относились поэтому не слишком доброжелательно, ибо из-за них уменьшалась доходность железных дорог, чему придавалось такое большое значение. Намеченные императором Вильгельмом I мероприятия в отношении расширения железнодорожной сети были полностью осуществлены лишь в течение моего царствования. Кто возьмет в руку карту железных дорог 1888 года, тот будет крайне изумлен недосгатком железнодорожных сообщений в восточной части страны и особенно в Восточной Пруссии. Это особенно бросается в глаза, если сравнить эту карту с картой 1914 года, свидетельствующей о том, как много было сделано в области железнодорожного строительства за этот промежуток времени. Имея старую железнодорожную сеть, Восточная Пруссия погибла бы в 1914 году.

Министр фон Майбах, бесспорно, имеет большие заслуги перед железнодорожным ведомством. Он должен был считаться с желаниями и требованиями быстро развивающегося промышленного Запада, причем, конечно, по возможности принимались во внимание и военные интересы. Но восточная часть страны при этом министре терпела недостаток и в железнодорожных линиях, и в мостах, и в подвижном составе. В случае мобилизации на восток требовалось отправить сотни локомотивов, чтобы тамошние дороги могли хоть сколько-нибудь отвечать требованиям Генерального штаба. Для сообщения с востоком существовали лишь два устаревших решетчатых моста у Диршау и у Мариенбурга. Генеральный штаб стал настойчиво требовать улучшения положения, и в конце концов дело дошло до конфликта между ним и Майбахом. Лишь министр Тилен своей достойной признательности самоотверженной деятельностью произвел настоящий переворот в этом деле и, правильно оценивая требования военного ведомства, содействовал сооружению дорог на востоке. Тилен был дельный, старательный, в высшей степени преданный мне и высоко ценимый мною старопрусский чиновник. Вместе с Микелем он вел борьбу за внутренний срединный канал, всегда находясь на стороне своего государя. Характерны для него слова, сказанные им в моем присутствии на многолюдном торжестве открытия Эльба-Травского канала в Любеке: «Срединный канал должен быть сооружен и будет сооружен». Отношения между мной и им до самого конца ничем не омрачились.

Несмотря на насыщенность запада железными дорогами, и там еще с точки зрения готовности железнодорожной сети к мобилизации были важные пробелы, которые уже давно следовало устранить. Рейн до Майнца можно было пересечь лишь по одному железнодорожному мосту; пересечь Майнц можно было исключительно у Франкфурта. Генеральный штаб давно требовал устранения этого дефекта. Это было тем более необходимо, что военные интересы вполне совпадали с общими потребностями сообщения. Если, например, кто-нибудь с запада хотел отправится на Таунусские курорты или на правый берег Рейна, он должен был сначала проехать до Франкфурта, а оттуда снова в обратном направлении, хотя у Майнца он проезжал почти мимо Висбадена.

Министр Будде был призван для реорганизации железнодорожного дела в стране. Как бывший начальник железнодорожного отдела Генерального штаба, отличавшийся необыкновенной работоспособностью, упорной энергией и быстро находивший решение любых вопросов, он уже давно был мне знаком. Он неоднократно докладывал мне о пробелах нашего железнодорожного дела, которые особенно скажутся, если необходимо будет быстро выступить сразу на двух фронтах. Постоянно указывая на русские и французские приготовления, он подчеркивал, что в интересах обороны страны мы должны противопоставить им такие же приготовления и с нашей стороны. Железнодорожное строительство, естественно, всегда имело прежде всего в виду подъем и совершенствование промышленности и торговли. Однако все возраставшая безграничная потребность последних в транспорте это строительство еще не могло удовлетворить, так как не хватало сети каналов, дополняющей железные дороги. Одновременно все возраставшая угроза войны на два фронта, для которой у нас по финансово-техническим причинам не было достаточных железнодорожных технических средств, заставляла нас в области железнодорожного строительства считаться в большей степени, чем раньше, с военными интересами. Россия с помощью французских миллиардов выстроила против нас громадную железнодорожную сеть. Во Франции железнодорожная сеть проектировалась с учетом нападения на Германию и беспрестанно расширялась проведением новых трех– и четырехколейных дорог, что для нас было еще совершенно незнакомо.

Министр Будде немедленно взялся за дело. Были сооружены второй большой железнодорожный мост через Рейн у Майнца и, помимо того, мост через Майн у Костгейма. Специально проведенные ветки установили сообщение с линией правого берега Рейна и с Висбаденом. Кроме того, был обеспечен железнодорожным сообщением треугольник у Бибрих-Мосбаха. Таланты министра блестяще выявились и в организации и дисциплинированности железнодорожного персонала, выросшего в целую армию, а также и в его предусмотрительных заботах о своих подчиненных.

Я искренно уважал этого полного сил деятельного человека. И когда коварная болезнь преждевременно унесла его в могилу, я глубоко сожалел о постигшей меня потере. В его превосходительстве фон Брейтенбахе я приобрел нового активного помощника и сотрудника в моих железнодорожных планах. В течение нескольких лет этот деятель вырос в выдающуюся личность. Мне был близок этот благородный и обязательный человек с разносторонними знаниями и широким политическим кругозором, одаренный к тому же большой работоспособностью. Его совместная работа с Генеральным штабом в военных делах базировалась на твердом убеждении в необходимости укрепить наши средства обороны против возможных нападений со стороны наших врагов. При нем была начата постройка трех новых мостов через Рейн у Рюдесгейма, Нейвида и Лореляй; закончить их удалось лишь во время войны, причем названы они были именами кронпринца, Гинденбурга и Людендорфа. На востоке были сооружены новые станции, мосты и линии; некоторые из них уже во время войны.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21