Вильгельм Люббеке.

У ворот Ленинграда. История солдата группы армий «Север». 1941—1945



скачать книгу бесплатно

William Lubbeck

At Leningrad’s Gates. The Story of A Soldier With Army Sroup North


Copyright 2006 © William Lubbeck and David Hurt

© Перевод, издание на русском языке, «Центрполиграф», 2017

© Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2017

* * *

Предисловие

Историю своей жизни я писал не для того, чтобы произвести впечатление на читателя или выставить себя героем. Подобно миллионам других, сражавшихся на фронтах Второй мировой войны, я был простым солдатом, который выполнял приказы и свои обязанности. Героями стали те, кто вдали от дома пал в ожесточенных сражениях.

Видимо, относительно меня у Бога были другие планы, и он сохранил мне жизнь. Мои свидетельства о прошлом – дань памяти тем солдатам, что исполнили свой долг и пожертвовали собой, так и не вернувшись с войны.

Эта книга посвящается также Аннелизе, сестре милосердия, которая выхаживала раненых в немецких полевых госпиталях в течение двух последних лет войны. Никакие слова не могут выразить моей бесконечной благодарности за ту надежду, что дала мне ее любовь на протяжении долгих военных лет, и за счастливые годы нашей совместной послевоенной жизни.

Во время поездки в Германию летом 2003 г. моей дочери удалось отыскать нашу с Аннелизой переписку военных лет. Чтение этих писем пробудило во мне одновременно горькие и отрадные чувства и помогло провести черту под моим прошлым. Мне стало легче, когда я поделился своим военным опытом с семьей и широкой аудиторией читателей.

Я надеюсь, что мой рассказ поможет многим людям лучше понять, что представляла собой Вторая мировая война, и, в особенности, прочувствовать жестокий характер сражений на Восточном фронте. Американцы часто не понимают мотивацию немецких солдат, участников Второй мировой войны. Большинство рядовых солдат не были сторонниками Гитлера и не поддерживали нацистский режим. Они были просто патриотами Германии, стремившимися служить своей стране.

Я в большом долгу перед народом Соединенных Штатов Америки, которые приняли меня и мою семью как своих сограждан и позволили нам осуществить свою американскую мечту. Я надеюсь, что моя история поможет гражданам страны, принявшей меня, по достоинству оценить разнообразный опыт американских иммигрантов.


Вильгельм Люббеке

Введение

Прочитанный мной в первоисточнике рассказ солдата армии Наполеона о походе в Россию в 1812 г. позволил взглянуть на ту давнюю войну глазами человека, жившего в то время, чего не может дать общая история. Заканчивая чтение мемуаров Иакова Вальтера «Дневник наполеоновского солдата-пехотинца», я пришел к выводу, что ветеран последней войны в России Вильгельм Люббеке[1]1
  Переехав на жительство в США, Вильгельм Люббеке изменил свое имя на Уильям Лаббек.


[Закрыть]
должен рассказать о собственном выдающемся опыте немецкого солдата Второй мировой войны.

В то время как мы с выгодной позиции нашего сегодняшнего дня часто рассматриваем историческое прошлое как ряд неизбежно следующих друг за другом событий, Люббеке был непосредственным свидетелем разворачивавшейся перед ним исторической драмы.

Он не знал, как сложится его судьба и чем закончится война. Было трудно убедить его, скромного человека, поделиться своим уникальным опытом, но он все-таки решил рассказать свою историю выжившего на войне немецкого солдата и тем самым отдать дань памяти своим павшим боевым товарищам. Кроме того, мемуары дали возможность современной аудитории исчерпывающе и по-новому взглянуть на уходящую все дальше в прошлое войну.

В работе над книгой был использован материал многочасовых интервью, для обработки которых было потрачено не меньше времени, чем для их записи. В мемуарах отсутствует хронологическая последовательность событий, поэтому, по мере того как разворачивалось повествование, было необходимо дополнять его отдельными важными деталями, избежав недоговоренностей. В процессе написания книги неоценимым подспорьем оказалась недавно обнаруженная переписка военных лет Люббеке с его будущей женой Аннелизой, которая позволила ему вспомнить некоторые яркие события его военной жизни на различных этапах войны. Написанная Куртом фон Зидовицем «История 58-й пехотной дивизии, 1939–1945 годы» (Podzun, 1952) также оказалась очень ценным источником; книга помогла Лаббеку восстановить последовательность событий.

Несмотря на то что Люббеке со временем приобрел на войну более широкий взгляд, в сравнении со своим прошлым опытом, мы пошли на сознательное ограничение тематики мемуаров, оставив только его личные впечатления, избегая всяких «а что, если». Его поступки, наблюдения и чувства стали главным фокусом книги.

Поскольку после своего переезда в Америку в рассказах о военном времени он никогда не углублялся в подробности, с каждым его интервью на меня обрушивался поразительно большой объем новой для меня информации. Настоящее уходило, когда он вспоминал себя в прежней жизни гражданина и солдата Германии, и на фотографиях эрудированного американского инженера на пенсии проступали узнаваемые черты отважного немецкого юноши.

Восприятие немецким народом событий до и во время Второй мировой войны резко контрастировало с таковым у американского народа. Мы разрешили себе посмотреть на события с иной точки зрения, нисколько не подвергая при этом сомнению моральную правоту того дела, за которое сражались Соединенные Штаты и союзные державы Запада. Мемуары помогают нам лучше понять, почему цивилизованные, культурные немцы были готовы сражаться и умирать при нацистском режиме.

Рассказ Люббеке об этих годах объясняет, как первоначальные успехи нацистов в деле возрождения могущества и престижа Германии помогли им обеспечить себе более широкую поддержку общества. Однако он также утверждает, что тем не менее многие немцы не доверяли нацистам и видели отрицательные стороны диктатуры Гитлера. Это противоречие заставляет задать критический вопрос, почему многие немцы были готовы воевать, несмотря на свои глубокие и множившиеся сомнения в действиях своего правительства.

Нацистская пропаганда играла важную роль в формировании немецкого общественного мнения, манипулируя им и поддерживая популистские представления об окружающем мире. В конце концов, большинство немцев приняло необходимость войны, чтобы ликвидировать несправедливые по отношению к немецкой нации положения Версальского мирного договора и противостоять угрозе европейской цивилизации со стороны сталинского коммунизма.

Когда Люббеке оправдывает восстановление экономической и военной мощи Германии и верит в справедливость дела своей страны, он одновременно выступает против репрессивного характера нацистского режима и радикального экстремизма. Несмотря на то что он не доверял Гитлеру и не верил в нацистскую идеологию, он честно отслужил все шесть военных лет. Как и у многих немецких солдат, его борьба вдохновлялась патриотической любовью к своей стране, глубоким чувством долга и желанием выжить на войне вместе со своими товарищами.

Родившийся в 1920 г. Вильгельм Люббеке вырос на ферме своих родителей в деревне Пюгген. В 1930-х он наблюдал со смешанными чувствами за подъемом нацистов и укреплением их власти в Германии. Как и для большей части немцев, главной целью его жизни было добиться успеха, просто жить, не задумываясь о политике.

Переехав в начале 1938 г. из Пюггена в Люнебург, он стал учеником электрика, что было необходимо для включения его в программу подготовки инженеров-электротехников. Год спустя он познакомился с Аннелизой Берндт; завязавшиеся между ними отношения дали ему надежду пережить наступившие тяжелые времена.

Призванный в армию в 1939 г., когда началась война, Люббеке попал в роту тяжелого вооружения 58-й пехотной дивизии. Приняв участие в быстро завершившейся войне Германии с Францией, он продолжил службу в оккупационных войсках в Бельгии. Весной 1941 г. его дивизия вошла в состав группы армий «Север», готовившейся к вторжению в Россию согласно плану «Барбаросса».

Летом в первые дни войны он был назначен передовым наблюдателем. Его дивизия вскоре после боев в пригородах Ленинграда была отведена в окрестности города. Вместе с другими немецкими соединениями она принимала участие в осаде города по приказу Гитлера в самом начале жестокой зимы.

Боевая мощь и опыт советских войск в течение двух последующих лет постоянно росли. Ожесточенные бои шли на реке Волхов, в коридоре Демянского котла, у Новгорода и Ладожского озера – в этих местах пришлось воевать Люббеке.

В конце 1943 г. вскоре после награждения Железным крестом 1-го класса Люббеке был направлен в военное училище в Германию. После возвращения на фронт в конце весны 1944 г. он принял командование над своей бывшей ротой, которая почти год, ведя изматывающие бои, отходила через Прибалтику в направлении Восточной Пруссии.

После освобождения из лагеря для военнопленных Люббеке пришлось бороться за выживание в пораженной экономическим кризисом послевоенной Германии. Ведя полуголодное существование, он и его жена были вынуждены пойти на риск и попытаться проникнуть за железный занавес – добраться до фермы его родителей в советской зоне оккупации. Супруги после шести тяжелых послевоенных лет все же приняли решение покинуть Германию.

Отправившись в эмиграцию, почти ничего не имея, Люббеке и его семья в течение многих лет обустраивались на новом месте, сначала в Канаде, потом в США. Его история преодоления неблагоприятных жизненных обстоятельств и интеграции в новое общество в качестве американского иммигранта замечательна уже сама по себе. Это дало ему уникальную возможность рассказать о своем опыте немецкого солдата.

Были предприняты всевозможные усилия, чтобы как можно более правдиво отразить в мемуарах произошедшие события в надежде, что они пополнят наше знание истории. Кроме нового важного взгляда на опыт немецких солдат на фронтах Второй мировой войны, рассказ Вильгельма Люббеке показывает нам, как характер человека, глубокое чувство дисциплины и любовь к женщине и своей семье отразились на его жизненном пути, позволили ему выжить и добиться успеха в тяжелых обстоятельствах во время и после войны.

Мне выпала привилегия рассказать широкому кругу читателей его проникновенную историю.


Дэвид Хёрт, июль 2006 г.

Пролог. Апрель-май 1945 г.

Последние приказы. 16–18 апреля 1945 г.

Это был конец.

Это был конец моей роты.

Это был конец 58-й пехотной дивизии.

Это был, возможно, конец Германии и мой.

За четыре года начиная с вторжения в Россию 16 апреля 1945 г. стало для меня самым тяжелым днем войны. Потребовалось всего несколько часов, чтобы моя рота тяжелого вооружения просто перестала существовать.

Разгром произошел в Фишхаузене[2]2
  Ныне Приморск в Калининградской области России. (Здесь и далее примеч. ред.)


[Закрыть]
, где проходила основная дорога. Это не было сражением. Скорее это было катастрофическим апогеем не ослабевавшего ни на час вражеского обстрела, преследовавшего нас во все время нашего отхода на запад в течение предыдущих недель. В итоге мы попали в ловушку, сбившись в скученную толпу вместе с другими немецкими частями, старавшимися проехать по единственной дороге, пролегавшей через этот восточнопрусский город. Продвигаться дальше вперед не было никакой возможности.


Восточная и Западная Пруссия. Начало апреля 1945 г.


Соединения четырех советских армий при поддержке сотен самолетов открыли сосредоточенный артиллерийский огонь по городу, что привело к опустошительным результатам. Те, кто не успел отойти на соседние улицы, были уничтожены падавшими беспрестанно русскими бомбами и снарядами. На западной окраине Фишхаузена меня обстрелял на бреющем полете советский штурмовик. В мое лицо впились небольшие отдельные осколки, я почти ничего не видел, кровь заливала мои глаза; однако мне повезло, и я счастливо уцелел в этой бойне.

Было ясно, что из той сотни солдат моей роты, что вошли в Фишхаузен, большая часть погибла. Я мучительно переживал смерть своих бойцов, хотя их трагическая кончина была на войне обычным делом.

Ужаснее всего для меня было видеть повсеместное падение воинской дисциплины; началось это задолго до Фишхаузена. Вплоть до последнего времени, несмотря на ухудшавшееся военное положение, в армии успешно поддерживалась дисциплина в частях и связь между ними. Теперь же все пришло в страшный беспорядок.

При нашем катастрофическом положении невозможно было представить, что всего лишь три с половиной года назад, когда мы стояли у ворот Ленинграда, те же самые русские находились на грани разгрома. Однако в последующие годы становилось все заметнее, как война постепенно меняла свое течение. Советская армия восстановилась, объединилась с западными союзниками и вынудила Германию перейти к стратегической обороне.

Когда я вернулся уже в чине офицера на Восточный фронт в мае 1944 г., наши войска оставили большинство завоеванных прежде советских территорий. Группа армий «Север», одно из трех больших немецких соединений на Восточном фронте, отошла из-под Ленинграда в Эстонию. Несколько недель спустя группа армий «Центр», расположенная южнее нас, была разгромлена в результате мощного советского наступления. В последующие месяцы наше отступление продолжилось, и мы уже оказались на землях немецкого рейха.

С середины января 1945 г. шли постоянные бои с неудержимо продвигавшимися в пределы Восточной Пруссии советскими частями. Я продолжал командовать ротой, ряды моих солдат редели на глазах. Перед лицом подавляющего превосходства Красной армии в личном составе и вооружениях становилось ясно, что наше положение будет ухудшаться с каждым днем. Тем не менее мы продолжали сражаться. Какой был у нас выбор? Имея перед собой на фронте армию противника, а в тылу Балтийское море, надежда пробиться в Центральную Германию была ничтожна. Оказавшись в безвыходном положении, нам оставалось только бороться за собственные жизни.

В конце марта меня произвели из обер-лейтенанта в капитаны; как мог, я старался поддерживать дисциплину и моральный дух своих бойцов. Ни для кого из нас не было секретом, что нас ожидает в будущем. В этих обстоятельствах погибнуть от русской пули в бою казалось гораздо лучшим выходом, чем оказаться в лагерях для военнопленных в Советском Союзе.

Будучи офицером, я особенно боялся попасть в плен. Если меня не убьют в бою, мне придется сделать выбор между пленом и самоубийством. Я решил оставить последний патрон для себя, хотя и не был уверен, найду ли я в себе мужество им воспользоваться. Всего за два месяца до своего двадцатипятилетия я не хотел умирать. До сих пор смерть проходила стороной, и передо мной не вставала ужасная дилемма.

Теперь, когда от Фишхаузена остались дымящиеся развалины и Красная армия находилась от нас всего в 3 километрах, мы отходили на запад вместе с уцелевшими немецкими частями по основной дороге к сосновому лесу.

Находясь на пределе своих физических возможностей и в состоянии психологического стресса, я чувствовал неимоверную усталость и передвигался автоматически. Даже не я, а мое тело. Я не мог ни о чем думать, но ощущал серьезнейшую ответственность за своих бойцов. Моей целью было найти уцелевших в бойне и укрыться в каком-нибудь оставленном доме или в лесу в одном из пустых бункеров, предназначенных для хранения оружия.

Кровь заливала глаза и мешала мне отчетливо видеть. Спотыкаясь, я шел вдоль дороги, едва отдавая себе отчет, где я и куда иду. Через каждые пару десятков метров свист приближавшегося снаряда заставлял меня бросаться на землю. Снова поднявшись на ноги, ковыляя, я шел вперед, стараясь разглядеть следующее место для укрытия.

На расстоянии не более полутора километров от Фишхаузена на северной стороне дороги появилась группа солдат из десяти человек моей роты. Они собрались толпой у входа в маскированный подземный бункер, размером около 20 на 30 метров. Среди них был старшина роты Юхтер, начальник обоза; двое фельдфебелей; два обер-ефрейтора и несколько рядовых.

«Где остальные?» – спросил я. Мой голос звучал глухо. Один из солдат тихо ответил: «Мы попали под артиллерийский обстрел и бомбежку. Мы потеряли наших лошадей. Мы потеряли наше снаряжение. Мы потеряли все. Все пропало. Мы единственные, кто остался». Кто-то смог пережить атаку русских, кто-то потерялся в возникшей неразберихе или бежал на запад.

Мы замолчали. Трагичные события последних часов и недель исчерпали все наши силы. Думая о неминуемой близкой развязке, все в бункере мрачно молчали. Бойцы хотели всего лишь знать, какова сложившаяся обстановка и что делать дальше. Они смотрели на меня, ожидая ответа, но я знал не больше их. В первый раз за всю войну я был предоставлен самому себе, и, в отсутствие приказа, понятия не имел о планах наших дальнейших действий.

Понимая настоятельную необходимость хоть как-то прояснить ситуацию, я обещал своим бойцам, что разыщу командира нашего 154-го пехотного полка подполковника Эбелинга, как только позволит мое зрение. Один из бойцов занялся мной: промыл мои глаза и удалил из ран на лице осколки; через час я уже мог достаточно хорошо видеть и начать поиски командира.

Приказав личному составу ждать в бункере, я вошел в лес по узкой тропе и направился на запад. Снаряды продолжали периодически падать, но они не мешали мне вести разведку местности. 15 минут спустя я натолкнулся на небольшой замаскированный бункер в 8 метрах к югу от основной дороги. Собираясь войти, я не ожидал кого-либо там увидеть.

К моему глубокому удивлению, внутри находились, судя по красным лампасам их форменных брюк, с полдюжины немецких генералов. Потеряв на краткий миг дар речи, я по привычке принял положение «смирно» и отдал честь. Сгрудившись вокруг стола и склонившись над картами, они не обратили никакого внимания на мое внезапное появление и также отдали честь.

В это самое время, когда я собирался обратиться к ним для получения нового приказа, внезапно возникший над бункером гул авиамоторов вывел меня из неловкого положения. Генералы залезли под стол, а я, пригнувшись, выбежал из убежища. Подлетавшие с юга бомбардировщики Б-25 «Митчелл» американского производства[3]3
  Скорость до 450 км/ч, бомбовая нагрузка до 3000 кг, мощное оборонительное вооружение – от 7 до 12 крупнокалиберных пулеметов.


[Закрыть]
с советскими красными звездами на фюзеляжах начали снижаться над нашим районом. На высоте 1000 метров небольшие черные точки стали отрываться от самолетов, сливаясь в тонкие струи, в непрерывном падении устремлявшиеся к земле. Оставались секунды на то, чтобы найти укрытие, прежде чем бомбы начнут утюжить то место, где я только что стоял. Я прыгнул в траншею около 2 метров глубиной. Если вы намерены спрятаться в бункере, перекрытия которого от точного воздушного удара сразу обрушатся, то вы обречены. Если вы укрылись хотя бы в неглубоком окопе, осколок или бомба могут упасть непосредственно на вашу позицию и убить вас или серьезно ранить. Вы можете также получить контузию от рядом упавшей бомбы, но все равно больше шансов уцелеть.

Согнувшись в траншее, я держал голову ближе к поверхности, чтобы не быть заживо погребенным под осыпавшейся землей. Прикрыв ладонями уши, я открыл рот. Если взрыв случится поблизости, это спасет мои барабанные перепонки. В бою солдат освоит многие приемы выживания, если он проживет достаточно долго, чтобы выучить преподанные уроки.

В тот самый момент, когда я укрылся в траншее, вокруг меня начали рваться одна за другой русские бомбы; это было похоже на салют из огромных петард. Оглушительные взрывы сотрясали землю, вызвав воздушную волну небывалой силы. В этот миг я подумал о том, не изменило ли мне окончательно мое везение и что теперь мне приходит конец. Удивительно, но я не испытывал чувства страха. Обстрелы и бомбардировки стали привычной частью моей жизни за все последние годы войны, и я привык к ним.

Бомбы продолжали падать, и мне не оставалось ничего иного, как только ждать, когда все это кончится. В голове воцарился абсолютный вакуум, мной овладел животный инстинкт просто выжить. Несмотря на то что я держал рот открытым, мои барабанные перепонки чуть не лопнули от взрыва метрах в двух от меня.

Когда налет наконец-то прекратился, я понял, что мне еще раз повезло выжить. В ушах звенело, и голова кружилась. Неуверенно ступая, я выбрался из траншеи. Несмотря на легкое ранение, я ослабел физически из-за недостатка сна и скудного питания на протяжении последних недель непрерывных боев. Хотя соображал я с трудом, но пытался мыслить трезво. Долг офицера призывал меня заботиться о своих бойцах и быть им командиром.

Несмотря на то что бункер уцелел, я решил, что у генералов были более важные задачи, чем отдавать приказы какому-то командиру роты. Продолжив поиски своего командира полка, я направился обратно в северном направлении и вновь пересек основную дорогу.

Приблизительно десять минут спустя, пройдя около полукилометра, я неожиданно вышел на подполковника Эбелинга, пытавшегося организовать новую линию обороны. Я вздохнул с облегчением; теперь обстановка прояснилась, и я ждал нового приказа.

Эбелинг кратко проинформировал меня о том, что Верховное командование намерено всех оставшихся в живых офицеров нашей 58-й пехотной дивизии направить в Гамбург, чтобы там, в Германии, сформировать из нас будущую новую дивизию. В то же время рядовые бойцы нашей дивизии вливались в 32-ю, еще не воевавшую, пехотную дивизию, которая, действуя в арьергарде, должна была сдерживать наступление Красной армии.

Объяснив мне мою задачу, Эбелинг вписал приказ за своей подписью в мою солдатскую книжку. Поскольку офицеры нашей дивизии должны были добираться до места назначения самостоятельно, эти письменные приказы должны были помочь нам, в случае проверки документов, избежать ареста отрядами СС как дезертиров. Простой росчерк пера спасал меня от смерти или русского плена.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное