Её фанат

Виктория Матявина

Её фанат

ПРОЛОГ.

«Четыре секунды»

В ГОРАХ НОЧЬ всегда наступает слишком быстро. Ещё несколько минут назад над тёмными вершинами лежал багровый отсвет заката, а теперь небо стало почти чёрным. Только редкие звёзды пробивались сквозь рваные облака, и где-то далеко, за лесом, мерцали огни посёлка. Дорога была пустой. Настолько пустой, что звук двигателя казался здесь чем-то неправильным.

Виктория стояла у обочины, обхватив себя руками. Ей было холодно, хотя днём она ругалась на жару и мечтала о прохладе. Теперь хотелось вернуть её обратно.

— Дура, — пробормотала она себе под нос.

И не сразу поняла, о ком говорит. О себе. О Марине. О ситуации целиком. Наверное, обо всём сразу. Ссора была глупой. Настолько глупой, что Вика уже жалела о половине сказанного, но возвращаться не хотела. Марина тоже могла первой написать. В конце концов, они обе взрослые.

Почти.

Вика достала телефон. «00:17»

Три пропущенных от мамы. Она тяжело вздохнула и набрала: «Я вышла немного пройтись. Всё нормально. Скоро вернусь». Сообщение было отправлено. Ответ пришёл почти сразу: «Не ходи далеко».

Вика невольно усмехнулась.

— Как будто я собиралась в поход.

Она убрала телефон в карман толстовки. И тогда услышала машину. Сначала далеко — тихий гул двигателя, постепенно становившийся всё отчётливее. Затем между деревьями показался свет фар. Вика невольно отошла от дороги.

Автомобиль медленно приближался. Слишком медленно. Она прищурилась, пытаясь разглядеть его в темноте. Тёмный седан. Марку определить не получалось. Машина проехала мимо.

Вика проводила её взглядом. Фонари исчезли за поворотом. Она уже собиралась идти обратно, когда снова услышала двигатель.

— Что за…

Машина возвращалась. На этот раз ещё медленнее. Вика замерла. Седан проехал мимо неё второй раз. Теперь она успела увидеть водителя.

Мужчина. Тёмная одежда. Рука на руле. На запястье что-то блеснуло.

Часы.

Машина снова скрылась за поворотом. Вика осталась стоять на месте, чувствуя, как сердце почему-то начинает биться быстрее. Она достала телефон. Посмотрела на дорогу. Потом снова на экран. В голове появилась совершенно нелепая мысль: сфотографировать. Она даже не знала зачем. Просто подняла телефон и нажала на кнопку.

Щёлк.

На фотографии получились дорога, темнеющий лес и задняя часть автомобиля, исчезающего за поворотом. Вика уже опустила телефон, когда машина резко затормозила. Красные фонари вспыхнули в темноте. Она замерла. Дверь водителя открылась.

— Эй! — крикнул кто-то.

Вика не расслышала слов. Ветер унёс их в сторону леса. Мужчина вышел из автомобиля. Вика сделала шаг назад. Потом ещё один. Мужчина не приближался. Просто стоял возле машины и смотрел. И почему-то именно это напугало сильнее всего.

Если бы он пошёл к ней, всё было бы понятно. Можно было убегать, звать на помощь, паниковать. А он просто стоял. Будто ждал.

Вика развернулась и побежала

Сначала быстро, потом еще быстрее. Ветки хлестали по лицу, кроссовки скользили по камням, дыхание сбилось. До домика оставалось совсем немного.

Сзади хлопнула дверь автомобиля.

Вика не обернулась. Не хотела знать, идёт ли он за ней. Она бежала, пока впереди не показался тёплый свет в окнах. Только тогда позволила себе оглянуться. На дороге никого не было. Тёмный седан исчез. Будто его никогда и не существовало. Через несколько минут Вика захлопнула за собой дверь.

— Где ты была?!

Марина выскочила из коридора. Глаза у неё были красными — видимо, успела поплакать. Вика тяжело дышала, прислонившись спиной к двери.

— Гуляла.

— Одна?!

— Да.

— Ты совсем…

Марина осеклась, внимательно посмотрев на её лицо.

— Что случилось?

Вика хотела рассказать. Правда хотела. Но потом представила, как Марина начнёт паниковать, мама узнает, все взрослые поднимут шум, а в итоге окажется, что ей просто показалось. Поэтому она пожала плечами.

— Ничего.

— Вик.

— Правда.

Марина ещё несколько секунд смотрела на неё, потом тяжело вздохнула.

— Мы больше не будем ссориться.

Вика улыбнулась.

— Договорились.

Они обнялись. Через полчаса все легли спать. Вика тоже. Телефон остался лежать на тумбочке.

Экран погас.

А в галерее среди фотографий ночных гор сохранился один снимок.

Дорога.

Лес.

Машина.И четыре секунды, которых однажды окажется достаточно, чтобы изменить несколько жизней.

На следующий день никто не заметил, что фотография исчезла из телефона Виктории.

Никто, кроме человека, который её забрал.

Глава 1

В ПЕРВЫЙ МЕСЯЦ самостоятельной жизни я поняла одну простую вещь: взрослость сильно переоценена. Никто не предупреждал, что она начинается не с ощущения свободы, а с необходимости помнить, когда заканчивается молоко, оплачивать интернет до двадцать пятого числа и каждый вечер проверять, закрыла ли ты дверь. В детстве мне казалось, что жить отдельно — это просыпаться тогда, когда хочется, есть мороженое вместо ужина и никому не объяснять, куда ты собралась. На практике оказалось, что жить отдельно — это проснуться в половине одиннадцатого, посмотреть на пустой холодильник и понять, что до магазина идти двадцать минут под тридцатиградусной жарой.

Я лежала поперёк кровати и смотрела в потолок, пытаясь вспомнить, когда последний раз ела что-нибудь нормальное. В памяти всплывали кофе, шоколадный батончик и вчерашняя лапша быстрого приготовления. Кажется, организм уже смирился с тем, что хозяйка квартиры — идиотка. Телефон завибрировал рядом с подушкой.

Мама.

Я посмотрела на время и тяжело вздохнула.

— Только не начинай…

Ника Романовна начинала всегда одинаково.

— Да, мам?

— Ты спишь?

— Нет.

— Голос сонный.

— Потому что я сплю.

На другом конце повисла короткая пауза.

— Виктория Алексеевна.

Я улыбнулась. Когда мама называла меня полностью, это означало одно из двух: либо она собиралась читать нотации, либо уже читала их мысленно.

— Я слушаю.

— Ты вчера опять до двух ночи стримила?

Я перевернулась на спину и посмотрела на компьютерный стол, где два монитора всё ещё светились заставкой.

— До половины третьего.

— Господи.

— Мам, у меня двадцать тысяч подписчиков. Они ждут меня.

— Двадцать тысяч человек не будут ждать тебя, если ты однажды свалишься в обморок.

— Будут. Я им нравлюсь.

— Очень смешно.

— Я не шучу.

Мама тихо рассмеялась, и напряжение сразу ушло. Я любила эти разговоры. Даже когда она ругалась, мне нравилось слышать её голос. Раньше он был частью моего каждого дня: утром — «Вика, вставай», вечером — «Вика, ты опять не ужинала?», ночью — «Ты уже дома?». Теперь между нами было несколько остановок, дорога и моя собственная дверь, которую я должна была открывать ключом.

Я съехала от мамы всего три недели назад, но иногда мне казалось, будто прошёл год.

— Как квартира? — спросила она.

— Стоит.

— Очень смешно.

— Мне нравится.

Это было правдой. Небольшая двухкомнатная квартира в Краснодаре, недалеко от университета. Ничего роскошного, зато светлая и тихая. Окна моей комнаты выходили во двор, где по утрам кто-нибудь обязательно выгуливал собаку, а вечером дети носились между припаркованными машинами. Я долго выбирала это место и ещё дольше убеждала маму, что действительно могу жить самостоятельно. Теперь каждый раз, когда она спрашивала, не пожалела ли я, я отвечала:

— Конечно нет.

Даже если иногда хотелось вернуться к ней и сказать: «Я всё поняла. Можно я снова буду твоим ребёнком?»

— Ты сегодня заедешь? — спросила мама.

— Не знаю. У меня стрим вечером.

— Вика!

— Мам.

— Я просто соскучилась.

Я замолчала.

— Я тоже.

Голос неожиданно стал тише.

— Тогда приезжай.

— Хорошо. После стрима.

— Только не в три часа ночи.

— Постараюсь.

— И поешь.

— Есть, товарищ майор.

— Глупышка.

— Тоже люблю тебя.

Мы попрощались, и я ещё несколько секунд держала телефон у уха, хотя звонок уже закончился. Потом перевернулась на бок и посмотрела на часы. «11:07.» Прекрасно. Через два часа у меня была пара.

— Вот и закончилась самостоятельная жизнь, — пробормотала я. Я села на кровати и тут же пожалела об этом. Голова слегка закружилась. В холодильнике действительно было пусто. Кроме горчицы. Я посмотрела на него. Он посмотрел на меня.

— Не сегодня.

Через сорок минут я уже выбегала из квартиры с рюкзаком на одном плече и недопитым кофе в руке. На лестнице столкнулась с соседкой.

— Викуся, доброе утро!

— Доброе, Людмила Сергеевна.

Она посмотрела на мой стакан.

— Опять кофе?

— Это завтрак.

— Это не завтрак.

— Он питательный.

— Кофе не еда.

— Я знаю.

— А мама твоя знает?

Я остановилась.

— Вы что, сговорились?

Соседка рассмеялась

— Хорошего дня.

— Спасибо.

Я выбежала на улицу и сразу прищурилась от солнца. Краснодар плавился. Август в этом году словно решил доказать всем, что кондиционер — лучшее изобретение человечества. Воздух был горячим, тяжёлым, пах нагретым асфальтом, пылью и чьими-то духами. Я надела солнечные очки и пошла к остановке.

В университете меня встретила Марина. Она стояла у входа с бутылкой воды и выглядела так, будто последние три часа провела не на улице, а в пустыне.

— Я ненавижу Краснодар, — сказала она вместо приветствия.

— Доброе утро.

— Здесь невозможно жить.

— Вчера ты говорила, что любишь лето.

— Вчера я была другим человеком.

Я засмеялась. Марина обняла меня одной рукой.

— Ты после пар ко мне?

— Нет.

— Почему?

— Стрим.

— Конечно. Твоя компьютерная семья важнее меня.

— Они платят мне деньги.

— Я тоже могу платить.

— Сколько?

— Двести рублей.

— Всё, я твоя.

— Вот и прекрасно.

Мы вошли внутрь. Катя уже сидела в коридоре и читала что-то в телефоне.

— Вы опоздали на семь минут, — сообщила она.

— Мы не опоздали, — возразила Марина. — Мы пришли эффектно.

Катя подняла взгляд.

— Это называется опозданием.

— Не порть атмосферу.

Я села рядом и достала конспект. Учебный день прошёл привычно: лекции, разговоры, кофе из автомата, бесконечные обсуждения диплома и один звонок от мамы прямо во время пары, который я не смогла сбросить достаточно быстро.

На экране высветилось: МАМА ️

Я перевернула телефон экраном вниз. Марина заметила.

— Боишься?

— Очень.

— Моя мама звонит, когда хочет попросить купить хлеб.

— Моя звонит, чтобы проверить, как я дошла и всё ли хорошо.

— Разница небольшая.

Я улыбнулась. К концу занятий я уже думала только о вечере. Сегодня планировался большой стрим. Новая игра, которую я получила буквально вчера, обещала быть ужасно сложной. А мои подписчики почему-то особенно любили смотреть, как я страдаю. В семь вечера я сидела перед компьютером, поправляла микрофон и смотрела на себя в маленькое отражение веб-камеры.

— Нормально, — сказала я себе.

Свет был выставлен хорошо. Волосы собраны в хвост. На мне была обычная серая футболка. Я нажала кнопку запуска трансляции. Через несколько секунд в правом углу экрана начали появляться сообщения.

МАРИНА_ЛУЧШАЯ: ВИКУ МЫ ВИДИМ

КИРИЛЛ_ОРЛОВ: звук есть

ВИКТОРИЯ: Кирилл, ты мог хотя бы написать что-нибудь приятное.

КИРИЛЛ_ОРЛОВ: ты красивая

Я подняла брови.

— О.

В чате тут же посыпались сообщения.

МАРИНА_ЛУЧШАЯ: ОПА

НЕЗНАКОМЕЦ_777: КИРЮХА, БРАТ, ТЫ РЕШИЛСЯ?

Я рассмеялась.

— Кирилл, поздравляю. Ты только что стал причиной моего первого скандала за сегодняшний стрим.

КИРИЛЛ_ОРЛОВ: я просто сказал правду

— Вот поэтому тебя и нельзя пускать в интернет.

В этот момент сверху появилось новое сообщение.

NORTH: Тогда я тоже скажу правду.

Я остановилась. Ник был незнакомым. Профиль без фотографии. Аккаунт создан недавно.

— Ого, — протянула я. — Загадочный человек.

NORTH: Ты сегодня устала.

Я нахмурилась.

— Это видно?

NORTH: По голосу.

Я пожала плечами.

— Возможно.

Чат тут же оживился.

МАРИНА_ЛУЧШАЯ: КТО ЭТО

НЕЗНАКОМЕЦ_777: новый муж?

КИРИЛЛ_ОРЛОВ: нет

Я закатила глаза.

— Вы можете хотя бы пять минут не женить меня?

NORTH: Не думаю, что Кирилл будет рад.

Я замерла.

— А ты откуда знаешь его имя?

Сообщение появилось почти сразу.

NORTH: Ты произнесла его минуту назад.

Я посмотрела на чат. Действительно. Я сама назвала Кирилла.

— Ладно. Справедливо.

Игра загрузилась. Я быстро переключилась на неё, но спустя несколько минут снова заметила сообщения North. Он не писал много.

Вообще почти не разговаривал. Просто иногда появлялся. Когда я жаловалась на сложность — писал:

NORTH: Ты справишься.

Когда я случайно погибла в игре в третий раз:

NORTH: Это было достойно.

— Очень смешно, — пробормотала я.

Через полчаса он отправил первый донат.

NORTH: 5 000

Сообщение: «На новую мышь. Эта тебя предаёт».

Я уставилась на экран.

— Что?

Чат взорвался.

МАРИНА_ЛУЧШАЯ: ПЯТЬ ТЫСЯЧ?!

КИРИЛЛ_ОРЛОВ: кто этот человек

НЕЗНАКОМЕЦ_777: женись на нем

Я рассмеялась от неожиданности.

— Ребята, это слишком много.

NORTH: Не слишком.

— Я серьёзно. Спасибо, но не надо больше.

NORTH: Хорошо.

Я улыбнулась.

— Договорились.

Через десять минут пришёл ещё один донат.

NORTH: 10 000

Сообщение: «На новую мышь. И на то, что тебе действительно нужно».

Я закрыла лицо руками.

— Ты издеваешься?

Чат уже невозможно было читать. А я почему-то улыбалась. Не из-за денег. Из-за самого ощущения. Кто-то действительно смотрел. Кому-то нравилось то, что я делала. Кто-то заметил, что моя мышь действительно начала барахлить несколько дней назад. Странно.

Очень странно. Но приятно. Я посмотрела на ник NORTH ещё раз.

— Спасибо тебе, загадочный человек.

Ответ появился почти мгновенно.

NORTH: Не за что, Виктория.

Я перестала улыбаться. Он впервые назвал меня по имени. Я ничего не сказала. Просто смотрела на экран. А потом в чате появилось ещё одно сообщение.

NORTH: Увидимся завтра.

Я сглотнула. Почему-то от этих двух слов по спине пробежал холодок. Хотя за окном было тридцать градусов.

— Где?

Ответ пришёл через несколько секунд.

NORTH: Там, где ты будешь.