Теорема SIREN

Виктория Лань

Теорема SIREN

ГЛАВА 1: ДИССОНАНС В МАЖОРЕ

В

оздух в аудитории юридического факультета ДВФУ был густым, пропитанным запахом старой бумаги, грустью и усталостью. Осенний луч солнца, пробивавшийся сквозь высокое пыльное окно, выхватывал из полумракa лица сонных студентов. Алина Иванова старательно выводила в конспекте: «Статья 105. Убийство».

– Иванова! – Голос профессора Круглова, бывшего следователя с руками, привыкшими сжимать не ручку, а рукоять пистолета, прозвучал как выстрел. Она вздрогнула от резкого звука.

– Прокомментируйте квалифицирующие признаки по делу «О расправе в порту Находка».

Губы чуть дрогнули. В голове пульсировала лишь усталость. Вчерашний ночной концерт-дежурство давал о себе знать – мышцы ныли, веки слипались. Алина сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями, но тут её смартфон на столе издал не звонок, а специфическую низкочастотную вибрацию. Она ощущала её не ушами, а телом, будто под землёй завывала сталь.

Украдкой глянув на экран, она увидела мигающий знак – стилизованное крыло, обвитый проводом. «STELLAR NET. УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: ЖЁЛТЫЙ. МЕСТО: ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЙ ВОКЗАЛ, ЗАРЯНСК».

«Тихие». Здесь. Сейчас.

Сердце провалилось куда-то в пятки, спустя секунду забилось с бешеной скоростью. Я вскочила, чуть не опрокинув на себя стул.

– Профессор, мне… стало плохо, – выдохнув, стараясь вложить в голос максимальную слабость. – голова кружится, можно выйти?

Круглов скептически посмотрел, оценивающим взглядом окинул её бледное лицо. – На пары надо ходить выспавшейся, Иванова. Не валяйте дурака, идите уже.

Не глядя на однокурсников, я практически выбегаю быстрым шагом из аудитории, сжимая в влажной руке от стресса телефон. Её рюкзак, набитый не только учебниками по праву, но в ней лежит и лёгкий планшет с диджейским софтом и запасным микрофоном, неприятно бьётся о бедро.

Через пятнадцать минут, запыхавшаяся и оставшаяся от бега, стою у входа в вокзал. Снаружи всё казалось спокойным. Таксисты лениво курили, люди с чемоданами спешат на поезда. Но я чувствую. Чувствую лёгкий, едва уловимый диссонанс, колебания, витавшие в воздухе, будто кто-то настраивает расстроенную гитару, но никак не может попасть в ноту. Это вызывает у меня тошнотворное, противное чувство тревоги, сжимая изнутри мой желудок и живот.

Прохожу во внутрь, сделав вид, что проверяю расписание на табло, и закрываю глаза, пытаясь «настроиться». И тогда я это услышала. Не ушами. Всей своей сущность, телом и душой. Тонкий, высокий писк, похожий на звук лопнувшей струны, который резал общую эмферно-звуковую гармонию мира. Звук идет из зала ожидания.

Алина увидела их. Не монстров. Искажения. Воздух в углу зала задрожал, как над огнем дрожит воздух, и оттуда тянутся невидимые щупальца, заставляющие людей нервно ёрзать на пластиковых креслах, ссориться из-за пустяков, смотреть в одну точку с пустыми, практически остекленевшими похожие на мёртвыми бездушными глазами.

Паника, ледяная, липкая, охватывает меня. Что делать? Здесь же сотни людей! Я не могу просто начать петь. Планшет лежит в рюкзаке, но…

Увидев пожилую женщину, которая, сидя на лавке, безутешно плакала, уткнувшись в потрёпанную сумку. Прохожие бросают на неё раздражённые взгляды. Диссонанс «Тихих» усугубляют её отчаяние, высасывая из неё последние силы и радость.

И я поняла, что не могу просто так уйти, оставив все так как есть.

Ухожу в туалетную комнату, зайдя в кабинку, достаю наушники с шумоподавлением и подключаю их к телефону. Пальцы сами, будто обладая собственной волей, запустили базу для одного из её черновых треков. Делаю глубокий вдох, закрываю глаза, моя ладонь прижата к горлу и… из моего горла выходят первые звуки. Не слова. Мелодия. Чистая, ясная, как горный ручей или ясное небо в зимний солнечный день. Ту самую, что родилась неделю назад – гибрид современного бита и старинной бурятской колыбельной, которую пела мне бабушка.

Она пела о спокойствии. О крепких каменных стенах. О звёздах, что горят над спящей тайгой, даже в самую тёмную ночь. Голос, тихий, но сосредоточенный, он подобен скальпелю.

Никто в толпе не услышал её. Но «Тихие» – услышали.

Колебания смеются, будто их и не было. Воздух в углу зала перестал дрожать. Плач пожилой женщины уже стих, она подняла голову, с недоумением оглядываясь. Люди вокруг начали успокаиваться, раздражение сменилось обычной усталостью.

Я перестала петь. Руки дрожат. Облокачиваюсь об стенку кабинки, чувствуя, как подкашиваются ноги от усталости. Я сделала это. Без трансляции, без команды, без костюма SIREN, как обычно, тихий и скромно, но эффективно. Интуитивно, подчиняясь внутреннему импульсу.

В кармане снова завибрировал телефон. Новое сообщение из «STELLAR NET».

«Несанкционированная активность зафиксирована. Идентификатор: SIREN. Место: Ж/Д вокзал. Эффективность: 87%. Отчёт ожидается в течение 2 часов. Не нарушайте протокол.»

Алина с силой выдохнула. Откуда они узнали? Значит, за мной наблюдают. Постоянно. Успех не принёс облегчения, лишь ощущение, что я – пешка в огромной, невидимой игре.

«Добро пожаловать на в реальный мир без иллюзий и розовых очков, Алина, – горько подумала, выходя из туалета скептично хмыкнув напоследок, переводя взгляд на успокоенных, ничего не подозревающих людей. – Ты только что выдала себя не только «Тихим», но и своим, которые держат меня на ниточках как марионетку, на поводке.»

ГЛАВА 2: НЕЗВАНЫЙ РЕЗОНАНС

С

ерый утренний свет просачивался аудиторию через открытые падая на лица студентов и стены, но Алина почти не замечает этого. Слова профессора расплывались в единый монотонный, усыпляющий гул. Пальцы сами собой выводили на полях конспекта не текст диктуемой лекции, а различные волнистые линии – звуковые волны. Перед глазами стоят лица вчерашних пассажиров на вокзале – растерянные, напуганные, а потом пришедшие в себя и очень уставшие.

«Несанкционированная активность. Использование незарегистрированных частот».

Фраза из сообщения: «STELLAR NET» жгла и горела сознание, как метка. Не «молодец», и даже не «спасибо». Постоянный принцип нарушен. Как будто сдаю зачёт и получаю незачёт за то, что спасла человека, нарушив протокол оказания помощи.

– Иванова! К вам вопрос. – Алина вздрогнула. Все обратили внимание на неё.

– Простите, повторите, пожалуйста, – смущённо проговариваю.

Преподаватель, пожилая женщина с острым взглядом, покачала головой. – Я спрашивала вас о видах юридической ответственности. Вы, будущие юристы, будущие правоохранители, вершители закона, те от кого будут зависеть судьбы людей, от ваших знаний и правильных решений, и должны понимать: безответственность одного ставит под удар всё общество. Древние римляне говорили…

Алина кивала, стараясь выглядеть внимательной, но в кармане джинсов тихо практически беззвучно вибрировал телефон. Я с украдкой посмотрела на экран. Не тревога, а новое сообщение. Официальное приглашение в главный штаб Стражей. Быть сегодня в 18:00. «Для разбора вашего инцидента и корректировки протоколов».

Вечером, в нашей студии – переоборудованном подвале заброшенного цеха – все было в напряжённом ожидании. Лера, наш звукоинженер, хмуро смотрела на мониторы с бегущими спектрограммами.

– Эфир чист, – бросила она. – Можем начинать.

–Дежурный концерт, стандартный сетлист, – напомнила нам Майя, поправляя свой головной микрофон. Её костюм, в отличие от дерзкого образа SIREN (моего костюма), сделан выполнен в нежных, пастельных тонах, под стать её голосу тонкому и нежному как игра на флейте.

Я кивнула, надевая маску. Сегодняшний образ был сделан выдержанной гамме в серебристо-синих тонах, с узорами, напоминавшими морозные узоры на стекле. Мы в эфире.

Первые три песни прошли как обычно. Фоновая энергия Барьера была стабильной. И вдруг – сразу пять алых меток появились на карте города. Вокзал, больница, два крупных торговых центра и… университет.

– Что это? – прошептала Майя. – Они никогда не атаковали так массово!

– Координированная атака, – сквозь зубы процедила Лера. – SIREN, придерживаемся протокола! Усиливаем основной канал!

Но я видела на экране, как показатели Барьера на участке «Университет» резко упали вниз. Там были мои однокурсники. Преподаватели. Люди. В голове вдруг всплыл мотив – тот самый, что пела бабушка, качая на руках. Тихая, убаюкивающая песня о степях и вечном небе.

И она запела. Сначала тихо, вторя гармонии, вплетая древний напев в современные элементы. Затем громче, увереннее. Её голос, обычно чёткий и ритмичный, приобретает бархатистый, глубокий тон.

Эффект был ошеломляющим. Не просто подавление атаки. Атака захлебнулась и поглотилась, словно встретив не стену, а бездонное, спокойное озеро, готовое принять в себя любую бурю. Показатели Барьера не просто стабилизировались – они на мгновение превысили стандартные значения.

В наушниках стоит тишина.

– Боже… – наконец выдохнула Майя, перестав смотреть заворожённо. – Алина, это было… невероятно.

Лера смотрела на экран, затем на меня.

– Эффективность 132%. Никогда такого не видела. Но… – она покачала головой. – Ты использовала незарегистрированные частоты. Снова. Совет этого не простит.

Снимая маску, руки дрожат, но на душе было странно очень спокойно.

– Они были в опасности. Я сделала то, что должна была сделать, так бы сделал любой из нас.

Лера вздохнула. – Ты играешь с огнём, SIREN. Но, помни, у кого в источник огня.

ГЛАВА 3: БРЕМЯ НАСЛЕДИЯ

К

абинет в главном штабе оказался не подземным залом с кристаллами, а обычным, строгим кабинетом с панорамным окном, выходящим на ночной город – Заранск. За столом сидел мужчина на вид ему лет сорок – Виктор. Его лицо было усыпано шрамами, взгляд – тяжёлый, оценивающий.

– SIREN, – начал он без лишних вступлений и предисловий. – Ваши вчерашние действия выходят за рамки полномочий стажёра. Вы подвергли энергосистему Барьера неконтролируемым колебаниям.

– Но я смогла остановить атаку! – не выдерживаю я, взрываясь от его нравоучений как шарик, больше не могу терпеть эти поучения без смысла. – Более того, я усилила защиту Барьера!

–Вы его изменили, – холодно поправил мою пламенную речь Виктор. – И это опасно. Протокол создан на основе анализа 247 инцидентов с жертвами. Каждая нота, каждая частота выверена. Ваше отклонение могло привести к резонансному коллапс, но не улучшить, вам просто "повезло" не уничтожить Барьер полностью.

Он откинулся на спинку кресла.

– Однако… в вашей самодеятельности я вижу потенциал. Слепое следование уставу тоже тупик. Поэтому я предлагаю вам выбор: либо вы возвращаетесь к стандартной программе обучения под усиленным наблюдением, либо… переходите в мою группу, на продвинутый курс. Где мы будем изучать не только как поддерживать Барьер, но и как… адаптировать его, но осторожно.

Я смотрела на него, пытаясь понять в чем здесь подвох. – Почему именно я?

– Потому что у вас есть то, чего нет у других. Наследие. И потому что ваш дед, Артем, был одним из самых блестящих умов общества, которых я знал. Но и одним из самых опасных, в своих новациях, прямо как вы, Алина.

Словно по сигналу, оказываюсь на окраине города, перед небольшим, потускневшем от времени деревянным домом. Здесь жил дедушка. Тот самый, чьи дневники я листала за чашкой терпкого чая.

– Деда, что случилось тогда? С «Великим Разломом»? – Старик, по обыкновению молчаливый, смотрел в окно на тайгу, задумываясь. – Мы были молоды и самонадеянны, внучка, прямо как ты. – Гладит её по голове мягко, намекая что в юности мы мечтаем о многом и думаем, что все знаем как сделать лучше. – Думали, что можем говорить с самой планетой на её языке. Что можем не просто защищаться, а… перестроить реальность. – он горько усмехнулся. – Артем, твой дед, возглавлял тот проект. «Резонанс». Мы думали, что контролируем силу, но оказалось все иначе.

Он достал старую, потрёпанную от времени фотографию. На ней – группа молодых людей в лаборатории, а на заднем плане – схематичное изображение Сферы. В центре группы стоял её дед – у него были такие же, как у Алины, упрямые глаза, жаждущие до правды и совершения действий во имя мира и защиты его от опасности.

– Один ошибочный расчёт… неверный аккорд… и энергия вырвалась на свободу. Не «Тихие» были тогда, наша собственная мощь, обращённая против нас самих. Погибло много людей. Посёлок Геолог… его стёрло с лица земли.

Он посмотрел на Алину.

– Совет был прав, запретив наши исследования дальше. Страх – это плохой советчик для развития, но он уберёг наш город от полного уничтожения. Не повторяй наших ошибок, Алина. Иногда стабильность дороже истины, помни это.

Ночью мне снился кошмар. Город, объятый пламенем не огня, а света. Искажённые, расплавленные здания. И в центре этого хаоса – тень человека с поднятыми руками. Тень, которая очень похожая на моего деда, но я не хочу верить в это…, это просто кошмар.

ГЛАВА 4: ПЕРВЫЕ НОТЫ ПРАВДЫ

На следующий день город был в странном, звенящем который можно было практически пощупать напряжении. Воздух тяжёлый, будто перед грозой после знойного дня. На лекции по криминалистике ловила на себе встревоженные взгляды однокурсников – все чувствовали необъяснимую тревогу.

Внезапно свет в аудитории померк и замигал. Люди за окнами замедлили шаг, некоторые останавливались, прижимая руки к вискам. Из динамиков послышался нарастающий, низкочастотный гул, от которого закладывало уши и болит голова.

– Внимание! Всем сохранять спокойствие! – голос декана прозвучал по системе оповещения, но в нём слышалась ноты паники. – Объявлен режим ЧС! Прошу всех оставаться на местах!

Но Алина уже не слушала. Она чувствовала это всем телом – не просто атака. Это штурм. Барьер трещит по швам. Я выскользнула в коридор, достав телефон из кармана. На карте «STELLAR NET» весь город был залит багровым светом. Уровень угрозы «ЧЁРНЫЙ». Сообщение от Совета: «ВСЕМ СТРАЖАМ. АКТИВИРОВАН ПРОТОКОЛ «БУРЯ». НЕМЕДЛЕННОЕ УСИЛЕНИЕ ОСНОВНОГО КАНАЛА. ЛЮБЫЕ СТОРОННИЕ ЭМИССИИ ЗАПРЕЩЕНЫ».

Запрещены. Пока город погружается в хаос.

Я побежала. Не на штаб-квартиру, а в своё старое, запасное убежище – заброшенное бомбоубежище под общежитием, где хранится портативное оборудование.

Через пятнадцать минут, задыхаясь, запускаю свой мини-пульт. Выхожу в эфир в одиночку. Нарушаю приказ. Совершая преступление по закону Стражей.

Она не пела «Неоновый щит». Она пела свою новую, сырую, рождённую из боли и наследия песню. Вплетая горловое пение в электронные биты, заставляла традиционный напев звучать как боевой клич заряжающий всех встать с колен и идти в бой. Не пытаясь подавить атаку. Я пыталась её понять. Пропустить через себя. И превратить чужую боль в свою силу.

И в какой-то момент я это почувствовала. Не отступление «Тихого Безумия». А… отклик. Словно сама Сфера прислушалась к моему голосу. Барьер не просто укрепился, он на мгновение изменил свою частоту, став чем-то большим, чем просто щит, он стал живым.

В наушниках, поверх моего собственного голоса, прозвучал чужой. Мужской. Усталый, полный язвительности и… странного одобрения.

– Знаешь это неплохо… для новичка. Ты очень похожа на деда. Но ты всё делаешь неправильно, говоришь с болью, а надо слушать и вникать в нее.

Связь прервалась. В этот же момент свет в городе погас, а затем, спустя несколько секунд, вернулся – ровный и стабильный, как всегда. Атака прекратилась.

Она сидела на холодном бетонном полу, вся в мокрая, с трясущимися, дрожащими руками. Она спасла город, но стала преступницей для Совета.

В кармане завибрировал телефон. "Неизвестный номер".

«Хочешь знать настоящую правду о Барьере? Не ту, что тебе рассказывают старые трусы в Совете? Завтра. 23:00. Крыша главного корпуса университета. Приходи одна.»

ГЛАВА 5: ЗАКОН МОЕГО ГОЛОСА

Запах гари, расплавленного пластика и озона стоял в подвале заброшенной радиостанции, их временного штаба. Мониторы, выдернутые из старых пультов и смонтированные Лерой, их звукоинженером, мигали аварийными алыми и жёлтыми значками. Воздух гудел от напряжения и работающего на износ оборудования.

– Он вывел из строя ретранслятор на Сопке Слез! – Лера с силой ударила кулаком по шаткому столу, отчего затрещали динамики. – Барьер на участке «Дельта» просел на 40%! «Тихие» уже, наверное, чувствуют брешь, и их концентрация нарастает!

Алина, всё ещё в потёртых джинсах и толстовке с символикой юрфака, смотрела на карту Зарянска, проецирующая на стену. По ней расползалось багровое пятно в районе промышленного порта, Артек. Это был Артек. Его «музыка» – чёрная, вязкая, как отработанное машинное масло, полная разбитых аккордов и какофонии, – методично разъедала их защиту. Он не просто атаковал, он демонстрировал своё превосходство, свою новую, извращённую философию, что он лучше них.

– Совет стражей приказывает держать оборону на главном канале, – сквозь сжатые зуба произносит Майя, вторая участница их трио, её голос в наушниках Алины был тонким и напряжённым, как струна. – Они не рискуют усилителями. Говорят, это ловушка.

– Это же самоубийство! – взорвалась, срываясь с места. – Он знает наши частоты, наши паттерны, наши ритмы, тактики! Он играет с нами, как кот с дохлой мышкой! Нужно менять всю тактику! Создать что-то, чего он не ожидает!

– Но по протоколу… – начала Лера, устало протирая лицо ладонями.

– К чёрту ваш протокол! – крикнув в моем голосе впервые прозвучала не юношеская истерика, а холодная, стальная ярость. Взгляд упал на её планшет, где был открыт файл с черновиками. На ту самую мелодию, в которую она вплела мотив из дневников деда – «Шёпот предков». Она была сырой, неотполированной, дерзкой. Но в ней была сила. Дикая, первозданная сила этой земли, которую не смог бы предугадать ни один стратег из Совета.