Тонэри

Виктория Карташева

Тонэри

Тонэри[1]

Принцесса Каэдэ погибла три дня назад. Палата поминовения не пустовала вплоть до захода солнца. Дворец скорбел, а Император, узнав о гибели единственной дочери, вовсе слег, не найдя в себе сил проститься.

Догорал край неба. Из пепла заката набежал холодный ветер, а тьма осела на черепице спящих домов. Стража у дверей насторожилась, заслышав шаги во дворе. Высокий силуэт отделился от тени старой сосны, и путь ему тут же преградили.

— Господин Карасу, что привело вас в столь поздний час? — встрепенулся страж.

— Вы же знаете, кто я. Тонэри Её Высочества имеет право проститься.

— Тонэри, — хмыкнул второй. — Скверная у тебя служба вышла, раз Её Высочество лежит в гробу.

Карасу Рэн ответил, не поднимая головы:

— Убийство произошло, когда меня вызвал Император. Не мог же я ослушаться приказа.

Страж неуверенно провел пальцами по жесткой щетине.

— Наверное, поэтому Император слег… — Он шумно выдохнул. — Значит, это заговор. И убийца все еще ходит на свободе. Здесь, во дворце.

Ветер качнул фонарь. Бумага зашуршала, свет скользнул по лицу Рэна, утратившему всякую живость.

— Ну а ты, — обратился к нему страж, — хоть чувствуешь себя виноватым?

Рэн прикусил губу, не позволяя горькой усмешке исказить его лицо.

— Конечно. Мне стыдно смотреть в глаза людям. Поэтому я пришел сейчас, пока здесь никого нет.

Стражники переглянулись. Тот, что помладше, почти одного с Рэном возраста, кивнул, и оба отступили, пропуская господина Карасу.

— Ладно, проходи, — сказал второй. — Только побыстрее, а то нам влетит.

Благодарно поклонившись, Рэн ступил на порог, снял обувь и скрылся за белыми занавесями.

Внутри Палаты поминовения стелился мрак. Тени, нарисованные светом от масляных ламп, дрожали на поверхности татами, а густой дым благовоний плыл по воздуху. Удушающий запах сандала смешался с прохладой ночи и легкой смолистой сладостью дзинко. Посреди зала стоял лакированный гроб из клена. Рэн жестко усмехнулся: не кипарис, положенный членам правящей династии. Не доросла до почестей.

Укрытая белым шелком Каэдэ лежала в гробу. Лицо уже закрыли — на рассвете собирали траурную процессию. Тело принцессы решили предать огню сразу же, по истечении трех дней. Как сказал сёгун[2]: «Чтобы смерть не успела омрачить ее юную красоту». Но Рэн знал — ни Императору, ни придворным, ни сёгуну не дано увидеть умерщвленное лицо, даже если бы они дали ей для очищения положенный семидневный срок. Потому что Каэдэ не достанется никому из них.

Он сорвал ткань с тела принцессы. Белое кимоно слилось с цветом кожи. Руки лежали на животе, там, где под тканью скрывалась глубокая рана. Точно выверенный удар. Рэн взглянул на собственную ладонь, почувствовал, как тогда: холодная сталь, горячая кровь.

В мерцании света тени исполняли прямо на стенах скорбное бугаку. Но стоило сжать кулак, и тени подчинились: сплелись жгутом и полоснули по лампам. Масло брызнуло на пол, и огненный столп с гулом ударил в потолочные балки. Тьма укутала Рэна в черный кокон, скрыв от света и чужих глаз. Дикая стихия, подпитанная рисовой соломой татами, объяла все помещение. И гроб поглотило пламя.

По ту сторону огня мелькнул и без следа растворился в пепле сил

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Тонэри – титул, который носили слуги вельмож и знати: они могли быть персональными охранниками или выполнять разные мелкие поручения.

2

Сёгун – верховный военный правитель.